Творец

— А в чём это я сумасшедший? Я всё говорю по существу, — проговорил Нельс, опустив кирку. — Вот ты веришь, что в горе этой есть дух, иначе говоря — Богиня, так?

— Как и все нормальные люди, — ответила надсмотрщица. Кси тоже отложил кирку, рукоять которой уже намозолила ему пальцы. Почему бы не посачковать, коли надсмотрщица в хорошем расположении духа и склонна к беседам.

— А почему бы не допустить, что это не Богиня, а Бог?

— Да потому что такое высшее существо, как богиня, уж точно не будет принадлежать к столь низменному и грязному роду, как мужской. Это же очевидно.

В голосе надсмотрщицы звучала снисходительность и насмешка.

— Да уж. А почему бы тогда не представить, что это Божественное Оно, не мужское и не женское?

— Только женщина может породить дитя. Только Богиня могла породить гору. Никаких мужчин или «оно», — безапелляционно заявила надсмотрщица. Кси непроизвольно кивнул. Для него это было очевидно. Почему Нельс пытается спорить? Видимо, тянет время, чтоб не работать — умный мужик!

— Так может, их вообще, много — Богинь этих? — не унимался Нельс. Богиня верхней части горы, Богиня нижней части горы. Богиня центральной пещеры. Какие-нибудь мелкие божки туннелей и шахт.

— В твоём нечистом теле — которое с горой сравнивать грешно, но я всё-таки сравню — есть сердце, что центральная пещера, есть части нижние и верхние, есть руки и ноги, что туннели. А душа одна. Или в тебе есть души рук, ног, пальцев твоих вонючих?

— Ладно, зайдём с другой стороны, — сказал Нельс с тяжким вздохом. — Ты когда-нибудь допускала, что вне горы есть ещё хоть что-то?

— А что там может быть! Другая гора, что ли?

— Огромная пещера, такая большая, что и представить нельзя, — выпалил Кси. — Такая большая, что потолка не видать, и там ярко-ярко, в сто раз ярче, чем этот факел…

— О-о-о! — только и мог протянуть Нельс. Он же считал Кси одним из этих многих окружающих его слепцов с зашоренным умом, а он вдруг выдаёт такое!

— Твои бредни заразны, — сказала надсмотрщица, и размахнулась своей длинной палкой. В воздухе раздался свист, и Нельс вздрогнул. На спине его заалела кровавая полоса. Ещё один удар, и по шахте эхом пронёсся вскрик Кси. Остальные шахтёры не отрывались от своего дела, прорубая тоннель. После вскрика новичка они стали работать будто бы даже сосредточенней. — За работу, трепачи!

Минуло немало взмахов киркой, пока Кси не решился снова заговорить с Нельсом, но надсмотрщица живо пресекла его болтовню очередным ударом.

Когда шахтёров погнали обратно в барак, надсмотрщица подозвала Кси.

— Не слушай его, он и правда сумасшедший, — сказала она парнишке. — Его отправили в шахты не в пятнадцать, как тебя или остальных, а в двенадцать. Вот он от горя окончательно и сбрендил.

— А за что его так?

— За грязное поведение. Он тебе другое может порассказывать, но ты ему не верь.

* * *

В бараке Нельс сам подошёл к младшему напарнику.

— Слушай, брат, где ты прочитал про большую яркую пещеру, в которой не видать потолка? Тоже в архивах?

— Нет… Мне приснилось.

Нельс был разочарован.

— Сон — это несерьёзно. Но ты хотя б во сне её видел…

— Кого — её?

— Свободу.

Кси не очень-то хорошо понимал, что такое свобода.

— Расскажи, что ещё ты читал, — попросил он. Нельс мгновенно воодушевился. Что-что, а почесать языком он любил. Нельс лёг на койку и начал рассказывать.

— Легенду я читал. Что когда люди на поверхности земли разделились на две части — рабы и хозяева, одна группа рабов, что копали золото в шахте, открыла проход в эти пещеры, — он красноречиво повёл рукой.

— И рабы убежали в подземелья?

— Не совсем так. О том, что рабы сбежали, в городе сразу же стало известно. Я говорю о том городе, что был наверху. Города там были большие, места ж много. Поднялся бунт — миллионы на миллионов. И правители города решились на очень странный ход — они освобождали рабов, но только тех, что хотели уйти под землю.

— Так прямо и отпускали?

— Что говорилось в легенде, то я тебе и пересказываю, — сказал Нельс. — Думаю, они ожидали, что когда те поймут, что в пещерах нечего жрать, то рабы вернутся. Униженные и просящие милости. Но никто не вернулся. Тем более что вскоре произошёл обвал. Тот вход завалило землёй и камнями. Путь назад был отрезан. К счастью, оказалось, в пещерах можно нормально жить… существовать. Так образовался новый народ, свободное племя. Мы.

— Мы не шибко свободное племя, — проговорил Кси.

— Ну так, власть к рукам прибрали бабы.

— Женщины?

