Вентиляция легких

– Леша, ты ведь знаешь, что у меня еще одна сделка, – тихо напомнила Альбина Андреевна.

– Извините, но даже из уважения к вашему возрасту, не могу вас отпустить, – сказал он как можно мягче. – Для меня важны показания всех. Всех без исключения, – подчеркнул Алексей.

Он всеми порами кожи почувствовал, как сгустились тучи. Что-то тут было не то. Интуиция сыщика проснулась и повела носом, словно гончая собака. «Ищи труп, Леша», – сказал себе Леонидов, ослабляя поводок и пуская свою хваленую интуицию по следу. «Он здесь есть. За такие деньги можно и убить. Хотя… все участники сделки вроде бы на месте. Все живы и относительно здоровы, не считая Терентьеву. Отчего же мне так не по себе? Такое чувство у меня бывает, когда случилось очередное загадочное убийство. А здесь – загадка. Где деньги?!»

Охрана незаметно, но настойчиво стала теснить всю их большую компанию в переговорку. Валентина Степановна старалась держаться подальше от закрывшейся маской Терентьевой. Она словно почувствовала это и держалась в хвосте.

Алексей встал в дверях, пропуская в переговорную всех подозреваемых. А он сейчас подозревал абсолютно всех, включая Альбину Андреевну. Всякое бывает. Что он, в сущности, знает про своего риелтора? Что у нее не бывает осечек? И знает она в этом бизнесе абсолютно всех? Вот именно: знает всех, все ходы и выходы. Ее опыту можно позавидовать.

– Стоп! – сказал он, машинально считая входивших в переговорку людей. «Розовая кофта» сегодня была одета не лучше: в красном. Безвкусное платье до колен, перетянутое в талии широким зеленым поясом. Учитывая, что талия у дамы давно расплылась, зрелище было неаппетитное. – Маргарита, а где ваша помощница?

– Я здесь! – как школьница, подняла руку худенькая девушка в свитерке мышиного цвета.

– Я имею в виду ту помощницу, которая была на сделке. Две недели назад.

– У нее ребенок заболел, – прохрипела Марго и снова чихнула: – Извините.

– Понятно.

– У вас там, похоже, все заразные, – с ненавистью прошипела Валентина Степановна. – И сюда свою заразу притащили!

– Я могу уйти, – насмешливо сказала Марго. Говорила она в нос, и прозвучало это как «богу уйди».

– Никто не уйдет, – твердо сказал Алексей. – Мне понадобится не один час, но я уверен, что найду эти деньги.

– Так они здесь, в банке? – жадно спросила Юля. Она как-то сникла после того, как ее клиентов, по их же словам, обворовали.

– Не исключено, – коротко сказал Алексей. И обратился к охранникам: – Изучайте пока записи с видеокамер.

– За какой период? – деловито спросил молодой парень, у которого все произошедшее вызвало живой интерес. Это было простое человеческое любопытство. Охранник таких денег отродясь в руках не держал, но видеть видел. Издалека. И вот вам кража! По-моему, у него, единственного, было отличное настроение. Алексей невольно улыбнулся и спросил:

– А сколько времени хранятся записи с банковских видеокамер?

– По уставу четырнадцать дней.

– То есть, ты хочешь сказать, что записи того дня, когда мы закладывали ячейки, уничтожены?!

– По уставу, – отвел глаза парень, словно бы он был виноват в том, что этот устав не нарушил.

– Опаньки, – сказал уже Леонидов. – А это меняет дело. Ситуация начинает проясняться, но от этого еще больше запутывается. Потому что вор, видимо, отлично знал ваш банковский устав. На это и был расчет. Тебя как зовут?

– Игорь.

– Игорек, тебе надо сделать главное: я хочу знать наверняка, что ни сегодня, ни за все то время, пока наши конверты лежали в депозитарии, никто не мог подменить деньги «куклой». Для этого ты должен изучить записи из хранилища. Детально. Понятно?

