Помоги проекту - поделись книгой:
Я не просто так спросил Сабину, возможна ли ее беременность, не просто так ждал обеих женщин: одну — чтобы любить, вторую — сводить в женскую консультацию и разорвать нелепый никому из нас не нужный брак. Что он именно такой, я отчетливо осознал сегодня, когда понял, что Сабине от меня нужны лишь деньги и прилюдный поцелуй на прощание. А ее возмущенный невысказанный протест на мой вопрос, куда уходит ее заработок, заставил лишь усмехнуться.
Смахнул в сумку поверх одежды запасные ключи от дома, окинул его последний раз взглядом и замкнул дверь, ворота и бросил сумку на заднее сиденье.
Кир уже ждал в машине, широко зевая после сна — мы засиделись с разговорами до утра, потом спали до обеда. Он не имел мне мозг колкими замечаниями в адрес Сабины, не пресекал, если разговор переходил на Катюшу. Он был тем же моим закадычным другом, открытым парнем, веселым балагуром с той лишь разницей от пацана из подъезда, что теперь в его характере четко читалась жизненная мудрость, сдобренная семейным опытом. Которых мне, как оказалось, очень недоставало. Я мог дать ему фору в вопросах капитала, но в остальном сам себе казался слепым немощным щенком.
— Димон, сейчас на радиоволне слышал: Горсовет объявил тендер на благоустройство территории, правда, не ухватил где — поздно включил.
— Рекомендуешь? — прислушался я к его словам, заводя мотор.
— Настаиваю, — кивнул друг.
— Разузнаю сегодня, — пообещал и тронул машину с места.
Ехали молча. Кир откинулся на подголовник и задремал, я смаковал послевкусие вечера и катал на языке слова, которые скажу Кате. Хотелось ей позвонить, сказать о своих чувствах и решении развестись с женой, но следовало дождаться результатов осмотра Сабины врачом. Все же я конченый идеальный придурок, потому что не смогу развестись с матерью своего ребенка. Быть выходным папой — это не мое. Не понимаю этого. Это не отцовство, а какая-то насмешка, издевательство над собой, ребенком и его матерью.
Поэтому ждал этого часа икс с таким же нетерпением, как и встречи с Катюшей. Пальцы кололо, стоило представить ее в своих руках, губы горели от желания завладеть ее губами, тело ныло и возбуждалось от одной мысли о ней, самой невинной. Хотя такие были в меньшинстве. Рулил, а член торчал, сжатый трусами и поясом штанов, потому что в воображении я уже содрал с Катюши все прямо в машине на привокзальной площади и насыщал ее своей любовью, выдержанной много лет, как в добротной бочке из луизианского дуба, которая, наконец, дала течь и заливала меня настоявшимся, крепким, насыщенным чувством. К ней. К моей Кате. Трепетной девчонке с яркими глазами. К той, что делает меня живым, самим собой. Неидеальным.
— Приехали, — толкнул Кирюху, когда припарковался у подъезда.
Он сонно протер глаза одним движением и вытянул ноги и спину, скрипнув спинкой сиденья. Протянул мне руку:
— Не забудь про тендер. До созвона, — вышел из машины после прощального рукопожатия.
А я покатил к матери. Прямой наводкой. Больше никаких кругов вокруг да около. Только в цель.
Илья, как и говорил, не смог присутствовать на спектакле, но подъехал к театру немного позже после его окончания. Я как раз заканчивала отпаривать помятые костюмы и уже на кронштейны развешала их в порядке очередности переодевания. Моя работа требовала минимум времени и усилий, поэтому я не чувствовала себя уставшей и согласилась поехать поужинать в наш любимый ресторанчик, пригласив составить нам компанию Виктора и Злату.
Эта девушка мне нравилась. Добрая, общительная, открытая, веселая и очень к себе располагающая — после примы, с которой меня поселили в один номер в гостинице, она словно свежий воздух. Я могла бы остановиться у Ильи, но после нашей последней встречи в Недвижинске это ни к чему, я могла бы оплатить одноместный номер, но решила помозолить приме глаза, понимая и чувствуя, как ей со мной рядом неуютно. Я не собиралась портить ей жизнь — моего присутствия вполне достаточно и без того. Два дня в поезде она избегала смотреть на меня, сидела тихой мышкой, уткнувшись в ноутбук, и я ни разу не слышала, чтобы она звонила Диме. Или он звонил ей. Стыдно было признаться, но я радовалась этому факту. И слова Димы, что он не может без меня, становились весомее. Его признание уже не казалось сделанным под влиянием момента. Но я боялась верить, что оно все же было взвешенным и что-то за собой влекущим.