— Да что ты как маленький, в самом-то деле? Ну, женщины. Вот если бы они взяли силой, и то не было бы так обидно. Им помогли удача и коварство, я уверен. Ума-то у них нет, и силы тоже, зато коварства хоть отбавляй. В легендах о мире на поверхности не было никаких Матрон, никаких Богинь, чистых баб и нечистых мужиков…

— Если чего-то не упоминали, это ж не значит, что этого не было.

— Нет, ты не понял. На том легенды не заканчиваются. Потом одна баба, самая хитрая и властная, которую мы и зовём Матроной, подговорила своих подружек. Те заразили своими идейками остальных. И вот, в один несчастливый день, они постепенно начали готовить «новый счастливый мир», как это там говорилось. Видно, за поколения так они всю идеологию провернули, что теперь вот такая вот задница у нас вместо жизни.

— Но… как они могли это устроить?

— А чёрт их знает. Дальше пришла какая-то тётка, схватила меня за ухо и отхлестала розгами за то, что я читаю то, что нельзя читать. До сих пор есть шрамы на спине. Хочешь, покажу? Нет, это не в шахте меня так отходили, это вот тогда и было, когда читал. И вот я отправился в темницу. Обидно, да?

— Очень.

— Вот ведь с-суки! — вдруг вскричал Нельс.

Остальные узники раздражённо взглянули на него. Его вопль отвлёк их от очень важных занятий — лежания на кровати, блуждания по комнате и даже незамысловатых игр в слова. Нельс снова уселся и с жаром зашептал Кси прямо в ухо.

— Я тут прикинул. Из всего того, что я помню о нашем городе, выходит, что сейчас в нём живёт не больше трёх тысяч человек, включая узников в темницах. Куда делись эти миллионы бывших рабов-то?

— Не знаю…

— А я знаю. Время от времени сюда приходят женщины и кого-нибудь забирают.

— Зачем?

— Знамо зачем, — Нельс усмехнулся. — Должны же они как-то плодиться, да? Если бы не это, Матрона тогда не заперла всех мужчин, а убила бы… Ну, к чему я веду-то. Они забирают одного парня, но обратно не приводят. А в городе взрослых мужчин нет. Понимаешь, к чему я клоню? Но лучше не думай над этим. Подумай лучше о том, что у каждой женщины только одна дочь… ну, или один сын. Думай, братишка, думай. Каждое поколение меньше предыдущего примерно в два раза. Нужно всего десять поколений, чтобы из миллионов оставить тысячи. Скоро вообще никого не останется.

— Но почему… Зачем всё это?

— А затем, что эта их Матрона была дурой, — отрезал Нельс. Он хотел сказать ещё что-то, но вдруг послышался скрип отодвигаемого засова. Дверь распахнулась.

— Еду принесли? — спросил Кси.

— Нет, — сказал Нельс удивлённо. — А, тебя же только вчера вечером привели, откуда тебе знать… Еду они обычно подают через ту прорезь внизу.

* * *

Дверной проём осветился факелами, там показались контуры двух женщин с копьями.

— Заходи туда, не бойся, — сказала одна из копейщиц.

В комнату вошла худенькая девушка в длинном грязно-сером платье, которое подчёркивало болезненную белизну её лица. Что ж, в подземелье не было одежды других цветов. Она поморщилась (в камере пахло потом и затхлостью) и медленно осмотрела комнату, стараясь ни на ком не задерживаться взглядом.

Девушка обернулась к копейщицам.

— А если я не хочу?

— Ты должна, — ответили ей.

Та вздохнула и начала присматриваться то к тому, то к другому узнику. Глаза её ничего не выражали — она будто выбирала наряд в обширном гардеробе и никак не могла выбрать.

Когда девушка только вошла в комнату, преисполненный революционных мыслей Кси ожидал, что пленники набросятся на неё и, возможно, возьмут в заложницы, но ничего такого не произошло. Каждый старался прихорошиться, чтобы девушка выбрала именно его из сотни заключённых в камере-бараке. Видно, не все так же быстро загорались речами Нельса — он тут уже шестнадцать лет, и за это время смог убедить (да и то не полностью) только его, Кси. Может, все знают, что Нельс сумасшедший, и не хотят связываться?

— Вот этого, — сказала незнакомка, указывая пальцем прямо в сторону Кси.

— Он же совсем ещё юнец, — возразила одна из копейщиц.

— Он здесь только со вчерашнего дня, — подхватила вторая. — Ты не торопись, смотри хорошенько.

— Нет. Я выбрала этого.

— Прощай, — тихо сказал Нельс.

Копейщицы поманили Кси к себе, и он вышел из комнаты.

— А ведь каждый раз знаешь, что провожаешь друга на смерть, и всё равно завидуешь, — послышалось за закрытой уже дверью.

* * *

— Фейль, ты моё спасение! — воскликнул Кси, когда та поделилась с ним своими мыслями. По обычаю, Кси должен был быть казнён, как только стало бы известно, что его партнёрша ждёт ребёнка. Фейль не хотела ни статуса матери, ни смерти Кси, в первый же день знакомства ставшего ей лучшим другом. Поэтому они проводили ночи только лишь за игрой в шахматы или за разговорами.

