Следы со свастикой

- А вы производите впечатление умного человека, просто привыкли всё держать в себе.

- Со мной уже кончено, меня не надо ни о чём предупреждать. А от командно-начальствующего состава полка уцелели четверо, в том числе и я. Все остальные двадцать человек - сплошь антисоветская плесень и заговорщики. Знаете почему нас не взяли? Следователь НКВД прозрачно намекнул. Незадолго до этого были учения, полк провёл их блестяще, на полигоне присутствовал корреспондент «Красной Звезды», прибывший из столицы. Все четверо дали интервью по указанию комполка, всё стандартно, в лучших традициях советской прессы. В статье были указаны наши реальные звания, должности и фамилии, эдакий бравурный репортаж во славу Красной армии. Дальше, понимаете, не захотели с нами связываться, слишком уж это утомительно. Репортаж центральной прессы о врагах, которых выставили героями. Придётся шерстить всю издательскую цепочку, вплоть до главного редактора, у которого свои люди в руководстве партии. В общем решили не разматывать клубок, к тому же, проводить чистку в главном рупоре вооружённых сил пока команды не было. Все кто дал интервью остались на постах и даже поднялись. В дальнейшем репрессии лично меня не коснулись, пострадали многие друзья, товарищи, хорошие знакомые, заслуженные командиры Красной армии, просто пропали бесследно. На Дону летом сорок второго я командовал батальоном. Комполка, лично расстрелял связистов, которые не успели протянуть кабель, причём по уважительной причине, поскольку отражали атаку диверсантов, прорвавшихся в наш тыл. Заградительные отряды десятками расстреливали отступающих бойцов. А как не отступать? Глупо с голыми руками идти на танки. По немецкой пехоте заградотряд почему-то не стрелял, только по своим. Это безумие было на каждом шагу, какая-то логика отсутствовала напрочь, особые отделы зверствовали без всякого смысла, приказ «Ни шагу назад!» только подлил масла в огонь. От немецких обстрелов мы теряли меньше людей, чем от своих. Наш полк застрял в лесах у станицы Знаменское, от списочного состава осталось треть и снова глупый приказ. Мы могли бы отойти за бекасы, создать укрепрайон по берегу реки и хрен бы немцы прошли. А так весь полк погиб в перелесках у деревни Чистовой, просто так, без всякой нужды, нас просто расстреливали из танков и пулемётов, обидно было до глубины души, отойти на шесть километров и вот вам готовый рубеж, но командиры боялись нарушить приказ Верховного. В итоге потери были чудовищные, немцы шли с такой скоростью, словно им никто и не сопротивлялся. У меня от батальона сорок человек осталось, мы на прорыв пошли, я контузию получил. Когда очнулся, увидел как немецкий очкарик с автоматом на меня пялятся и головой участливо покачивает…

- Дальше можете не рассказывать. Все неравнодушные русские люди в едином порыве стремятся скинуть ярмо большевизма, за шкуру свою тряслись.

- Да что за неё трястись-то, одни боялись, другие вполне прилично воевали за Власова. Нам же объясняли, что мы дерёмся за свободную Россию, а немцы это так, просто, временные союзники.

- Я не услышал ничего нового, - прохладно заметил Брагин. - Всё старо как мир. Хорошо что вы хоть семью не приплели, пресловутую 58 статью. Люди, подобные вам, очень уж любят ссылаться на бесчеловечность советских и следователей, сфабрикованные дела, бездушное отношение властей к простым людям. Вы не знали кто такие нацисты, когда шли к ним в услужение?

- Я прекратил сотрудничество, когда узнал в полной мере. В Варшаве части РОА карательные акции не проводили, только вели боевые действия с мятежниками, прошу прощения, с повстанцами. Мирных жителей уничтожали СС и громилы Каминского из РОА. Что же вам ещё остаётся, Вадим Евгеньевич? Только перекладывать вину на других. Вы хорошо знаете Хрусталева?

