Талисман Шлимана

Вот, что еще у нас происходит. Как я и предполагал, дело закрыли. Наш следователь, Степан Иванович, не только не вернулся из отпуска, а взял себе еще за свой счет – его мать заболела. Когда он вернется, не знаем. Однако я все больше убеждаюсь, что смерть Антонины не несчастный случай. Как мне кажется, сейчас у нас несколько подозреваемых и версий. Появился бизнесмен, который раньше хотел купить гостиницу Антонины. И снова заезжал этот человек, которого мы с тобой видели с Антониной накануне ее смерти. Он очень долго расспрашивал всех в Градонеже. Интересуется талисманом, кладом и лесным монастырем. У меня интересовался и рукописью романа. Оказывается, он знает вашего профессора, Александра Владимировича. Говорил, что встречался с ним на какой-то конференции. Я напоил его самой крепкой из наших настоек и выяснил, что его друзья или партнеры собираются ехать в Египет, имей в виду. Он считает, что в «Слове о погибели» был зашифрован путь к сокровищу и талисману. Поэтому все продолжения его уничтожены.

Еще несколько новостей. Ты просил писать о всех мелочах, что здесь происходят. У меня есть предположение об этом дальнем монастыре. Ну да, не удивляйся. Если на берестяной грамоте упоминалась какая-то тропа, то, может быть, она ведет к нему. Потому грамоту и украли. Я вот еще, на что обратил внимание. Оба великих произведения (а ты убедил меня, что и «Слово о погибели» тоже великое) не окончены: роман о Персевале и Граале Кретьена де Труа и наше «Слово о погибели». И все рассказывают о таинственных местах. А если они все оборваны, потому что авторов убили, как только текст доходил до определенного места? И тогда то, что у нас рассказывают в Градонеже о секте великого зла, может быть не лишено основания. И то, что рассказывали твоему профессору на конференции, может быть верно. То есть еще с XII в. не давали книжникам дописать. А в конце этих двух произведений мог быть указан путь к камню, Граалю. Ты, наверное, как Елена, будешь говорить, что я тут напридумывал конспирологических теорий. Она именно Елена для меня, а не Лена. Скоро она ко мне зайдет. Она уверена, что дело в криминальных разборках наших бизнесменов, но к моим мыслям относится с интересом. Поэтому пишу еще».

Глеб вспомнил Елену. У нее были черные, извивающиеся волосы, загадочные, удлиненные глаза. Да… Она красива. Вадима можно понять.

«Есть легенда, что этот талисман (или змеевик) связан не только с творчеством, а среди его тайн было свойство как-то по-особому помогать в любви. Вроде как и на Шлимане это сработало. Ведь какие у него были проблемы с Екатериной. А со второй женой, Софией, такая разница в возрасте, а получилось. У Кретьена Грааль тоже как-то особо связан с любовью (эта история с девушкой, которая с трупом возлюбленного носится)».

Глеб вздохнул. Вадим – обаятельный, общительный, но иногда такую чушь несет. Например, про эти любовные сюжетные линии или связь с Граалем.

«И еще. У нас стали продавать сувениры, будто похожие на копию того змеевика. Не хочу бросать тень на наших реконструкторов, но, когда я спросил, где они взяли образец, сказали, что нашли фотографию. Но мне ее не показали. Вообще мне было бы приятнее, если бы все эти смерти оказались связаны либо с заезжими бизнесменами, либо с «великим злом», но не с нашими местными жителями.

И еще говорят, все копии этого талисмана и те места, где они побывали, обладают той же чудодейственной силой. К нам привезли эту копию из Греции. Была еще древнерусская реплика. И поэтому все члены теософского Дельфийского общества ездили на раскопки Эванса на Крите. И будто бы копия этого египетско-минойского Грааля хранилась здесь, в Градонеже, и стала одним из средневековых источников легенды о Граале.

А теперь еще о монастыре. До того, как на Елену напали, мы попробовали пробраться в его сторону. Болота там непроходимые, а комаров тучи. Но я думаю встретиться с бабкой Улитой. Кстати, она же нашла вещи вашего коллеги, утонувшего в болоте. Поговаривают, что она одна знает дорогу к заброшенному монастырю. Предание такое: там раньше было озеро, а потом заросло и превратилось в болото, но был холм посреди этого болота, по которому можно было пройти. Говорят, что во время раскулачивания и коллективизации туда, к старообрядцам, что жили на месте монастыря, много крестьян убегало. И не только крестьян, бежали все. Придут какие-нибудь отряды продразверстки или раскулачивающие, а жителей нет, ценностей нет, одни пустые дома. И еще от масонов с начала XIX в. остались подземные ходы и тайные подвалы. Вот и ротонда в то же время строилась. Может быть они и начинались где-то рядом, около Злых камней».

