Железное сердце-2.Тайна замка Морунген

— Зачем вы приехали сюда, Роза? — спросила я. С этой особой нужно говорить откровенно, мне ее не перехитрить.

— У отца разные дела с полковником. Недавно он разжился кое-какими деньгами, хочет, чтобы полковник помог ему правильно их вложить.

— Отец хочет выдать вас за фон Морунгена?

— Ха! Мой старик не прочь пристроить меня. Сначала это бесило, а теперь я призадумалась. Может, и правда остепениться? Надоело мотаться с отцом по странам и провинциям. Не поверите, у нас никогда не было своего дома. Этот замок весьма недурен, живала я в местах похуже, Августа знаю давно, и даже уважаю. А уважаю я очень немногих людей. Осталось уговорить полковника, и дело заметано. По крайней мере, он знает, что от меня ожидать. Я могу стать ему неплохой женой. К тому же говорят, в постели он хорош, а это для меня немаловажный довод. Необуздан, неутомим… — она цокнула языком с видом знатока, а я спросила сквозь стиснутые зубы:

— Вы расспрашивали его бывших возлюбленных? И много их было? Это они дали вам такие сведения?

Она посмотрела на меня и что-то прочла на моем лице, потому что ее взгляд стал злым и безжалостным, как у ее горностая. В жизни не встречала более проницательной особы.

— Если хотите забрать Августа себе, выбросьте эти мысли из головы, Вайс, — сказала она негромко. — Вы деликатная барышня, таким нужны ласковые, мягкие юноши. Которые будут вздыхать вместе с вами под луной. Вы ничего не знаете о полковнике, если испытываете к нему нежные чувства.

— Это вы ничего не знаете обо мне, — в последние дни я перетерпела немало, и дерзкими словами меня больше было не смутить.

— Вы хоть расспрашивали его о прошлом, о службе? Лучше не надо. Не расспрашивайте его о том, как он подавил восстание в провинции Шактар. Как расправился с зачинщиками и шпионами. Как судил дезертиров. Как снимал осаду с дворца Ашрафа. Вас затошнит от подробностей.

— Я знаю, что война — грязное дело.

— Все так говорят. Говорить и понимать — разные вещи.

— Август пережил многое. Это я понимаю. Куда лучше, чем вам кажется, — мое раздражение росло с каждой секундой, но я не давала ему воли. Роза меня интриговала. Мне хотелось, чтобы она и дальше говорила об офицере Шварце, которого знала с детства.

— Но при этом он всегда крепко спит ночью. Ему никогда не снятся кошмары, в то время как у ребят это обычное дело после боя. Все-таки лишившись сердца, он лишился и части души. Не то, чтобы это сделало его хуже… но люди не готовы относиться к такому спокойно.

— Вы неправы, кошмары ему снились, он мне сам говорил. А сердце — всего лишь орган. Какая разница, из чего оно — из плоти или железа!

— Вы заблуждаетесь, — Роза коварно улыбнулась. — Вы же практикуете магнетизм. Должны знать, что дух и тело неразрывны. Вот, послушайте, что говорят об этом туземцы Но-Амона…

Тем временем мы шли по коридору мимо изваяний, которые притаились в нишах или стояли на постаментах или выступали из стен. Роза скользила по ним оценивающим взглядом, иногда мимоходом касалась черепа или складок каменного одеяния.

— Наш полк долгое время стоял в Но-Амоне. Это страна песков и древних царей, которые возвели смерть в культ. Они строили каменные гробницы высотой до неба. Внутри хранятся их нетленные тела, укутанные в пропитанные благовониями льняные тряпки.

— Мумии. Я знаю.

— Тогда вы должны знать, что и Рейхенбах, и прочие виталисты, мистики и магнетизеры многое почерпнули из учения древних жрецов Но-Амона. Да и сам Жакемар, зодчий этого замка, тоже любил полистать их «Книгу теней». Он мечтал научиться переселять живой дух в неживое, как, говорят, умели жрецы. А также мечтал сохранить свое тело после смерти, чтобы в один прекрасный день вернуться к жизни.