- Мы встречались, - уклончиво ответил Капустин. - До перевода в Польшу я почти год служил в Чехословакии. Павел Алексеевич - один из немногих этнических русских, добившихся высокого положения в рейхе. Он вырос за какие-то полгода, получил звание полковника, водил тесное знакомство с Власовым, в плен сдался по собственной инициативе во время боёв под Ржевом, имел договорённость с немецкими диверсантами и привёл в засаду весь штаб отступающей дивизии, за что и получил свою первую награду от нацистского командования. Если вам нужен убеждённый противник советской власти, то это именно он. Не знаю как Павлу Алексеевичу удавалось маскироваться, успешно служить в Красной армии, он обладал ценными сведениями, о структуре советской разведки, засланных агентах, способах ведения разведки. Ущерб причиненные им был колоссален, он обладал талантами, которые подметил Шломберг и взял Хрусталева под свое крыло. Я нисколько не удивлен, что и сейчас он старается вытащить Хрусталева к союзникам, тот особо ценен, знает многое из того, что не ведает сам Шломберг. Например, структуру антисоветского подполья в западной Украине и западной Белоруссии, в чечено-ингушской ССР, в Молдавии, на Кубани. Уж будьте спокойны, Хрусталева союзники обратно не выдадут, будут до последнего делать круглые глаза и вещать о зарвавшихся русских. Хрусталева надо ликвидировать, либо брать в плен. Предпочтительнее, конечно второе.

- Что ещё вы можете о нём сказать?

- Он далеко не неврастеник, никогда не впадает в истерику, не мечет молнии. Павел Алексеевич воплощение спокойствия и благоразумия, этот человек умеет принимать правильные решения, ему за пятьдесят, худощавое сложение, высок, сутулится, над левым глазом шрам от попадания осколка - это его немецкие танкисты наградили в октябре сорок первого года, кожа над глазом натянута, налицо явная асимметрия. Его невозможно не узнать. Насчёт выносливости ничего не знаю, судя по возрасту, он не атлет, но всё же когда-то боевой командир, специалист по разведке, умеет стрелять, маскироваться…

- Товарищ майор, лес кончается, - донёсся крик из колонны впереди. - Открытая местность. Что делать?

- Рассредоточится на опушке, - приказал Брагин, спохватился и придерживая локтем ППШ на плече, заспешил в голову колонны.

Сосняк оборвался, с опушки открывалась величественная панорама, местность плавно опускалась и только в двух верстах к северу снова начинались возвышения. На всём видимом пространстве высились каменные мегалиты, разнообразных конфигураций, островки елового леса сползали с покатых холмов, единственная снежная вершина находилась чётко на севере, господствовала над окружающим миром, возможно это была иллюзия, но то, что находилось дальше двухкилометровой дистанции, выглядело совершенно непроходимым.

- Придётся нам записываться в горные егеря, - убитым голосом произнёс Филимонов.

- Партия прикажет – запишемся, - отрезал Коломиец.

- Вы меня простите, но не всё так плохо, как кажется, - пробормотал Капустин, он с жадностью естествоиспытателя, добравшегося до края земли, поедал глазами местность и даже не заметил как люди брезгливо от него отодвинулись.

- Товарищ майор, тропа протоптана прямо, видите, - сказал Звягинцев. - Там трава до сих пор примята, целая толпа валила, дорожка тянется в долину, убегает вон за того великана.

- Вижу, - отозвался Брагин.

Перевалило за полдень, облака разбежались, светило находилась за спинами, но его свет отражался от гладких каменных поверхностей, слепил глаза, тропа спускалась в долину, огибала россыпи булыжников, причудливые останцы, разбросанные по открытой местности тянулись к дальнему лесу у подножия гор.

- Пойдём по тропе, товарищ майор? - деловито осведомился Звягинцев. - Выбора нет, только так мы их догоним.

- Подожди, сержант. В другой раз будем спешить.