Но мне никто не запрещал мечтать об этом. И я нахально, лежа на расстоянии вытянутой руки от его жены, мысленно целовала его, исследовала губами и ладонями сильное тело, ласкала его и доводила до исступления и взрывного оргазма, разносившего мои последующие сны в клочья.
Это цинично, но я кончала, во снах занимаясь любовью с Димкой в шаге от его жены. Когда просыпалась с пульсацией между ног, выравнивая дыхание, не чувствовала ни стыда, ни уколов совести. Даже пару раз ловила себя на мысли, что назло этой белобрысой шлюхе, бывшей в употреблении актрисе погорелого театра, стала бы даже Диминой любовницей. Но тут же отбрасывала эту мысль — он либо мой совсем, либо не нужен вовсе. Я люблю его не назло какой-то девке, а потому что люблю. Так давно, что уже не в силах справляться с этим чувством. Особенно теперь, когда он произнес такие долгожданные слова…
Илья заметил мое настроение:
— Ты выглядишь довольной… — прозвучал в его констатации скрытый вопрос, тут же тактично нивелированный улыбкой: — Я рад за тебя.
— Ну, рано радоваться, — пожала я плечами, но не могла сдержать радостный смех. — Но да, мне кажется, все будет!
— Тогда стоит заказать твое любимое шампанское, — приобнял он меня за плечи, уводя из костюмерной к машине, возле которой нас уже ждали Виктор и Злата.
С девушкой Илья еще не был знаком, и я восполнила этот пробел. Всю дорогу до ресторана он рассказывал нашим спутникам о бывших купеческих домах, мимо которых мы проезжали по узким старым улочкам, вспоминал городские легенды о тех местах, по которым мы проезжали, и театральных постановках, основанных на них. Он быстро нашел общий язык со Златой — она, как оказалось, все летние каникулы проводила у бабушки с дедушкой в Реутове, теперь ставшем окраиной Москвы, и потому неплохо знала город. Она рассказала, как поступала во ВГИК, но не поступила и вернулась в родной городок и поступила в кулек там. Илья на это многозначительно посмотрел на меня, и я моргнула, давая ему наш условный знак.
Хмель уже вовсю гулял в голове, растомил уставшее от дороги, репетиций и первого спектакля тело. Разговор тек, как масло — вязко и непринужденно. Юра показался приме интересным человеком, оказывал ей настойчивые знаки внимания, иногда довольно откровенно, она даже не поняла, в какой момент он оказался рядом и уже не выпускал из своей большой ладони ее, а вторая его рука со спинки дивана опустилась на ее плечи. Столик давно отодвинули в сторону, большой свет погасили, а бра над расслабляющим мягкостью диваном давало лишь приглушенный круг света над ними двоими, оставляя Грега в сумраке напротив.
Он вышел в спальню, и новый знакомый не упустил возможности опустить руку по ее спине и стиснуть бедро, а второй сжать вызывающе обтянутую тканью платья грудь, накрывая губы поцелуем. Сабина ахнуть не успела, как его язык окружил лаской ее язычок, так возбуждающе кружил по ее губам и небу, касался краешков зубов и начинал сначала. Ее платье уже было задрано, а в трусиках хозяйничали настырные пальцы викинга.
Сабина хотела воспротивиться, но лишь потому, что они в номере Грега. Наедине она отдалась бы в его власть, не задумавшись ни на минуту — парень очень понравился ей, почему она должна отказывать себе в минуте слабости? Он так нежен и настойчив, что сопротивление гасло, едва зародившись, ножки уже раздвигались сами, а руки обхватывали массивную шею, пока губы отвечали на поцелуй и сами искали ласки, стремясь оказаться в сладком плену рта этого вызывающе привлекательного самца.
Сабина понимала, что все это неправильно, стремительно, не там и не так происходит, но не могла остановиться. Она оправдывала себя тем, что Грег оставил их вдвоем не просто так, а потому откинула все сомнения и позволила оставить себя сначала без трусиков, потом без платья и лифчика.