Я слушала, затаив дыхание. Роза меня словно загипнотизировала. Она и сама походила на уроженку Но-Амона — смуглокожая, черноволосая, с безумными темными глазами. Пронзительная, как знойный самум. Она оказалась весьма подкованной в истории виталических учений, и о Жакемаре знала подозрительно много.

— Так вот, их верования… когда мертвого царя приготовляли к бальзамированию, из тела извлекали печень, желудок, кишки и легкие. И помещали в специальные сосуды-канопы. Но сердце не извлекали…

Она остановилась возле каменного скелета и любовно провела пальцами по грудной клетке, в глубине которой поблескивало медное сердце. Горностай соскользнул с ее плеча и через миг очутился меж ребер изваяния, а потом исчез узкой расщелине.

— И почему же они не извлекали сердце? — спросила я, когда пауза затянулась.

— Они верили, что после смерти сердце покойного будет взвешено царем загробного мира на великих весах. Если сердце окажется тяжелым от недобрых дел и помыслов, его проглотит страшное чудовище Ам-мут и душа будет обречена.

Роза положила руку на мое плечо, рывком притянула к себе — я почувствовала сладковатый запах сандала — и прошипела мне в лицо:

— Железное сердце не будет легким, часовщица Вайс. Оно упадет вниз, как… кусок железа.

Я сбросила ее руку и отшатнулась. Роза заливисто рассмеялась — даже согнулась от смеха, хлопнула себя по коленкам, радуясь проделке. Потом вытянула губы трубочкой и свистнула. Горностай взбежал по ее ноге до шеи и зарылся в копну ее черных волос.

— Зачем вам горностай, Роза? — спросила я спокойно, стараясь не показывать своего смятения. — Он обучен каким-то трюкам?

Она ухмыльнулась.

— Вы тоже весьма догадливы, Вайс. Но не совсем. Руди — обычный горностай. С обычным для его породы острым слухом и обонянием. Но и у меня есть дар магнетизера, Вайс. Я умею подчинять своей воле животных и заставлять их делать то, что мне угодно. Кроме котов, но котов не может подчинить своей воле никто. Горностай — мои глаза и уши там, где требуется увидеть невидимое и услышать неслышимое. Он не раз служил мне верную службу в Но-Амоне, когда мы с папашей пытались найти гробницах царей золотишко, которое те не сумели забрать с собой на тот свет.

— У вас была интересная жизнь. Полковник тоже участвовал в ваших приключениях?

— Он считает кладоискателей ворами, и это его дурацкое убеждение — вечный источник спора между ним и моим отцом.

— Вы явились в замок Морунген, чтобы найти клад Жакемара?

— Мы рассчитываем поиметь кое-какую выгоду, — не стала она отрицать, но потом загадочно добавила:

— Однако нас интересуют и другие вещи кроме кладов.

Я не успела уточнить, что она имела ввиду. Роза сказала:

— Ступайте по своим делам, Вайс. Не буду, пожалуй, мешать вам в ваших собственных поисках. Удачи вам, что бы вы не искали. Однако будьте осторожны. Я чую опасность. Этот замок кишит ими, как пустыни Но-Амона скорпионами.

Она щелкнула пальцами и ушла, а я стояла и смотрела ей в спину, переваривая услышанное.

Глава 12 Арахнофер

Странная встреча вывела меня из душевного равновесия. Я торопливо шагала по пустым коридорам, от одного темного перехода к другому, мимо запертых на веки вечные дверей и чувствовала себя неуютно. После разговора с Розой замок казался гробницей, что скрывает в своих недрах тайны жизни и смерти.

В дальнем, западном крыле никто не жил. Последним его обитателем был брадобрей Зандер, который в силу необходимости заниматься темными делишками предпочитал уединение.