– Есть! – Алексей увидел, как парень замялся и строго спросил:

– В чем дело?

– Так ведь это… Две недели прошло. Что, за все две недели хранилище смотреть?

– Сначала сегодняшний день, переговорную, где мы сидели, и операционный зал, где ждали своей очереди в депозитарий. Этого тебе пока хватит.

– Есть, – повторил парень уже безо всякого энтузиазма.

Ему досталась рутина. А он бы предпочел остаться здесь. Посмотреть, как мент будет раскручивать вора. Парень и понятия не имел, каким образом удалось подменить деньги в конверте на «куклу». Неужели старпер с пронзительными голубыми глазами это поймет?

Алексей с усмешкой следил за выражением лица охранника. Вот теперь настроение у Игоря испортилось. Алексей прекрасно понимал, что этот парнишка о нем думает. Но Игорек, увы, не единственный, кому Леонидову сегодня придется испортить настроение.

Экспертиза

Когда все участники сделки зашли в переговорную, а юный плечистый охранник по имени Игорь отправился изучать записи с видеокамер, Алексей шагнул в дверной проем и со вздохом сказал:

– Вот здесь мы с вами и проведем ближайшие часы, мои товарищи по несчастью. Кроме одного счастливца, разжившегося восемью миллионами. Пока не найдем деньги.

– Душно здесь, – пожаловалась Валентина Степановна. – А нас много. Задохнемся ведь. Да еще эта чихает, – она в который уже раз с ненавистью посмотрела на Терентьеву.

– Я газве биногата что забогела, – в нос сказала та и отвернулась, чтобы высморкаться.

– Отсядьте в угол! – закричала Верещагина.

– Ничего, я вам организую вентиляцию легких, – пообещал Алексей. – Зады́шите полной грудью, когда кое-что узнаете.

Верещагина вздрогнула:

– Типун вам на язык! Ишь, чего удумали! Вентиляция легких! Да не дай бог!

А Кит хрипло рассмеялся:

– Ну, Леха, ну приколист!

Леонидов прошел в переговорную, плотно прикрыв за собой дверь, словно отрезая всех своих «сокамерников» от внешнего мира, и присел на один из стульев. Кит с Альбиной Андреевной подвинулись, давая ему место.

– Значит, так: начнем с простого, – сказал он. – Таисия, дайте мне, пожалуйста, ваш конверт с «куклой».

Маврушкина, сопя, полезла в сумочку под крокодила.

– А вы действительно работали в уголовном розыске? – с интересом спросила «розовая кофта». То есть теперь уже «красное платье».

– Действительно, – кивком подтвердил Алексей, беря у Маврушкиной конверт.

– Я Леху не первый год знаю, – похвастался Кит. – Сосед мой это по даче. Вот же свела судьба. Леха мои деньги обязательно найдет. Потому как он…

– Кит, сделай одолжение: заткнись, – прервал его хвалебный монолог Алексей. Ему это было неприятно. Маврушкин говорил нарочито запанибратски, явно подхалимничал. А он был главным подозреваемым.

Леонидов на секунду замер, а потом тщательно, с паузами, словно собака-ищейка, обнюхал коричневый конверт. От него сильно, удушливо пахло приторными женскими духами. Ваниль, дыня, мускус… Алексей повел носом в сторону Маврушкиной и с досадой поморщился: вот так и сбивают гончую со следа. Тася вылила на себя чуть не полфлакона туалетной воды! За каким, спрашивается? Теперь запах других духов или мужского одеколона утонул в облаке приторного парфюма. Ничего тут не вынюхаешь.

И он стал ощупывать конверт, словно пальпируя. Пытаясь найти в нем, подобно хирургу, больное место, чтобы поставить диагноз.