Фейль знала много интересных вещей — ведь девочки в их городе проходили гораздо более глубокое обучение, нежели мальчики. Она открыла Кси тайну о том, как образуются белые светящиеся кристаллы, используемые в украшениях. Она рассказала, какие жуткие звери водятся в глубинах пещер. Она поведала ему легенды о сотворении горы Богиней.

Кси нравилось слушать мягкий голос Фейль, начинающий ту или иную историю. Он ждал новых рассказов с нетерпением; но более всего ему хотелось узнать что-нибудь о жизни на поверхности. Но, видимо, в репертуаре Фейль не было таких историй. Однажды он решил прямо спросить её.

— Что сейчас творится на поверхности?

Фейль ответила, что не знает, стыдливо опустила глаза и удалилась под каким-то нелепым предлогом. Кси понял, что она солгала. Не по своей вине, а потому, что ей было приказано молчать об этом.

Когда Фейль ушла, Кси опустился на колени и поблагодарил Богиню за то, что та услышала его молитву — подумать только! — произнесённую во сне.

Кси стоял на коленях в маленькой комнатке, предназначенной для частых встреч с Фейль, из этой комнаты его не выпускали. Он был преисполнен уверенности, что Богиня благодетельствует ему. Ещё через пять минут импровизированной молитвы Кси пришло в голову, что Богиня поможет ему в любом начинании… а именно, побеге из подземелий. Всевышняя один раз уже исполнила его просьбу, почему бы ей не помочь пленнику и во второй раз? В конце концов, не могла же Фейль вызволить его из темницы по простому совпадению…

Кси подумал, что выбравшись из тюремной камеры, он немногое выиграл. Одна клетка сменила другую, один собеседник сменился другим… другой.

С другой стороны, здесь условия были гораздо лучше. Взять хотя бы личную комнату и сытную кормёжку.

Но неизвестно, сколько продлится это счастье. Сколько времени пройдёт, прежде чем остальные женщины догадаются, чем Кси с Фейль занимаются по ночам?

* * *

— Полгода, — сказала Фейль. — Если по истечении этого срока в моём лоне не появится ребёнок, то тебя признают бесплодным и… и всё равно убьют.

— А не может оказаться так, что ты бесплодна?

— Ну, я не знаю, как у других, а вот в нашем роду бесплодных женщин ещё не было, — с гордостью произнесла Фейль. — Иначе бы я не стояла здесь пред тобой.

— Что такого особенного в вашем роде? — спросил Кси с наигранной веселостью. Известие о грядущей казни заставило его нутро начать закипать от необычайной злобы.

— Мы — потомки Матроны. Это женщина, которая правила людьми, когда те спустились в подземелья…

— Это женщина, которая придумала запирать мужчин в тюрьмах и убивать их, как только они оставят после себя потомство! — воскликнул Кси неожиданно для самого себя. Его злость была настолько сильна, что ему захотелось ударить Фейль или хотя бы обругать её. Причинить ей боль, неважно — физическую или моральную, лишь бы ей стало плохо. Подумать только, она пра-пра-пра- и ещё сколько-то там раз «пра» — внучка той самой Матроны! А он считал её подругой…

Кси схватился за голову и начал мерить комнату шагами, чтобы успокоиться.

«Она не виновата», — сказал внутренний голос. — «Родителей не выбирают, а уж далёких предков — тем более».

— Извини, — сказала Фейль. Кси не видел её лица, так как девушка сидела спиной к нему, но было ясно, что она вот-вот заплачет. — Я не знала, что тебе всё известно… Я думала…

— Это ты меня извини, — перебил её Кси и сел рядом, обняв её за плечи. — Я просто не понимаю, зачем всё это… Ведь это всё только из-за какой-то непонятной кровожадности…

— Не кровожадности, а кровосмешения, — произнесла Фейль.

— Что?

— Этот порядок нужен для того, чтобы не было кровосмешения. Матрона знала, что если мужчины будут на воле, то население подземелья будет расти. А пещеры не смогут прокормить большое племя. Тем более, они истощались. Они же не были рассчитаны на тысячи ртов. Значит, нужно было преуменьшить народ… А ещё, малое количество народа привело бы к тому, что вскоре меж собой переженились бы братья и сёстры. Но мужчины не согласились бы… ограничивать себя. Даже если мужчине дать одну партнёршу, он не сможет остановиться, и будет зачинать, и зачинать ей новых детей, которых будет нечем кормить, и тогда весь народ вымрет. И голос Богини, который услышала мудрая Матрона и её помощницы, оказался сущим подарком для нашего народа. Лучше обречь племя на вымирание, чем на вырождение… Такая вот плата за нашу независимость… Иначе через столетия здесь были бы не люди, а… Я даже не знаю, что было бы, если бы не Матрона…

Она умолкла.

— А мне что делать? Мне осталось жить несколько месяцев…

И вот тогда Фейль заплакала.

* * *

Кси приложил ухо к стене туннеля. Ничего не было слышно.