Как и повсюду в Морунгене, здесь было много узких коридоров и сводчатых залов. А также полным-полно закутков, потайных лесенок и странных скульптур. Сквозняки и пауки хозяйничали тут вовсю.

Чтобы попасть в мастерскую, следовало спуститься по темной лестнице в полуподвал. Лестница упиралась в полукруглую дверь. Ключ у меня имелся, весьма примечательный, с бородкой, похожей на загнутый когтистый палец.

Я засветила фонарь, вставила ключ в скважину и с усилием повернула. Ржавые петли угрожающе заскрипели, дверь медленно отворилась. Дохнуло затхлостью и могильным холодом. Сделать следующий шаг удалось не сразу. Две вещи пугали меня до дрожи: высота и подземелья. Дома в Ольденбурге я даже в погреб старалась лишний раз не спускаться.

Кое-как я заставила себя войти и попала в просторный зал. В одной его части было довольно светло: из небольших окон под потолком лились рассеянные лучи, в них танцевали столбы пыли. Дальняя же часть зала терялась в черных тенях. Многочисленные фонари крепились на крючьях на стенах и свисали на цепях с низкого потолка, но свечей или масла в них не было.

В этом помещении царила особая атмосфера, от которой по коже пробежал противный морозец. Подумать только, сто лет назад безумный мастер создавал здесь свои гениальные творения! Если где и отыщутся ответы на его загадки, то тут.

Однако после быстрого осмотра пришлось разочароваться. От Жакемара в подвале мало что осталось.

Большую часть зала загромождала рухлядь. За прошедший век владельцы замка стащили сюда массу ненужных вещей: сундуки, колченогие стулья, покореженные светильники, пустые рамы без холста… все было покрыто густой пылью и паутиной.

Под окнами тянулся стол, заваленный медными трубками и обломками инструментов. Рядом стояли железные котлы, кособокие шкафы, стальные рамы непонятного назначения. В тенях у дальней стены мастерской виднелись лишь смутные очертания чего-то большого и угловатого, поблескивающего металлическими частями.

Пол под ногами был неровный, щербатый. Я двинулась к стеллажу, набитому запыленными склянками. Неужто забытые варенья-соленья?

Взяла первую попавшуюся банку в руки и поднесла к глазам. Стенки банки изнутри были подернуты темным налетом, который остался от испарившейся жидкости. На дне что-то гремело.

Открыла крышку — в нос ударил неприятный запах — и увидела комок сморщенной черной кожи. В прорехах белели кости. Я скривилась: когда-то в этой банке хранился заспиртованный препарат, но это все, что от него осталось.

Поставила банку на место, наугад передвинула соседние… и в ужасе отскочила: на меня смотрел пустыми глазницами настоящий череп. Только по длинным клыкам стало ясно, что череп был не человеческий, а принадлежал большой обезьяне.

Однако верилось, что в таком мрачном подвале вполне мог заваляться и человеческий костяк, а то и не один.

Я отошла и огляделась повнимательнее. У меня упало сердце. Стало понятно, что моя затея была не только небезопасной, но и бессмысленной.

Как я буду вести поиски среди всего этого хлама? И главное: что именно я ищу? Дневники, планы? Тетрадь, фолиант, скатанные в трубку чертежи? Как выглядит то, что позволит полковнику прожить если не счастливую, то долгую жизнь?

Подвал лишь часть огромного замка. Наверху десятки комнат, закутков, коридоров… записи старого мастера могут быть где угодно! Спрятаны за подвижным камнем, в полой ножке стола, за заржавленным рыцарским забралом… и не будем забывать о потайных ходах. Которые никто не нашел за сотню лет, но в существование которых верят.

Потребуются годы, чтобы все это осмотреть!

А если Кланц впал в маразм и нес чушь? Сейчас полковник чувствует себя отлично — когда никто не пытается его отравить или всадить пулю в спину. Его механическое сердце стучит ровно и бодро. Он хорошо спит, обедает с аппетитом, он энергичен. Ходит на охоту, ездит верхом… и даже собрался жениться.