«Бумага… Плотная, коричневая. Конверт из банка. Точь-в-точь такой же, как у меня, с деньгами. Где преступник его раздобыл? Не вопрос. Здесь, в банке. Как? Снова не вопрос. Через знакомую или знакомого. Не обязательно в этом банке. Филиалов по Москве – завались. Означает ли это, что деньги украл риелтор? Который долго и тщательно к этому готовился. И раздобыл конверт загодя, возможно, за год-два до того, как совершил кражу. Прихватил на всякий случай, еще не понимая до конца, что именно он собирается сделать. А сейчас решил одним махом сорвать куш, потому что возникла острая нужда в деньгах, а тут и обстановка сложилась подходящая: пандемия… Ты хочешь сказать, что у проходимца Маврушкина не было возможности раздобыть какой-то там конверт? – тут же одернул себя Алексей. – Или у того же Верещагина. Я ничего не знаю о его окружении. Ни его, ни Трухиной, которая хочет расторгнуть сделку. А про Кита знаю наверняка, что он – мошенник. По делу об «угоне» его машины. Так что конверт – не улика. Хотя…»

Он положил конверт на стол и с предельной аккуратностью соединил разорванные края. Потом с досадой сказал, обращаясь к Маврушкиной:

– Поаккуратнее нельзя было, Тася? Что ж ты его так разодрала-то?

– Да откуда ж я знала? – принялась оправдываться Маврушкина. – Мне ж и в голову не пришло, что там заместо денег резаная бумага!

«Врет? – метнул в нее оценивающий взгляд Алексей. – Мать твою, где деньги-то? Неужели у них с Китом?! Натурально играют».

– Что-то есть, – довольно сказал он, доставая из кармана смартфон. – Юля, пальчиками придержите вот тут, я вам доверяю.

– Так? – хорошенькая Юля прижала пальцы к ленте, которой был заклеен конверт, до того как его вскрыли. Алексей отметил ухоженность Юлиных ручек и приятный цвет лака для ногтей. Саша тоже предпочитает пастельные тона.

Он несколько раз сфотографировал ленту на мобильник. Буквы «восемь миллионов рублей» были вполне себе различимы.

– А, главное, я, кажется, знаю, как это сделали: подменили миллионы «куклой». Тут важно понять: когда?

– И когда? – напряженно спросил Верещагин.

Алексей бросил в его сторону загадочный взгляд и промолчал.

– Конверт мне больше не нужен. Тася, будь добра, глянь сюда.

Алексей пальцами раздвинул фото, увеличивая буквы:

– Это твоя подпись?

– Вроде моя, – прищурилась Тася.

– Точно твоя или ты не уверена?

– Леша, ты же помнишь, как все было, – пожаловалась Маврушкина. – Писала-то не я. Как и ты. Я только крючок свой поставила. Крючок вроде мой. А вроде и не мой. Нет мой. Не могу сказать, – честно призналась Таисия.

– Кто писал на этом конверте «восемь миллионов рублей»? – Алексей обвел глазами сидящих в переговорке людей.

– Марго! – вскинулась Трухина. – Точно! Марго, ты же рядом сидела! Ты и писала!

– Ну, я, – кивнула Терентьева, которая отсела подальше, в угол.

«Она определенно похудела за эти две недели, – отметил Алексей. – Точно: запила».

– Маргарита, присядьте, пожалуйста, к столу. Сейчас мы проведем экспертизу. Народ, дайте ей место. И ручку.

Терентьева встала и одернула юбку. Валентина Степановна болезненно дернулась.

– Не бойтесь, не заражу, – усмехнулась Марго.

Она присела к столу, от которого поспешно отодвинулись Верещагин и Мишаня Трухин, до сих пор не проронивший ни слова, так он был ошарашен случившимся. В его голове, в мозгу у простого работяги не укладывалось, как это можно украсть из банковской ячейки деньги?! Но и его Алексей не стал бы сбрасывать со счетов. В его уголовной практике бывало всякое. Алексей придвинул к Марго чистый лист бумаги и положил перед ней фирменную ручку банка, точь-в-точь такую же, какими они писали две недели назад, когда закладывали ячейки:

– Пишите прописью: «восемь миллионов рублей». И не пытайтесь изменить почерк, – предупредил он.