Влад заметил что-то нехарактерное для этой местности, какой-то отблеск, смазанное движение. Глаза его прилипли к окулярам бинокля, ему не показалось. Чёрт возьми, это были люди, они вышли из-за дальней скалы, фактически граничащей с лесом, направлялись в сторону опушки, уже подходили к лесу. Руки Брагина задрожали, но он упрямо всматривался, покачивались спины, нагружённые тяжёлыми ранцами, поблёскивало солнце на стальных шлемах, пересчитать немцев было невозможно, часть их уже скрылась в лесу.

- Товарищ майор. Вы что-то заметили? Дайте бинокля! - взмолился Зацепин.

Он фактически отобрал у командира бинокль, стал жадно всматриваться. Чужаков можно было засечь и без оптики, если знать куда смотреть - часть отряда была в штатском, кто-то кутался в плащ палатку, оглядывался, но разглядеть его лицо на таком расстоянии было просто нереально.

- С ранцами идут, - пробормотал Зацепин.

- Ага, в школу! - заявил Коломиец и отобрал бинокль у старшего лейтенанта.

Остальные не дышали, напряжённо всматривались, никто не жаловался на плохое зрение.

- Всё, ушли. Что делать будем, командир? - Коломиец оторвал бинокль от глаз и выжидающе уставился на майора.

«Рвать с высокого старта резона нет. Надо ждать, учитывая открытое пространство за спиной. Немцы обязательно оставят наблюдателя, несколько минут он будет наслаждаться видами», - подумал Влад и тихо проговорил:

- Противник незначительно превосходит нас в живой силе, на нашей стороне внезапность и возможность манёвра. Выжидаем пять минут и бежим через долину.

- Под пулемёт бы не попасть, - сказал Богуславский и как-то смущённо почесал переносицу. - Там всё открыто, хрен спрячешься. Но сами решайте, товарищ майор. Вы командир.

- Мне позволено кое-что сообщить? - Капустин давно хотел высказаться и наконец-то решился.

- Нет! - проворчал Филимонов.

- Что вы хотели? - Брагин вскинул голову.

- Заснеженная гора называется Ольхенберг, - начал издалека Капустин. - Немцы не знают этой местности, поэтому идут на видный ориентир. Это направление примерно совпадает с тем, которые им требуется, но прямо они не пройдут, там сложный характер местности, чего стоит один только восьмиметровый обрыв, который тянется почти на полтора километра. Брать правее Шломбергу нет смысла, этот путь на Авертау, а ему там делать нечего, поскольку в городке стоят советские войска. Метров через триста немцы упрутся в обрыв и им придётся двинуться на запад, там непроходимые скалы, где можно элементарно разбиться. Далеко не все в этой команде имеют навыки бойцов горной дивизии Эдельвейс. Я уверен в том, что они появятся вон там, - Капустин вытянул руку влево на северо-запад. - Если мы пустимся на перерез через долину, то теоретически можем перерезать им дорогу.

- Или же, не успеем и попадём под обстрел… - Брагин кусал губы. Капустин не был заинтересован в гибели группы, в этом случае он сам рисковал жизнью да и семью в Забайкалье НКВД не пощадит. Допустим. Лучше прочих знал на что способна это почтенное ведомство.

- Товарищ майор, неужели мы ему поверим? - спросил Филимонов.

- Лично я не рискнул бы, - сказал Коломиец и брезгливо поморщился.

- Сколько волка не корми… Помяните моё слово, товарищ майор. Этот предатель нас когда-нибудь подставит.

- Я вас не подставлю, - произнёс Капустин. - Но повторяю предложение, озвученное мною весьма рискованное, я не настаиваю, но решение надо принимать немедленно, иначе потеряем время.

- Откуда вы всё это знаете?

- Я полгода служил в этих горах на командной должности. Мы работали с картами крупного масштаба, совершали облёты территории, несколько раз на предприятиях вводился чрезвычайный режим, поступали данные, что в горах замечены партизаны и это не было фальшивкой. Мне приходилось выслеживать группы, скрывающиеся в горах.

- Не могу это слушать, - Коломиец сплюнул и отвернулся.

Брагин пытливо всматривался в лицо Капустина, тот сильно волновался, но похоже отвечал за свои слова.

- Вы понимаете, Вадим Евгеньевич, что вас ожидает если вы собрались заманить нас в ловушку?

- Я всё прекрасно понимаю, гражданин майор. Мне нет резона загонять вас в ловушку, мы теряем время, немцы уже дошли до обрыва. Девяносто процентов за то, что они теперь повернут на запад.

Глава 7

Это были не самые простые минуты. Ветер свистел в ушах, вещевые мешки стучали по спинам, пробежать предстояло не меньше двух километров, люди выкладывались по полной. Мелкие камни выстреливали из под ног, мимо проплывали каменные исполины, самых затейливых конфигураций. «Туристов бы сюда водить». Карпович споткнулся о камень, вросший в землю, покатился, но смог сгруппироваться, отделался ушибленной ногой. Автоматчики Звягинцева вырвались вперёд, следом бежали оперативники, остальные отстали. Брагин обернулся - чёрт бы их побрал, этих отстающих. Богуславский выбрал роль надзирателя - толкал в спину Капустина, которой уже задыхался, лётчик что-то матерно кричал, чешка держалась, волосы её растрепались, она закусила губу, на симпатичном личике не было ни кровиночки, её товарищ по сопротивлению вырвался вперёд, потом обернулся, стал ждать, дрожа от нетерпения схватил женщину за локоть, потащил дальше.

- Поторопись служивые! - прохрипел Звягинцев. - Кто же так бегает? Тренироваться будем.

- Сержант, мы не можем быстрее. Нормально бежим, - простонал Байкалов.

- Я стою быстрее, чем вы бежите. А ну прибавили ход!

Рывок был безжалостный, отказывали лёгкие, пропитанные никотином. Люди замедлялись, бежали тяжело, перед их глазами мерцала вереница останцев, которые, словно специально выстроились в ряд, стерегли долину. Сознание уже не фиксировало особенности рельефа, за шеренгой скал, выстроившихся с интервалом сто метров, был покатый ров, за ним горки камней, далее пустое пространство до самого леса, куда всем так хотелось добежать как можно быстрее.

- Сержант, вроде блеснуло что-то в лесу, - сказал Зимин и первым спрыгнул в нерукотворный ров. - Или показалась мне, хрен его разберёт.

- Креститься надо, когда кажется, - прохрипел Данилюк, повалился за ним и зашёлся в пугающем кашле.

Когда оперативники скатились в ров, автоматчики уже лежали на позициях, готовые к последнему броску. Полминуты перевести дыхание более чем достаточно, радужные круги плясали перед глазами, народ стонал, не мог отдышаться. Смертельно бледный Богуславский втолкнул в ров Капустина, тот повалился на колени, тоже надрывно закашлял. Сползла Ханна, свернулась рогаликом, последним съехал Горан, упал на спину, уставился в небо взором библейского страдальца. У них не было времени приводить себя в порядок. Брагин пополз вверх, энергично работая локтями, свернулся за булыжником похожим на огрызок застывшей лавы. Выбрались остальные, растянулись в цепь. До стены кустарника была метров двести, пространство ровное, редкая трава, глинистые проплешины, россыпи каких-то ранних луговых цветочков. Нетерпение подгоняло, стучала по затылку барабанными палками, глаза слезились, ныли от обилия соли. Брагин растирал их кулаками, всматривался: двести метров, минута страха и ты в лесу.

- Бежим, товарищ майор? - спросил Звягинцев.

Брагин поднял руку:

- Приготовиться!

- Подождите, гражданин майор, не спешите, - прохрипел Капустин, вскарабкался на северный склон рва, скорчился за каменной плитой. - Времени нет, гражданин майор, но всё равно это очень опасно. Немцы могли выслать передовое охранение, а мы не очень хорошо маскируемся - видны с любой точки. Смотрите, триста метров - слева каменный вал, если добежим туда по рву, то сможем безопасно переправиться в лес. Даже если попадём под огонь, будет не так страшно.

- От дайте команду, товарищ майор, - Зацепин изнывал от нетерпения. - Да мы даже не заметим как сделаем эти двести метров.

- Звягинцев, командуете своими людьми, - заявил Брагин. - Нет у нас времени применять обходные дороги, двигаться перебежками, в полный рост не вставать, быть готовыми ко всему.

Красноармейцы по одному выбежали в поле, залегли, выдержки им не хватало, поднялись один, другой, третий, кинулись в припрыжку к лесу. Звягинцев припустил за ними, сыпля проклятиями. Бойцы залегли, осмотрелись, но снова понесла их нелёгкая, кинулись дальше всем гуртом, за ними устремилась оперативная группа и все остальные. Снова ветер свистел в ушах.

Тут то и хлестнула очередь из пулемёта, пули взбили коричневую пыль и застучали автоматы, как минимум двое. Попали такие в засаду! Ноги Брагина переплелись, он повалился, отбил живот, перехватило дыхание. Пулемётчик стрелял без остановки, практически в упор, с криком падали люди, огрызались беспорядочными очередями.

- Назад! - закричал Брагин, выплёвывая землю. - Всем назад!

Немцы их подловили: вся группа оказалась на юру, пыль стояла столбом, люди переползали, ругались, спрятаться им было негде. Что творилось вокруг него Брагин даже не видел, он сделал попытку откатиться назад, фонтаном взвелась глина, раскрошенная свинцом, полетели в небо симпатичные голубые цветочки. Майор покатился обратно за кутанный бугорок, не укрытие, а слёзы. Глиняное вздутие уже кромсали пули, впрочем пулемётчик перенёс огонь на другие мишени и у майора появилась возможность высунутся. Пыль стояла завесой, слишком много на этом участке оказалась сухой глины, Брагин выпустил наугад несколько очередей, автомат трясся вместе с руками, слева, справа огрызались огнём его офицеры, мимо пробежал Коломиец, рухнул плашмя, стал изворачиваться ужом.

- Влипли командир! Отползай, я прикрою, - сказал он.

Пятица лёжа было невозможно, оставалось только катится. Немцы невозмутимо вели обстрел из кустарника, кто-то промелькнул в пыли задыхаясь от кашля, застонал получив пулю в спину, завалился боком к нему под пол с другой, стал переворачивать, трясти.

- Сержант, Трофименко убили! - истошно взвыл Байкалов. - Вообще не дышит.

- Ты уверен, что он мёртв? - выкрикнул Звягинцев.

- Да, в сердце.

- Сержант, Данилюк мёртв, - заорал Карпович. - В лоб попали, суки!

Сдали нервы у сержанта Звягинцева, какая-то безумная сила подбросила его, он кричал, стоя на коленях, сыпал очередями. В этом аду была просто непонятно куда стрелять.

- Ложись, сержант! - выкрикнул Брагин.

Но тот и не думал этого делать, автомат гремел, обжигал ему ладонь. Вскинулись Зацепин с Филимоновым, тоже открыли огонь, мимо командира пробежал Марецкий, сделал хитрый кувырок, застонал, получив по затылку собственным вещмешком. Группа отходила с потерями крайне медленно. Когда майор кувыркнулся в ров, там уже сидела потянув под себя ноги Франтишкова, дрожал парабеллум в изящной руке, она зачем-то ощупывала голову, плохо соображала, находилась в шоке. Плевался безвредной чешской бранью Милош Горан, он лежал недалеко от женщины, стрелял из ППШ. В ров колобком скатился Богуславский, стал охать, растирал отбитое плечо, пулемётчик прекратил разминку, видимо ему требовалось вставить новую ленту. Постреливали лишь автоматы, этим фактом только кретин не воспользуется, побежали все кто ещё остался в поле, неслись как зайцы, закатив глаза, пот хлестал с перекошенных лиц. Вот ещё один ров, офицеры вроде все были на месте, но вид имели жалкий. Байкалов и Зимин уже стреляли. Карпович держался за живот и шумно выдыхал.

- Товарищ майор, у нас двое убитых Трофименко и Данилюк, - с обидой в голосе выкрикнул Зимин.

- Знаю, - Брагин припал к камню, бил по вспышкам одиночными выстрелами. - Где Звягинцев?

- Товарищ майор, он на поле остался, - гаркнул Байкалов. - Но там не видно ни черта, пыль висит.

- Товарищ сержант, Олег! Звягинцев!

Этот парень был жив, возможно землёй его присыпало или же он просто задумался о чем-то о своём. Дружный рёв взмыл над оврагом, бегущая фигура вылупилась из пыльного облака. Звягинцев, держа автомат на весу, петлял увёртываясь от пуль, он закусил губу от усердия, лицо у него было серое, как у мертвеца. Сержант задыхался, ноги его путались. Все открыли огонь, не дожидаясь команды - град свинца ударил по кустарнику и стрельба со стороны противника прекратилось. Звягинцев добежал, заставил же этот чёрт всех поволноваться. Он с воплем перемахнул через булыжник, сбил бойцов поднявшихся ему навстречу, они бранились, смеялись.

- Вот же голова дурная! - заявил Коломиец.

- Зато ноги быстрые, - сказал Зацепин.

Однако поводов для веселья было немного: немцы не уходили, напоминали о себе. К командиру подполу Марецкий, измазанный как поросёнок:

- Товарищ майор, выходит прав оказался ваш Капустин. Обойти надо было, у немцев передовой дозор вперёд выдвинулся, основная группа где-то за ними, на запад уходит держат нас эти черти. Мы уже потери несём.

- Где Капустин? - кожа Брагина покрылась мурашками.

Он сполз на дно рва, стал озираться - Капустина видно не было. «Неужели сбежал? А я то, кретин, чуть было не поверил этому предателю. Но зачем? Какой в этом смысл? В одиночку побежит к союзникам, наплевав на семью? Но американцы сдадут его советским органам, им ни к чему такое вот бесполезное счастье».

Офицеры тоже сообразили, завертели головами, кто-то высунулся из-за камня, пыль рассеялась. Между лесом и рвом лежали два тела, больше никого. Не обгонял их Капустин, он вообще не покидал тот ров.

- Сбежал, скотина! - взвыл Коломиец. - Товарищ майор, что за дела? Мы же вас предупреждали, что ему верить нельзя. Убил бы падлу! Надо же, воспользовался моментом этот гадёныш.

Люди возмущённо загомонили, Филимонов плевался, чехи и Богуславский недоумённо пожимали плечами, кругом царила суматоха, гремела стрельба, никто не следил за Капустиным. Брагин до последнего не верил, привстал и огляделся: предатель пропал, его нигде не было. Злость кипела в голове майора, невероятно. Впрочем вовсе нет, наплёл баек о том, как любит свою семью, а на самом же деле плевать на неё хотел.

- Всё, успокоились! - гаркнул Влад. - Сбежал так и бес с ним, глядишь подохнет раньше нас. Не забывайте, что наша цель - Шломберг. Он и этот перевёртыш. Слушай сюда! Группа номер один: Звягинцев старший. Уж простите Никита Сергеевич, но вы человек не сухопутный. В неё входят все кроме сотрудников контрразведки. По рву туда, - он выстрелил пальцем на восток. - Видите каменную цепочку до леса? Прикрыться ею, на рожон не лезть, в открытое противостояние не вступать, активно создавать видимость, будто вы и есть вся наша группа. Задача ясна? Разрешаю шуметь так, как будто вас тут целая армия. А мы пойдём обратной дорогой, попробуем схитрить.