Время! Сколько времени отпущено железному сердцу, прежде чем его шестеренки встанут навечно? Как наяву передо мной встало бледное лицо Августа и его помертвевшие серые глаза — какими я видела их не так давно, когда его жизнь висела на волоске…

Мне стало страшно и тошно; я сглотнула раз, другой, отгоняя дурноту. Замок возвышался надо мной, давил, как гора черных камней, а я была букашкой.

Но отчаиваться нельзя. Я напомнила себе: мастер Кланц тщательно обыскал замок двадцать лет назад. Простукал каждый камень, заглянул в каждый дымоход и возможные потайные места. С присущей ему дотошностью он вел дневник поисков, и этот дневник имеется в моем распоряжении. Кланц хочет, чтобы я использовала свой дар. Он верит, что вторым зрением я увижу то, что ускользнуло от него.

Однако задача казалась по-прежнему невыполнимой. Потому что мой дар оставался капризным и проявлялся, когда ему вздумается. Я имела над ним не больше власти, чем над погодой.

А значит, придется полагаться на удачу. Или на озарение. Или на упорную, методичную работу…

Я прошлась до стены, положила руку на щербатый ледяной камень и попыталась почувствовать эфирный двойник замка, как мне однажды удалось.

На какой-то миг мне это удалось и сейчас: зал словно обрел еще одно измерение. Наполнился сероватыми силуэтами, тенями, глухими звуками, призраками голосов… я как будто в прошлое заглянула! Но наваждение отступило так же быстро, как и пришло.

… Однако на этот раз в реальности что-то неуловимо изменилось. В дальней, темной части подвала послышался неясный шум.

Мое сердце гулко ухнуло, замерло, а потом бешено подпрыгнуло и заколотилось, когда по полу метнулась мышь и, цокая коготками, спряталась под стеллажом.

Я перевела дыхание и неуверенно двинулась к угловатым очертаниям высоких предметов в тенях. Чутье подсказывало, что там отыщется что-то интересное.

Пробираться среди гор хлама было непросто. Нужно было следить, куда ступаешь, не вляпаться в паутину и тщательно светить фонарем.

Однако чутье не подвело: среди обломков стульев, гор тряпок и плесневелых книг стали попадаться незаконченные скульптуры, подобные тем, что я видела в лабиринте; части механизмов с разбитыми колбами, порванными каучуковыми трубками и заржавевшими шатунами; мотки медной проволоки; безголовые куклы с торчащими изнутри пружинами.

Вот! Это, несомненно, то, что оставил после себя мастер Жакемар. Я сделала еще пару шагов к огромному темному силуэту в углу, а когда увидела, что это было, ужаснулась.

Несомненно, эту механическую скульптуру создал мастер Жакемар. В его авторстве сомневаться не приходилось, потому что это была самая отвратительная вещь, какую я только видела.

Мой фонарь осветил механическое членистоногое, помесь паука и скорпиона. Чудовище было огромным. Высокий мужчина, как, например, Август, прошел под ним не пригибаясь.

У железного существа было восемь длинных ног. Венчало их круглое как у паука тело. На голове размером с котел блестело множество стеклянных глаз. Вперед выдавались зазубренные жвала, похожие на серпы.

Также у монстра имелся длинный скорпионий хвост, покрытый медными чешуйками. Заканчивался он острейшим жалом. Хвост огибал тело по правому боку и заходил к животу, как будто паук-скорпион приготовился жалить самого себя.

Я осторожно коснулась холодной поверхности суставчатой ноги. Суставы соединялись сложной системой шарниров, пружин и тяг. Видимо, мастер намеревался сделать подвижную механическую куклу.

Сечение конечности было треугольным, с острыми как бритва краями. Я осторожно обхватила железную лапу и потянула: раздался пронзительный скрип, сверху просыпалось облако ржавчины. Конечность согнулась в колене и теперь висела, не касаясь пола загнутым когтем.

Ну и пакость! Живые пауки и скорпионы не вызывали во мне столько гадливости, как этот железный монстр.

Однако любопытство оказалось сильней отвращения. Механический монстр мог двигаться, совершать какие-то действия? Что там за гроздья шестеренок в брюхе?

Я обмахнула паутину, которую живые и такие безобидные паучки сплели между ног их железного собрата, и протиснулась под брюхо монстра. Подняла фонарь повыше и стала изучать его устройство.

Интересно, обследовал ли его в свое время мастер Кланц? Несомненно. Механические пауки и скорпион в его мастерской имели сходство с этим гигантом. Нужно будет полистать дневник Кланца и узнать.

Любопытство притушило страх, но через миг он вернулся, когда в дальней части подвала опять что-то зашуршало.

Я насторожилась. Мыши? Какие-то очень уж шумные. А что, если тут спрятан потайной ход, через который проник… кто? Да кто угодно!

Мышцы живота болезненно сжались, а ноги так и норовили дать деру.

Спокойно. Здесь никого нет, сказала я себе вслух, прекрасно зная, что слова эти были ложью. Здесь кто-то был. Он следил за мной из теней.

Звуки — я опознала в них шарканье подошв — медленно приближались.

— Эй! Кто здесь? — обратилась я к темноте. Шарканье стихло.

— Зандер! Это вы? — спросила я повторно, пронзенная ужасной догадкой. Что если беглый преступник все это время прятался в подвале замка и теперь выполз на шум? Если так, то грозит ли мне от него опасность?

Ответа я не получила, но зато вспомнила, что после стычки с брадобреем полковник обыскал замок с Кербером. Пес дал бы знать о присутствии изгнанника.

Надо было взять Кербера с собой. А сейчас, пожалуй, лучше уйти. Даже если шум мне лишь мерещится, такие видения не к добру.

Намереваясь проскользнуть меж лап железного паука наружу, я попятилась. И тут что-то щелкнуло, треснуло, а потом сверху обрушилась неимоверная тяжесть и сбила меня с ног.

Я больно упала на колени и согнулась. Фонарь рассыпался осколками и погас. От неожиданности я издала хриплый вскрик, а потом и второй, когда поняла, что едва могу пошевелиться.

Мои руки и ноги облепило что-то тяжелое, холодное, оно царапало кожу и сковывало движения. Побарахтавшись еще минуту, я обессилела и затихла.

Глаза мало-помалу привыкли к тусклому свету — благодаря окнам тьма все же не была кромешной. С усилием подняв руку я, наконец, поняла, что случилось.

На меня упала железная паутина! В механическом пауке была устроена хитрая западня. Видимо, щелкнул тайный рычажок, в брюхе монстра открылся люк, сработала пружина и выбросила тонкую, но прочную сеть. Теперь я видела лески, которыми она крепилась к корпусу. К несчастью, те же самые лески стягивали сеть так, чтобы лишить добычу возможности освободиться; я словно в мешке очутилась.

Я нервно рассмеялась. Удивительно, но паники я не чувствовала. Наверное, это был шок. Да и забавной казалась мысль, что заржавленное механическое чучело приготовило такую подлость. До этого еще ни одному механизму не удавалось взять надо мной верх; посмотрим, кто кого! Рано или поздно я освобожусь. У меня есть с собой кое-какие инструменты.

Однако оптимизм быстро иссяк. А если не удастся освободиться быстро? Когда обитателям замка придет в голову искать меня? Сейчас полковник и его гости на охоте и вернутся лишь вечером.

Кто хватится меня первым? Август, когда я не явлюсь на ужин? Или он будет так занят прекрасной Кариной, что до меня ему не будет никакого дела? Скорее, горничная Луция забьет тревогу. Роза знает, что я отправилась в подвал, она приведет сюда остальных.