– Господи, зачем мне это надо? – фыркнула Терентьева.

И старательно вывела: «восемь миллионов рублей». Алексей отметил, что рука у нее не дрожит, почерк твердый и изменить его Марго не пытается.

– Ну а теперь сличим, – он положил рядом с листом бумаги смартфон, где было увеличенное фото разодранного конверта, из которого украли деньги. – Что скажете?

– Почерк разный, – сказала сидящая ближе всех Альбина Андреевна. – Даже я это вижу, Леша.

– Вот! – он поднял вверх указательный палец. – Что это значит?

– Это не тот конверт, – выдавил из себя Верещагин.

– Не тот, – Алексей счастливо улыбнулся. – Картина проясняется. И, кстати, Маргарита, извините, не помню вашего отчества, автоматически исключается из числа подозреваемых. Конверт подменила не она. Если только «кукла» не была изготовлена загодя. Но я пока склоняюсь к мысли, что преступник действовал в одиночку. Без сообщников. И «куклу» изготовил он сам. Потому что ему надо было поставить рядом со словами «восемь миллионов рублей» подпись Таисии Маврушкиной. Для достоверности. А он не мог знать, как будет выглядеть эта подпись. Преступник поставил этот крючок, – Алексей кивнул на вскрытый конверт, – перед тем, как подменить им другой, с деньгами. И сделал это, как я уверен, в туалете. Настоящий конверт незаметно сфотографировали. Это мог сделать любой.

– Так что насчет меня? – напомнила Терентьева. – Вы сказали, что не я это сделала. Значит, я могу идти? – она привстала.

– У меня к вам еще будут вопросы, – строго посмотрел на нее Алексей, – сядьте.

– Вы же видите, что я больна! – огрызнулась Терентьева. – Да еще всех вас могу перезаразить!

– А у меня восемь лямов свистнули! – напомнил Кит. – Сказано сидеть, значит, сиди. Никто не уйдет, пока Леха не отпустит.

Терентьева метнула на Маврушкина злой взгляд, но послушалась. Она отсела в сторону, достала носовой платок, потом отвернулась к стене, и, сняв маску, шумно высморкалась.

– Слава богу, все просто, – Леонидов тонко улыбнулся. – Сейчас каждый из вас прописью напишет «восемь миллионов рублей». Тот, чей почерк совпадет с рукой, писавшей на этом конверте, – он кивнул на «куклу», – и украл деньги. Задачка в одной действие, – не удержался он.

– А если писали левой рукой? – хмыкнул Верещагин.

– Не похоже, – серьезно сказал Алексей. – Уж поверьте мне, сыщику с огромным опытом. Когда пишут левой рукой, это выглядит иначе. Нет, писали правой. И не левша. Левши среди нас есть? – Все молчали. – Значит, подозрения ни с кого не снимаются.

– Дура, ты не видела, что ли, что это не тот конверт?! – накинулся Кит на жену.

– Подпись-то моя, – огрызнулась та. – И потом: кто что в тот день соображал?

– Резонно, – вздохнул Алексей. – Я помню, как нашел на диване папку с документами. Наталья, а вы помните, как чуть ее не потеряли?

– Да уж, – Трухина поежилась.

К большому удивлению Алексея никто не занервничал. Хотя он считал трюк с проверкой почерка блестящим.

Алексей выцепил взглядом помощницу Терентьевой, мышку в свитере, и сказал:

– Девушка, вы отсядьте. Вас в тот день здесь не было. Значит, вы от экспертизы освобождаетесь.

– Ты хочешь сказать, что я тоже должна писать эти буквы? – внезапно обиделась Альбина Андреевна.

Это была первая и пока единственная реакция на предложение Алексея провести почерковедческую экспертизу.