Ей так нравилось, как обращался с ней Юра. Если бы существовали на свете профессиональные любовники, она бы сочла его за мастера высшей категории. Он словно знал ее тело давно, трогал так, как ей нравилось, невероятно возбуждая, но меняя напор и точку возбуждения, когда она только начинала терять контроль над собой. Она стаскивала с него рубашку, штаны и боксеры, уже совершенно обезумев от вожделения. И позволила завязать ей глаза откуда-то взявшимся куском шелковой ткани и развернуть себя спиной. Ее — спину — покрывали поцелуями и легкими укусами горячие губы, лаская дерзко торчавшие твердые соски, большие ладони накрыли и раздвинули половинки попы, а головка члена прошлась каплей смазки по ложбинке между ними до трепетавшей в томительном ожидании дырочки. Она прогнулась в спине и дернулась навстречу входившему в нее члену… раз… второй… третий… Ее распирала изнутри большая плоть, растягивала и насаживала на себя все глубже и глубже, пока Сабина не почувствовала, как крепкое тело прижалось к ее бедрам сзади и замерло с тихим выдохом удовольствия.
Диван рядом скрипнул, немного просев — видимо, викинг поставил на него ногу, потом это ощущение возникло снова, но уже с другой стороны, и следом за тем ее распущенные длинные волосы намотали на кулак и потянули голову назад, резкими толчками вбивая большой член в ее слишком узкое для него лоно. На клиторе заиграли пальцы, растирая влагу по складочкам, потом они переместились выше и сжали ее сосок.
Сабина застонала от удовольствия, двигаясь навстречу дерзким сильным движениям партнера. Он обхватил ее под грудью и перевернул, сел на диван и усадил спиной к себе, закинув ее ноги за свои и широко раздвигая. Сильные руки сжимали ее бедра, она волной елозила на внушительном члене, чувствуя каждую набухшую на нем жилку, как тугая большая головка упирается в самое основание ее глубины и вытягивает короткое для мужской плоти влагалище под свои размеры. Это было приятно болезненно. Сабина опрокинулась назад на свои руки, упершись ими в грудь викинга, и заскакала на нем, как похотливая сучка.
И не сразу поняла, что чья-то третья рука сжимает ее грудь и ласкает ее мокрые складочки быстрыми движениями, а стон слышен не сзади, а перед ней.
Повязку сорвали с ее глаз, и она чуть не захлебнулась криком от того, что Грег стоит напротив очень близко и мастурбирует, лаская ее тело, пока викинг мощными толчками подкидывает ее верх, с размаху насаживая на член резкими ударами плоти, не отпуская и не давая двинуться даже на чуть в сторону цепкой хваткой за бедра. Грег схватил ее за горло, вынуждая смотреть в его глаза, и работал рукой быстрее, доводя себя до оргазма и блуждая по ее вульгарно распахнутому телу беззастенчивым, полным животной похоти осоловелым взглядом.
Она заскулила, внутренне сжавшись от стыда и понимания, что происходит, трезвея стремительно, но от ее стона и судорожного сокращения мышц викинг под ней застонал, а его тело словно бросило в лихорадку — он сотрясался под ней, кончая, и Грег тут же опорожнил яйца, выплеснув ей на грудь и шею струи густой спермы.
Сабина глотала слезы от унижения и позора и не скрывала их. Так и сидела на члене, рыдая и глотая сопли. А потом, когда викинг снял ее с себя и усадил на диван, снял презерватив и ушел в ванную, скрутилась на диване, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Ее трясло, казалось, что она сходит с ума. Она отказывалась верить, что с ней можно было поступить вот так — старый козел смотрел, как ее трахают, и дрочил! Они нанял этого… Она больше не находила слов для викинга, лишь сильнее заходилась в рыданиях, уже догадываясь, что он — порно-актер, потому и профессионал, и его завуалированные рассказы о своей работе она теперь поняла.
Она все еще ревела, когда Грег, уде одетый, сел рядом и приобнял ее за плечи. Она даже не сопротивлялась — все страшное уже случилось. Ей не хотелось сейчас ничего — ни слышать никого, ни видеть, ни даже жить.
— Ну-ну… кончай реветь, беби… — прозвучал примирительно голос антрепренера. — Первый раз, может, неожиданно и… немного странно… но потом тебе понравится.
— Что? — просипела Сабина сквозь слезы. — «Потом»?
— Ну, раз ты не можешь удовлетворить старика, приходится придумывать что-то. Или игрушки тебе больше понравятся?
— Я не хочу ничего! — хотела выкрикнуть, но снова захлебнулась рыданиями.