Майор понимал, что меры эти никчёмные. Шломберг со свитой давно прошел, движется на запад. Всё, что теперь можно сделать, так это уничтожить арьергард противника, не оставлять же его в тылу?

Опергруппа в темпе передвигалась по пади, люди молчали, берегли дыхание, стрельба за спиной становилась глуше, потом оборвалась. Арьергард, по-видимому откатился, но где он сейчас - пока неясно. Удалась ли хитрость? Снова терять людей в планы Брагина не входило. Оперативники пробежали метров четыреста, открытого поля перед лесом уже не было, всё видимое пространство загромождали валуны. Сколько тысячелетий они тут валялись? Камни обросли лишайниками, какой-то белёсой субстанцией, похожей на плесень.

Часть пути офицеры преодолели полозком, потом поднялись, перешли на рысь. В стороне, значительно правее, захлопали выстрелы, взорвалась пара гранат, интенсивная борьба продолжалась секунд двадцать, потом пошла на спад и оборвалась. Оперативники подобрались к лесу, залегли. Кустарник разрядился, перемежался с приземистыми скалами и изогнутыми, низкорослыми деревьями с массивными стволами. Снова вспыхнула стрельба и также быстро оборвалась. В стороне затрещали ветки, там перекликались немцы, акустика была ужасной. Владу казалось, что звуки доносились отовсюду. Офицеры продвинулись вперёд, навострили уши, крики становились явственнее, звучно переломилась ветка, потом опять всё стихло.

- Товарищ майор, они опять оборону заняли, - тягучим шёпотом протянул Зацепин. – Думаете, что наши сейчас пойдут на них? Давайте с тыла их сделаем, а то ведь наши и впрямь пойдут, мы снова людей потеряем.

- Отставить разговоры, - процедил Брагин сквозь зубы. - Лежим и не чирикаем.

Тихо стало в лесу, словно уши заложило, ощущалось человеческое присутствие, люди были близко, практически рядом, за массивной приплюснутой скалой, покрытой клочками чахлой зелени. Брагин пробежал несколько метров, присел на корточки, то же самое сделали Коломиец, Филимонов, Виталий Зацепин и Марецкий, в глазах которого поблёскивал охотничий азарт.

- Никакой инициативы. Уяснили? - Брагин погрозил подчинённым кулаком. - Давайте ползком за скалу.

Среди камней, разбросанных по поляне, заняли оборону два эсэсовца, они соорудили себе лежбище, нашли амбразуры, лежали и иногда обменивались лаконичными репликами. Контрразведчики подкрались справа и пока не отсвечивали. До импровизированной баррикады было метров пятьдесят, добежать туда было не так-то просто. По камням плёлся стелющийся кустарник. Брагин шёпотом приказал офицерам оставаться на месте, пополз в одиночку, потянулся к подсумку, выудил из него РГД, выдернуть чеку секундное дело, но делать этого пока не стоило, с такого расстояния гранату не докинуть. Майор пополз, подтягиваясь на локтях, в лесу стало тихо, группа Звягинцева на рожон не лезла, но не зримо присутствовала. Немцы это чувствовали, перестали разговаривать, наблюдали, покачивались макушки касок с эмблемой, спаренными молниями.

Влад прижался к камню, приподнялся выискивая взглядом подходящую дорожку - можно добежать за несколько секунд и бросить гранату, пусть подавятся и отправляются к той самой матери.

Внезапно он похолодел, замер, кто-то выступил из-за дерева на дальнем краю поляны. Человек смотрел ему в глаза, прижимал палец к губам, активно сигнализировал ладонью, мол пригнись. Челюсть Влада отвисла от изумления - это был Капустин, пропащая душа собственной персоной. Значит он не убежал, он знал, что майор его не отпустит, втихую оторвался от группы, пробрался к немцам, используя ту же тропу, которую позднее выбрали оперативники. Или это засада?