А с чего началась легенда о Злых камнях? Не с меня ли? Подумал Глеб и вернулся к письму.

«Но мне и с бабкой Улитой удалось пообщаться. Красивая женщина была… лет 50 назад…»

Глеб усмехнулся: а я уж думал, что у Елены появилась соперница. Странная жительница Градонежа, которую жители Градонежа называли бабкой Улитой, жила в доме, стоявшем на отшибе, на улице, выходившей к болоту. А летом вообще пропадала в лесу, и никто не знал, где. Говорят, что, если какие-то жившие обособленно старообрядцы и оставались в заброшенном монастыре, то приходили они именно к ней. Обаяние и общительность Вадима исключительны, но чтобы ему удалось разговорить бабку Улиту… Глеб с интересом читал дальше.

«Ты знаешь, в грибах я не очень хорошо разбираюсь, но тут при помощи Елена набрал подберезовиков, шампиньонов и бледных поганок, положил их наверху корзины и стал ходить по грибным местам, где пару дней назад видели Улиту. Комаров там тучи. Приходилось ходить в сапогах, в этом году было много дождей и везде вода. Наконец я на нее наткнулся. Знаешь, она не такая страшная. По крайней мере, не захотела моей смерти, сразу обратила внимание на поганки, предупредила меня, так и удалось завязать разговор. Представляешь, она не знала рецепта той старинной настойки, которой я горжусь, и даже когда-то видела спектакль, где я играл. В общем, я бы сказал, что общаться с ней оказалось легче, чем было с Антониной. Так вот, что мне удалось узнать. Она, конечно, не рассказала все, что слышала, но повторила предания, про которые ты мне говорил. Они похожи на те, что записаны в Городце на Волге, который еще называют Малым Китежем. Будто бы раньше там видели стариков, выходивших неизвестно откуда, может быть из гор и холмов , и расплачивавшихся старинными монетами. Были же раньше какие-то Лыковы, старообрядцы, прожившие много десятилетий вдали от людей. Может подобных отшельников и принимали за таинственных старцев. Говорят, раньше ведь болото было поменьше, по сути частично заросшее озеро, и легче было туда пробраться. Только не весной. По весне, бывало, люди гибли. И поэтому странно, что ваш коллега, Афанасий Никитич, пошел туда именно весной. Так вот она говорит, что там хранились древние пергаменты и книги «на коре». Там был остров, скорее полуостров, раз туда можно было ходить, и стояло две часовни местным святым. Одна посвящена великому книжнику, имя его не называют, а вторая – Домне Спасительнице. Она была вроде местного Сусанина, только спасала местных жителей и сокровища. Еще история Домны похожа на Кудеяра разбойника: сначала она была злая, негостеприимная, а потом изменилась. Также напоминает три могилы возле озера Светлояр. Про Злые камни Улита тоже рассказывала. Тут к нам приехало несколько туристов, они стали ходить на Злые камни. В музее даже думают сделать такую экскурсию. Но странно, откуда пошли слухи, что камни «злые»? У Улиты спрашивал, но и она не знает. Может быть от нашей «пиковой дамы», тетки Антонины. А так, по легенде, вроде бы были черные камни и белые камни. И деревня, куда дорожка ведет мимо них над обрывом у ротонды, называется Белокаменка. Но название могло и меняться. Мы даже не знаем, как раньше сам Градонеж назывался. Может быть Городец Приозерный, может быть Третий Китеж, а может быть и Свирельск – неизвестный древнерусский город, который ищут археологи. Улита говорила, что камни – стражи. Я так понял, что есть несколько версий легенды о них. Помню, что ты говорил, это нормально для фольклора. А получается, что по письменным источникам мы не знаем, какая из них верная. В документах XIX в. написано было просто «Камни», и даже в той берестяной грамоте упоминаются «камни местночтимые». Бабка Улита объясняла, что камня- стражи охраняют путь к сокровищу и тайне, и поэтому бывают и добрыми, и злыми, и белыми, и черными. Сейчас берег от ливня сильно размыло, и ты бы удивился, увидев их. Там ведь было два: один наверху, другой внизу, под обрывом. А теперь после одного сильного дождя показался еще один. И такой странный, почти зловещий. И тут же стали рассказывать, что будто бы он приполз из-за болота. И это и есть черный камень. Вроде у него и телефон вашего утонувшего коллеги нашли, и Антонина о него ударилась. И Николай Гумилев именно о нем и написал эти строки:

И редко кто бы мог увидеть

Его ночной и тайный путь,

Во берегись его обидеть,

Случайна как-нибудь толкнуть.

Он скроет жгучую обиду,

Глухое бешенство угроз,

0н промолчит и будет с виду

Недвижен, как простой утес.

Но где бы ты ни скрылся, спящий,

Тебе его не обмануть,

Тебя отыщет он, летящий,

И дико ринется на грудь.

И ты застонешь в изумленьи,

Завидя блеск его огней,

Заслыша шум его паденья

И жалкий треск твоих костей.

Горячей кровью пьяный, сытый,

Лишь утром он оставит дом,

И будет страшен труп забытый,

Как пес, раздавленный быком.

И, миновав поля и нивы,

Вернется к берегу он вновь,

Чтоб смыли верные приливы

С него запекшуюся кровь.

Говорят, члены Дельфийского клуба пригласили Николая Гумилева в связи с поездкой в Египет. Ты же сам говорил, что наши жители многим знаменитостям приписывают посещение Градонежа. Ходят слухи, что наш граф спонсировал подобные поездки в Египет. По другой версии, черный камень-убийца появился, когда Антонина стала раскрывать тайны Градонежа и рекламировать их для своей выгоды. Вот он ее и убил, этот наш черный камень. На нем даже какие-то трещины и линии нашли, вроде как сибирские писаницы, только в форме топора лабриса. Может быть слава Злых камней закрепилась за ними после смерти Антонины, а это значит, что местные жители уверены, что ее гибель не несчастный случай. Камни-стражи покарали ее, или она у белых камней пробудила злость, когда нарушила традицию молчания.

Итак, три валуна, замшелые камни, по цвету немного отличаются. Но если вспомнить Синий камень на Плещеевом озере, в нем тоже нет ничего необычного, если не знать его истории и если бы не ленточки рядом. И один из наших камней, как и Синий камень,приполз, перебрался сюда из-за болота.

В общем, у этих камней, похоже, многие побывали. Так что сейчас раскопки в городе воспримут плохо, но в следующем году надо попробовать. А сейчас я думаю один туда сходить.

Еще мы с Еленой придумали три новых зала в краеведческом музее для привлечения туристов. Думаем даже сделать экскурсию к Злым камням. В музее идеи поддержали. Администрация даже готова выделить деньги. Но главное, почему я считаю это важным, я думаю, множество легенд о камнях доказывает, что он существует, наш забытый и спрятанный около Градонежа Грааль. Нашли же в 2015 году в Пилосе эту таинственную минойскую гемму из агата в могиле воина-грифона. Никто не думал, что в наше время может случиться такая чудесная находка. Может быть и наш талисман Шлимана был похож на нее.

Все это доказывает, как мне кажется, что у нас был свой тайный камень, свой Грааль. Тогда же, когда и у Кретьена и Вольфрама, в XII в., только он был спрятан и получил другие имена. Во многих странах была мечта, что среди «погибели земли», когда «правда улетела на небо», есть что-то, что спасает. И людям хочется представить это в форме чего-то материального, пусть в его слабом отражении, в камне.

Так катары мечтали о Граале, так в немецких средневековых городах, когда выносили копье судьбы, люди ловили его отражение в зеркальцах, и эти зеркальца считали священными. Ты говорил, что это какой-то тип магии, по Фрэзеру. И наш талисман приносили и клали на камни, и от этого их сила. Но Елена говорит, что это как плацебо – во времена бедствий люди верят в такое, и им легче. Но если вера в Грааль или талисман помогает, то пусть и плацебо. Это добрые легенды.

Теперь расскажу, как камни думаем представить в нашей экспозиции. Что удивительно, во всех этих преданиях, они все добрые, эти камни. Почему наши-то злые? Не придумал ли кто-то это нарочно?

Итак, еще раз о названиях. Один зал: «К Злым камням», другой – «Традиции Шлимана». Там расскажем о знаменитых людях, бывавших в Градонеже (и о Шлимане, и о Гумилеве), и о современных археологических открытиях. А о камнях запишем легенды и то, что ты мне рассказывал. Потом о самом знаменитом камне, в знаменитом романе о Граале Вольфрама Фон Эшенбаха. Ну а третий зал – «Тайны Градонежа XIII в.». О берестяной грамоте рассказывать пока не будем. Но я вот что придумал. В экспозиции будет материал о «Слове о погибели» и о других памятниках XII-XIII вв. Тем более в дальнем монастыре была часовня, посвященная великому книжнику. В начале экспозиции хотим расположить ту самую цитату из берестяной грамоты, но напишем, что эта цитата из утерянного романа ХХ в., написанного градонежским жителем. Ты же говорил, что в украденной у тебя тогда рядом с камнями части рукописи была похожая цитата. Мы даже разместим сообщение: если у кого найдется копия романа, просьба принести нам.

А вот и сама цитата, хотя я не ручаюсь, что точно воспроизведу ваш древнерусский текст:

«А отселе тропа чрез холмы и гати… Лепше ми за Трояном коней пасти, чем тем путем идти. Есть там речная быстрость… Ни тайный камень по воде плывет, ни странник в странниках, кто за словом идет».

Опишу еще наши новые залы. Они будут расположены рядом с библиотекой».

Глеб вспомнил этот симпатичный градонежский музей. Как и многие музеи в маленьких русских городах, он отличался особой атмосферой. Там не было звуковых и световых спецэффектов. Но все казалось уютным и одновременно загадочным. Здание находилось недалеко от гостиницы, это бывший графский особняк. Там же была библиотека и архив. Внутри сохранились почти все интерьеры: камины, зеркала, старинная кованая лестница и удивительная деревянная резьба. Ее были украшены и вещи в экспозиции музейных комнат, и даже шкафы в читальном зале библиотеки. Когда там находишься, как-то верилось во все эти легенды. И Глеб легко представил себе, как будет выглядеть новая экспозиция рядом с читальным залом. Первым Вадим описал экспозицию о камнях.

«Наверное будет неплохо. Сначала покажем древнерусские свидетельства: «А друзии огневи (молятся) и камению и рекам и источникам и берегиням» (Н.М. Гальковский. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси).

Итальянский гуманист Рафаэль Маффеи (Волатеран) в своем труде «Commentariorum Urbanorum octo et triginta libri» (1504) характеризовал Новгород как огромный город, куда за мехами приезжает множество купцов. «Там посреди площади стоит камень квадратной формы, на который, когда город был независим, если кто мог взобраться и не дать себя с него свалить, тот считался государем».

Но и роман о самом таинственном средневековом камне, Граале, тоже создан Вольфрамом Фон Эшенбахом примерно в это время. Рядом со входом в зал, на самом видном месте мы напишем эту цитату: «Все, чем они кормятся, приходит к ним от драгоценного камня, сущность которого – чистота. Его называют «lapsit exillis». Это благодаря камню Феникс сжигает себя и становится пеплом; это благодаря камню Феникс линяет, чтобы затем вновь появиться во всем своем блеске, прекрасным, как никогда. Нет такого больного, который перед этим камнем не получил бы гарантию избежать смерти в течении всей недели после того дня, когда он его увидел. Кто видит его, тот перестает стареть… Этот камень дает человеку такую мощь, что его кости и плоть тут же находят вновь свою молодость. Он тоже называется Граалем».

Мне кажется, что информацию о печати из агата, найденной в гробнице воина-грифона в 2015 году американскими учеными, нужно показать именно в зале о камнях. Но Елена считает, что лучше разместить ее в зале, посвященном Шлиману. Вот, какой текст будет под фотографиями: Два удивительных археологических открытия 2015 года. XV в. до н.э. в Греции и XII в. н.э. в России (надпись об убийцах Андрея Боголюбского). Находка в могиле "воина-грифона" в Пилосе. Крито-микенская культура. Уникальное археологическое открытие.

В 2015 году археологи из Университета Цинциннати обнаружили в Пилосе в Греции не разграбленную могилу микенского воина Бронзового века, похороненного 3,5 тысяч лет назад. До недавнего времени, Пилос был единственным хорошо исследованным археологами дворцом, из описываемых «Одиссеей». В Пилосе были найдены фрески, самый большой административный архив глиняных табличек с линейным слоговым письмом Б и другие артефакты.

«Телемах Поликастою, дочерью младшей

Нестора, был отведен для омытия в баню»

(III, 464-465)

Эти строчки – одни из немногих, описывающих быт и архитектуру Пилосского дворца. Однако слово «баня» – это перевод В.А. Жуковского, и вполне можно допустить, что в оригинале есть слово «ванна». Допущение это основано на археологических данных, согласно которым в Пилосе была найдена ванная комната. Там же в XIII в. до н. э. был сооружен водопровод,3 о котором вполне мог знать и автор «Одиссеи». На основании этого, Пилос у Гомера можно отнести к микенскому описанию.

Находку 2015 года назвали гробницей «воина- грифона». Захоронение относят к 1500 г. до н.э. Микенской цивилизации, в могиле же есть минойские артефакты с острова Крит.

Микенский воин 30 – 35 лет принадлежал к знати, и был похоронен в то время, когда микенцы завоевали остров Крит и покорили Минойскую цивилизацию. В могиле найдено более 3000

артефактов. Рядом с правой рукой воина лежала очень маленькая печать из агата, длина ее – 3,6 см. Когда ее очистили от известняка, на ней оказалась воинская сцена: воин с мечом, он готов пронзить своего противника; рядом со сражающимися лежит уже побежденный человек.

Ученые не могут объяснить, как такая тонкая художественная техника могла существовать в XV в. до н.э. Меня же поражает трагизм и драматизм изображения.

По материалам David W. Mathise.

А теперь о других легендах: о священных камнях в России. Один из самых интересных, это, конечно, Синь-камень. На берегу Плещеева озера, около Переяславля Залеского. Очевидно, камень был почитаем с древности. Про него рассказывают, что он передвигается по озеру и по берегу и исполняет желания. Недавно в интернете я еще нашел местные легенды о его младшем брате, Киндяковском камне, еще его называют Шутовым.Наверное мы разместим в этом зале материалы и о камнях в Голосовом овраге в Коломенском, и о камне со следами ноги Богородицы на озере Светлояр, там, где ищут Китеж. Ну и расскажем также легенды о Бел-горюч камне. Хорошо бы сделать еще отдельную экспозицию об Омфале, пупе земли. В архиве музея мне попался листок из письма, где члены Дельфийского клуба решают, кто из них поедет в Дельфы. Они считали это очень важным. Почему, непонятно. Может быть они думали, что оттуда происходит талисман. А происхождение талисмана их очень интересовало. Вот текст, я нашел его в архиве, сохранился только один листок.

«Тут, любезный читатель и добрый друг наш, хочу я представить тебе некоторые материалы, о происхождении которых и о том, как мы их нашли, напишу впоследствии. Но хочу сказать, что рассказы старожил г. Градонежа о том, что Шлиман увидел или нашел здесь то, что помогло ему сделать открытие в Трое и Микенах, не беспочвенны. Чтобы узнать о происхождении того талисмана и геммы, на заседании Дельфийского клуба мы решали, кто поедет на Крит, кто в Египет, и кто в Дельфы. Граф, учитель гимназии, поручик в отставке и еще двое из нас долго спорили. Но самое важное место в Дельфах, где был когда-то камень омфал, пуп земли…»

На этом запись кончается. А другого листка я пока не нашел. Когда-нибудь, надеюсь, мы встретим еще материалы о Дельфийском клубе. Но пока их мало. Для отдельного зала не хватит.

Вот что еще нового мы сделаем в музее. Я бы хотел в зале, посвященном Шлиману, разместить копию фрески из Тиринфа, которая находилась в кабинете Татьяны Федотовны, с такой вот надписью: «Так могла выглядеть Клитемнестра, когда встречала царя Агамемнона, победившего Трою. Она уже тогда решила, что убьет своего мужа и наложницу Кассандру, пророчицу. Великая история и самое известное убийство, с которого началась литература Европы, когда Эсхил, «отец трагедии», описал его. На фреска XIII в. до н. э. сохранилось лицо загадочной женщины, которую иногда называют микенянкой».

Но может быть и откажусь от этой идеи. В какой-то момент я вдруг заметил, что Елена немного похожа на женщину на этой фреске.

В этом же зале расскажем о пирамиде Джосера, к которой часто путешествовали члены Дельфийского клуба. Уверен, что там был и Шлиман. Надеюсь, что ты тоже туда съездишь. Что-то туда всех притягивало.

А для третьего зала будем использовать статью Александра Владимировича, которую он, по моей просьбе, прислал. Я верю, что берестяную грамоту мы нашли неспроста. И автор рукописи не случайно упомянул Даниила Заточника. А какого еще книжника он мог описать, если и автор «Слова о погибели», и автор «Слова о полку Игореве» неизвестны. Может у нас в этом дальнем монастыре и «Слово Даниила Заточника» хранилось. Ты же говорил, что и его списков не много осталось, меньше 20, если я правильно помню.

Улита еще вот такое предание рассказывала. Рядом с ротондой был павильон, где хранилась частная коллекция графа. Книги были вывезены из скита. Ну а потом, во время Гражданской войны, то ли были отправлены обратно в скит, то ли исчезли. Про «Слово Даниила Заточника» и про «Слово о погибели» ходят такие слухи, что они могли быть в этой коллекции. Ты же предполагал, что списки могли быть более ранними. Возможно, автор использовал какие-то неизвестные нам источники. В частных коллекциях XIX века много чего хранилось, о чем их владельцы не всегда рассказывали. После революции это все могло оказаться в краеведческих музеях. Вот видишь, я размышляю над твоими словами, только делаю более смелые выводы. Раз автор рукописи описывает некого книжника под именем Даниила, то, наверное, знал о нем что-то особенное. И это странное отношение к слову. Ты сам утверждал, что такая безоговорочная вера в слово была и у Шлимана. Ты будешь смеяться надо мной, нет ли там «Слова о полку Игореве». Об этом не слышал. Но ты же сам рассказывал, как Александр Владимирович говорил, что дом Мусина-Пушкина был каменным, и странно было бы, что его содержимое сгорело. И что среди студентов МГУ ходит легенда, что во время Второй мировой какой-то аспирант видел список «Слова о полку Игореве» на телеге в каком-то волжском городе. Но это же правда, что в рукописи указано особое отношение к слову в Древней Руси? Может Шлиман этим здесь и заразился. В статье Александр Владимирович пишет о вере в слово и в «дивную» красоту на Руси. Может мы в Градонеже ее и сохранили. А еще мне кажется, что в «Слове о погибели» в поэтической форме был зашифрован какой-то путь. Я не очень понял эту цитату из рукописи и грамоты, но ведь и там идет речь о каком-то пути. Пересылаю статью и историческую справку, которые приложил Александр Владимирович.

Даниил Заточник (XII или XIII в.). Один из самых загадочных авторов домонгольской Руси. Предполагают, что ему принадлежат два близких по тексту произведения, именуемых редакциями, или же одно из них. Первая редакция – «Слово», вторая – «Моление». Даниил Заточник упоминается в Симеоновской летописи под 1387 годом, где рассказывается о некоем попе, пришедшем из Орды «с мешком зелия» и сосланном на озеро Лаче, «идеже бе Данило Заточник». Само слово «Заточник», возможно, было прозвищем и могло означать заключенного, сосланного человека (в таком случае можно предположить и «заточение» Даниила на Лаче-озере, или человека «заложившегося» – согласившегося на подневольную работу. Скупость сведений о Данииле Заточнике и их легендарный характер приводили к разнообразным гипотезам о его жизни, социальном положении, времени написания произведения и т.д., и большинство этих предположений имеют гипотетический характер. Даниила Заточника считали боярским холопом (Н.К. Гудзий), сыном княжеской рабыни (С.И. Буслаев), членом младшей княжеской дружины (Е.И. Модестов), думцем князя (П.П. Миндалев), дворянином (И.У. Будовниц). М.Н. Тихомиров, отмечая вслед за Д.В. Айналовым отличное знание Даниилом ремесел, выводил отсюда принадлежность его к ремесленникам.

В «Слове» и «Молении» Даниил обращается к князю с просьбой о «милости» и приводит несколько интересных изречений. Он прославляет книжное умение и силу слова: «Был язык мой тростью книжника-скорописца, и приветливы уста мои, как быстрота речная. Того ради попытался я написать об оковах сердца моего и разбил их с ожесточением, как древние – младенцев о камень».

Думаю, что посетителей музея, пишет Александр Владимирович, как и наших студентов, развлекут некоторые его афоризмы о злых женах. «Зло зла злее жена зла». «О, злое, острое оружие дьявола и стрела, летящая с ядом». «Вот и распознайте, братья, злую жену. Говорит она мужу своему: «Господине мой и свет очей моих! Я на тебя и взглянуть не могу: когда говоришь со мной, тогда смотрю на тебя, и обмираю, и слабеют все члены тела моего, и падаю на землю».

Теперь о «Слове о погибели Русской земли». «Слово» – часть не сохранившегося целиком памятника древнерусской литературы, дошедшей до нас в двух списках. «Слово» было помещено перед «Повестью о житии Александра Невского», однако в настоящее время принята точка зрения о независимости этих произведений, объединение этих текстов произошло в более поздний период. В работах отмечают близость стиля «Слова о погибели» к «Слову о полку Игореве» (ритмическая проза, поэтическая образность, сочетание в них «похвалы» и «плача»). Первой список «Слова о погибели» был открыт поздно, в 1892 году, второй – в 1933 году.

В «Слове о погибели» особенно важен прием смыслового повтора. В одном предложении дважды встречаются «удивлена еси» и эпитет «дивный». Противопоставленность «дивного», «удивления» трагическим событиям достигает особой остроты и яркости. Здесь повествование о «погибели всей земли», «о ее болезни» также начинается «солнечным гимном» (определение, данное памятнику немецким ученым Вернером Филиппом и приводимое Н.К. Гудзием) «дивным» ее красотам. В этом сопоставлении кроются причины эмоциональной силы памятника. Тут же можно увидеть, что эпитет «дивный» даже в самых трагических контекстах отражает не только чувство, противопоставляющее созидание и красоту смерти и гибели, но и чувство очищающее, являющееся нравственным исходом из погибели. Продолжая мысль А.Н. Веселовского, можно сказать, что в истории эпитета «дивный» на протяжении XI-XII вв. отразилась история осознания в обществе культурных явлений (эмоциональное отношение к расцвету ремесла и зодчества), природы и восприятие трагических явлений исторической действительности – убийств, войн —в стремлении противопоставить им «дивную» красоту. И.Е. Забелин писал, что «слово «удивление» в старину обозначало тоже красоту, но, как кажется, высшую ее степень».

Сейчас для музея пойду фотографировать местночтимые камни на фоне заката. Елена посоветовала, я к ее советам часто прислушиваюсь».

В ответ на это Глеб написал.

«Елена, конечно, красивая женщина, но, Вадим, что ты о ней знаешь? Я понял, что она недавно к вам в город приехала. Если уж ты решил расследовать, то постарайся выяснить хотя бы ее прошлую профессию. А я кое-что узнал у Александра Владимировича о нашем погибшем коллеге».

И Глеб вспомнил свой разговор с профессором:

– Почему Афанасий Никитич развелся, и кто была его жена?

– Как-то не обращал внимания. Но знаете, Глеб, ходили какие-то сплетни… Вспомнил, что-то связанное с предметом его занятий и с Египтом. Коллеги, кажется, посмеивались и называли это полуинцестом… Да, именно. Вроде их бабушки были двоюродными сестрами. Все еще развлекались тем, что высчитывали, до седьмого колена ли они родственники. Афанасия это даже очень забавляло. А вот его супруге как-то не нравилось. Познакомились они в Фейсбуке. Наверное, в группе посвященной Шлиману. Про родство не знали, потом выяснилось. Но может быть не из-за этого развелись, а то очень уж по-античному или по-древнеегипетски получается. У него еще появилась молодая любовница, и, что примечательно, тоже его дальняя родственница, внучатая племянница что ли. Говорят, чертовски красивая. У нее еще были некие экстрасенсорные способности и особая родинка. Он рассказывал, что в форме лабриса, двойного топора. Но, впрочем, эту любовницу никто не видел, в том числе его жена. Так что развелись, возможно, из-за вздорного характера. Говорят, ему предсказали, что в день его рождения, произойдет событие, которое все изменит. Вот он и погиб в свой день рождения. Получилось, что предсказание так же двусмысленно, как и у Пифии. Ни с женой, ни с любовницей нас он не знакомил. Говорил, что характер тяжелый у обеих. Но зато кучу пикантных подробностей рассказывал. Например, что у его молодой любовницы была родинка под грудью странной формы, похожая на двуострый топор, как минойский лабрис. И потому у нее как бы должны проявляться экстрасенсорные способности. Она ему из-за этого еще больше нравилась. Ты, конечно, скажешь, что инцест или какие-то колена мало кого сейчас впечатляют. В «Игре престолов» было и похлеще. Но у этого есть еще одно следствие, которое может оказаться интересным для нашего расследования. Расскажу тебе о нем попозже».

Передав разговор в письме, Глеб отправил его Вадиму, а затем зашел во «Входящие». Только что пришло неожиданное новое письмо от Вадима.

«В общем, Глеб, тайна, кажется, раскрыта. И виновны местные жители, чем я очень расстроен. Но заказчиков мы вряд ли скоро найдем. Утешает только, что они не жители Градонежа. Ты там в Египте пока ничего подозрительного не замечал? А то они искали около ротонды и камней именно египетский артефакт. К этому странному месту меня как-то тянуло. Хотя археологов уже нет, школа пустая. Дай, думаю, пройдусь. Вдруг именно я что-нибудь найду. Тем более, был сильный ливень, берег могло размыть. И рядом с руинами ротонды вижу огонек, вроде костер какой-то. А надо тебе сказать, у нас последнее время мимо ротонды стараются не ходить. Я думаю, если в будущем году Коля, как планирует, начнет там раскопки, он столкнется со сложностями.

Так что считаю, дело об убийстве раскрыто. Почему я решил, что это они убили, наш охранник и реконструктор? Если бы ты слышал их разговор, ты бы тоже уверился в этом. Впрочем, Глеб, я пока тебе не напишу, чтобы ты поломал голову. Интересно, догадаешься ли ты с твоим интеллектом? И не говори, что это от моей «любви к спецэффектам» и мои «актерские штучки», но я уверен, что исполнителей мы уже раскрыли, пусть доказательств пока и нет. А что касается заказчиков, то может быть мы их никогда и не узнаем. По крайней мере, оставим разгадку до будущего года, когда снова начнутся раскопки. Будем делать поэтапно, ведь в Градонеже все еще будет продолжаться, я уверен».

Понятно, подумал Глеб. Теперь он еще долго об этом не напишет, будет сохранять интригу.

«Подходя к ротонде и камням, писал дальше Вадим, я увидел какой-то огонек, костер что ли. Я подкрался тихо. Кто это тут, думаю. И увидел: Ивана-охранника и Павла-реконструктора, который изготовил тот сувенир-копию талисмана и, как сейчас понимаю, соврал о том, откуда он узнал, как его сделать. Они по очереди что-то копали. При свете костра я разглядел, что они раскапывают: нечто вроде погреба. Помнишь, еще наши дельфийцы писали в своих заметках, что здесь были подвалы и подземные ходы, оставленные масонами. У нас тут все было, в том числе и масоны. Кажется, лучшее место, чтобы скрываться, все искали в Градонеже. Вот я и подслушал разговор копателей. Только я его услышал, Глеб, сразу понял. И как я раньше не догадался… Потом ушел реконструктор. Тут мне показалось, что Иван что-то нашел. Он восхищенно выругался. Я подошел ближе, тут ветка и хрустнула. Тогда Иван накинулся на меня, но он недооценил соперника. Наш режиссер требовал от нас полной достоверности, особенно в сценах с драками. Иван мускулист, но неповоротлив как слон. Я несколько раз удачно увернулся, но он все же угодил мне по лицу. Пошатнувшись, я выронил палку, но не упал. Уклонившись от очередного удара, я заметил забытую Иваном лопату и кинулся к ней. Он остановился, покосился на мое новое оружие, поднял руки, как бы сдаваясь, и дал деру. В общем, все кончилось ничьей. Но зато теперь я уверен, что нашел преступника. То, что я услышал, стоило разбитой физиономии.

Удачи тебе в Египте. Жду новостей. И почитай рукопись».

Так, вздохнул Глеб, в Градонеже то любовь, то драки. С каждым днем все интереснее. Ну что ж,

посмотрим рукопись.

" – Еще бы к твоему меду потешили бы вы странников забавной какой сказкою.

– Истинно говорят, дай премудрому вина, премудрее будет, – проговорил мастер. – Вы уж и правду до того хмельны, что пора и дослушать меня. А раз гусляр про то спросил, то как раз по нему и будет притча. Итак, прослышал о той корчме один добрый человек по прозвищу, как его звали я и забыл, не помню. Так вот, был он нрава веселого, но и дерзкого. Шел он к корчме, но узнал, что умер один гусляр, а был он таким гусляром, что от песен его воины плакали, а монахи смеялись. И тогда пошел наш странник в церковь, а там перед евангелистом Иоанном свеча стоит, а перед гробом гусляра темно. Что вы думаете он сделал? Взял свечу и перенес ее от иконы к могиле гусляра. Потому говорит, что если этот видевший самого Господа, духом святым вдохновленный, написал столь важную книгу, столь темно и неясно, а другой бедолага, и грешил, а из такой, прости Господи, убогой жизни смог такую дивность открыть, пусть ему и светит свеча. Но сказывают, когда зашел он в тот же храм, и видит: у гроба епископа стоит свеча, а перед распятием господним нет, он ее и перенес к распятию.

– А не страшно было тому мужу? – спросил корчмарь, – я бы побоялся.

– Вот уж никогда бы не поверил, что ты чего-то боишься, – пожал плечами кузнец.

– Чувствую я, что не разгневался Господь на того грешника, – сказал мастер.

– А может, и на нас не разгневается? – спросил гусляр.

Мастер задумчиво продолжал:

– Неужели отмеряет господь милосердие, как скупец монеты. И нет у него для нас счастья.

– Так, – согласно подтвердил Вавила. – Так только Евагрий или владыка Феодор думают, как послушаешь их, так это они по себе о Вышнем судят. А я верю, что всё по-другому. Помните, как у того монаха, что свои слезы молитвенные собирал в сосуд, а как умер, то ангел подобрал, что, не заметив, он мимо пролил, они-то его и спасли.

– Господь в малых сих открывает истину свою, – заметил гусляр, – слушайте, я пил премного, и любил немало. Но Богу я молился каждый час, чтоб дал он мне беззлобие. И будем верить, умирая, что дастся нам немного рая.