— А примой быть хочешь? — хмыкнул Грег. — Разве тебе сделали что-то неприятное? Ты ведь даже парня выбрала сама, и когда он начал — не сопротивлялась. Так что, беби, не понимаю твоих слез. Какая разница — спать с тремя по очереди или с двумя сразу? Заметь — без твоего согласия я тебя не трахнул, а очень хотелось насадить тебя на два члена. Я ждал этого. Вот он… — кивнул на уже сидевшего напротив викинга мужчина, — не согласился без твоего разрешения. Ты уж смирись с этой мыслью к следующему разу, детка. Ты же знаешь: в театре на постоянную должность может рассчитывать лишь один человек — ночной сторож[35]. — Грег встал, бросил Сабине полотенце: — Иди в душ, от тебя пахнет сексом на всю гостиницу. — Девушка не шелохнулась, тогда мужчина раздраженно поторопил ее: — Не хочешь — забирай шмотки и иди к себе так, мне все равно.
Страх, что ее выкинут из номера голой, заставил встать и поплестись в ванную. И вскрыла бы себе там вены, если бы хватило духу. Но просто стояла под струями воды, тупо уткнувшись лбом в стену, и ни о чем не думала. Вышла из ванной, лишь когда в дверь постучал хозяин номера и потребовал поторопиться. Сабина вылезла, обтерлась, вышла, прикрываясь влажным полотенцем, оделась и пошла к двери из номера.
За ней, прислонившись к стене напротив, в гостиничном коридоре стоял викинг. Девушка подняла на него затравленный взгляд, и губы ее задрожали, а по щекам снова полились ручьем слезы. Он подошел к ней, притянул к себе:
— Я не знал, что ты не знала, что… Черт… Пойдем, я тебя провожу до номера…
Он отпустил ее, и она поплелась к лестнице, чтобы спуститься на два этажа ниже. Можно было и на лифте, но ей требовались какие-то движения, чтобы не впасть в ступор, Сабина сейчас не ладила с рассудком, ей было плевать на все, и больше всего — на себя. Она — подстилка, бывшая в употреблении у любого, кому приспичит сунуть в нее свой член.
В памяти мелькнуло сказанное Виктором в привокзальной гостинице в вечер перед этими кошмарными гастролями: «Как себя поставишь, так тебя и выебут». Она снова заплакала, так жалобно, заскулила, как собачка в подворотне, которую все пинают просто так, потехи ради. Викинг схватил ее в охапку и снова прижал к себе на лестнице между седьмым и шестым этажом, качал как маленькую девочку, молчал и ждал, пока она хоть немного успокоится.
Сабина с трудом понимала, как дошла до своего номера, кто открыл дверь и уложил ее на кровать, большие глаза соседки по комнате и встревоженный голос «Что случилось? Вызвать врача?» и ответ густого баритона «Нет, просто одну не оставляйте и позвоните мне, пожалуйста, в любое время, когда придет в себя». Все это словно было не с ней, не здесь. Сабина просто закрыла глаза, уже не слыша, о чем еще коротко переговорили эти двое, и, словно по сигналу, с щелчком замка в двери выпала из реальности в глубокий сон без сновидений.
Глава 16. Тесты на новую жизнь
Утро наступало тяжело. Сабина лежала, скрутившись комочком, осознавая, что не умерла во сне и надо продолжать жить. Она винила не Грега, не викинга — она винила во всем мужа. В ней зрел уничижительный монолог, ладони горели позвонить ему и все высказать, но она сдерживала свой порыв. Месть за все ее мучения должна быть продуманной и своевременной, она обязательно найдет, как привести вынесенный Диме приговор в исполнение, и выберет самое уязвимое место.
А еще она больше не позволит так обращаться с собой ни Грегу, ни Виктору.
Сабина села на постели рывком, так что закружилась голова. И сразу же услышала участливый голос соседки по номеру:
— Как ты себя чувствуешь?
Не удостоив костюмершу ответа, взяла смену чистого белья, халат и отправилась в ванную — до начала репетиции еще три часа, но она не собиралась больше играть в труппе, гори ясным пламенем этот театр! После всего играть в труппе Грега?! Ну уж не-ет! Сабина отправится на кастинги!
Когда через полчаса вышла из ванной, навязчивая соседка сообщила:
— Я позвонила Юре, он очень просил тебя подождать его, сказал, живет недалеко и уже выехал.
— Кто тебя просит лезть в мою жизнь?! — прошипела Сабина зло.
Но Теркина лишь хмыкнула:
— Ну, вижу, что зубки на месте, жить будешь, — и тоже отправилась в ванную.
Сабина только успела переодеться, когда в дверь номера постучали. Решительно пошла отомкнуть ее, готовая взорваться матами в адрес викинга, но это принесли заказанный костюмершей завтрак. Прихватив сумочку, вышла из номера и быстрым шагом пошла к лифту. А через несколько минут уже спускалась по ступенькам от главного входа на улицу, не видя ничего вокруг. Кто-то схватил ее за руку и развернул, и она с размаха чуть не влепила пощечину неизвестному наглецу, но он перехватил ее руку, уклонившись от удара:
— Ох, ну и резкая ты, оказывается.
— Да пошел ты! — выплюнула ему в лицо и вырвала руку, едва устояв на ногах.
— Тихо, тихо ты, бешеная… — снова ухватил ее под локоть парень, не давая скатиться со ступенек. — Выпьешь со мной кофе?
— Никогда! — процедила зло сквозь зубы, выдирая теперь локоть из его захвата.
Она побежала вниз дальше, но Юра не отставал:
— Сабина, дай мне шанс все исправить…
— Что исправить?! — яростно воскликнула, останавливаясь. — Что ты пришел и трахнул меня по пьяной лавочке за деньги напоказ? Никчемный актеришка! Это ты хочешь исправить?
— Ну ты полегче все-таки, — беззлобно упрекнул парень, — не я за место примы сплю с антепрен…
Он не договорил — ладонь девушки хлестко врезалась в его щеку, а следом донеслось обжигающее шипение:
— Не я трахаю на потеху старым извращенцам ничего не подозревающих девушек, мразь!
Юра поднял обе ладони:
— Согласен. Мы оба — шлюхи. Но ты мне нравишься, Сабина.
— А ты мне нет!
— Не лги, ты сама выбрала меня.
— Если бы знала для чего…
— Что бы ты сделала? — уточнил викинг. А она не нашла, что ответить. Он даже не улыбнулся на это, чтобы как-то уязвить. Просто повторил: — Выпьешь со мной кофе? Пожалуйста, — сложил ладони в умоляющем жесте и чуть поклонился, как буддистский монах, ничуть при этом не выглядя смешным.
Сабина дернулась уйти, отвернулась порывисто, но через два шага остановилась и обернулась. Викинг стоял на том же месте и больше ни на чем не настаивал. Она поджала губы, чуть подумала и решилась:
— Ладно. Но если хоть пальцем…
Парень просто убрал руки за спину, выражая полное понимание, и был серьезен. Что-то в его поведении вчера и сейчас было такое… вызывающее доверие, и она снова повелась на это. Шла рядом и уже снова злилась на себя, что согласилась, но спутник держался в полушаге сбоку и на полкорпуса позади, оставляя превосходство ей, и лишь жестом руки и спокойным голосом направлял ее в людный кафетерий около метро, уже работавшее в такую рань.
Когда он заказывал два латте, освободился маленький круглый столик у окна, и Сабина поспешила занять его, пока студенты, которые сюда забегали стайками, не успели это сделать первыми. Юра принес для нее еще и тирамису на маленьком блюдечке, устроился напротив и сделал первый глоток обижающего напитка.
— Куда ты так понеслась рано утром?
— Топиться, — буркнула в ответ.
— С сумочкой? — улыбнулся викинг.
— А что? Нельзя? — ершилась Сабина.
Она погорячилась, так рано выскочив, но в незнакомом городе, тем более столице, надо еще сориентироваться, поэтому она считала, что лучше приехать на кастинг раньше и подождать, чем опоздать.
— Я могу подвезти…
— Ну уж нет! — излишне громко воскликнула, впрочем, никто не обратил на это внимания. — Я с тобой больше один на один нигде не останусь! Еще не хватало мне в машине с тобой оказаться! — кипятилась она, выпрямляясь и отставляя кофе.
— Я был так плох? — будто и не обратил внимания на ее выпад викинг.
— Честно? — Он кивнул. — Ты был отвратителен!
— Дашь мне шанс исправить?
Он не шутил, был вполне серьезен, а градус ярости девушки просто пробивал границы всех термометров:
— Ты совсем больной или да?!
— Я не о том. — Он смотрел прямо ей в глаза и укрощал, как опытный дрессировщик дикую тигрицу. — Позволь мне исправить все.
— Что — все?!
— Все, что смогу.
Она хмыкнула и откинулась на спинку стула, сложив на груди руки, окинула его ей самой непонятным взглядом — со смесью жгучих эмоций, вызванных не только им — и насмешливо спросила:
— И с чего начнешь?
— С твоей главной ошибки.
— Это какой же? — ядовито поинтересовалась.
— Не уходи из труппы.
Поделиться книгой: