Вентиляция легких

– Обязательно, – серьезно сказал он.

– Ох, Леша, Леша, – покачала головой его риелтор. – Я уже жалею, что взялась тебе помогать.

Но Алексей уже полностью себя контролировал. Он больше не был «Лешей», и даже не был участником сделки. Он вообще забыл, что должен забрать отсюда, из банка, какие-то деньги. Он – сама объективность. Сыщик. Потому что преступник не только хитер, но и – великолепный актер. И он сейчас играет спектакль, стараясь отвести от себя подозрение.

– Кто первый? – он обвел глазами присутствующих.

– По кругу пускай, – оскалился Кит. – Хошь, с меня начнем.

Алексей подвинул в его сторону листок. Присутствующие, исключая Терентьеву, которая уже внесла свою лепту, их было одиннадцать человек, по очереди брались за ручку и выводили на листе бумаги слова «восемь миллионов рублей». А Алексей внимательно за ними следил. Никто особо не нервничал. Только Валентина Степановна перед тем как взять ручку, вопросительно посмотрела на Алексея:

– Неужели вы и меня, старую женщину, подозреваете?

– Если я подозреваю одну пожилую женщину, – Алексей кивнул на своего риелтора, – то почему я должен сделать исключение для другой? Пишите.

Верещагина перевела взгляд на сына, тот еле заметно кивнул, и она, поджав губы и демонстративно нацепив очки, принялась старательно, как школьница, выводить буквы.

Алексей уже занервничал. Никто из присутствующих себя не выдал. А он-то надеялся, что все сейчас и закончится. Что задачка, как он наивно подумал, и впрямь в одно действие.

– Кажись, все, – сказал Кит, с которого начали и к которому вернулся исписанный лист. Маврушкин ловким точным щелчком переметнул его к Алексею: – На, мент, смотри.

Алексей принялся тщательным образом сличать почерки. В переговорке повисло многозначительное молчание. Первым не выдержал Верещагин, решив, видимо, включить начальника.

– И? – спросил он.

– Вынужден признать, что ни один из вас не писал на этом конверте, – Алексей откинулся на спинку стула и кивнул на «куклу». Он был озадачен.

– И как сие понимать? – спросил Кит.

– Пока никак. Но я буду думать.

Маврушкин расхохотался:

– Ох, насмешил! Кто писал, тот и вор! А никто не писал! Нечистая сила!

– Сила может и нечистая, но облик у нее вполне человеческий, – серьезно сказал Алексей. – А если это сделал человек, то я его вычислю.

– Не много ли на себя берете, – криво усмехнулся Верещагин. – Лучше скажите, что дальше? День, он ведь не резиновый. У кого-то могут быть дела, – и он демонстративно посмотрел на часы.

– Речь идет о серьезной сумме, – одернул его Алексей. – Если мы не найдем деньги, будет суд. Сделку, скорее всего, расторгнут. Вы в этом заинтересованы? – Он заметил, как дернулась при этих словах Наталья Трухина.

– Я нет, – отрезал Верещагин и посмотрел на мать. Та поджала и без того невидимые губы.

– Есть еще один вариант, – Алексей посмотрел на Терентьеву. – Маргарита, а вызовите-ка сюда вашу помощницу. У которой ребенок заболел.

– Точно! – присвистнул Кит, – одной-то не хватает!

– Вам заняться больше нечем?! – закричала Терентьева так, что все невольно вздрогнули. – У нее ребенок болеет! Неизвестно чем, может и «короной»! И сама она, может, заразилась!

– Да неизвестно, чем ты болеешь! – высоким голосом взвизгнула Верещагина. – Ты тест-то на ковид сдавала?!

– Я в очках и в маске, между прочим! Очки защищают от ковида, это недавно по телевизору сказали! Специально для вас надела!

– Да ты без конца чихаешь!

– Я хоть сейчас уйду! Пожалуйста!

– Но мы должны проверить всех! – повысил голос и Алексей. – Я хочу, чтобы ваша помощница тоже приняла участие в почерковедческой экспертизе!

– Вы маньяк! – и Терентьева со злостью швырнула на стол свой мобильник: – Нате! Сами звоните!

Алексей пожал плечами и взял со стола смартфон:

– Как она у вас тут обозначена?

– Тезка моя, Наташа, – вмешалась Трухина. – Я помню, Рита еще желание загадывала во время первой встречи: мол, между двумя Натахами сижу.

Алексей стал скролить номера в записной книжке.

– Наташа, помощница. Она?

Терентьева молчала, спрятав глаза за дымчатыми стеклами очков. Вид у нее был злой. Алексей набрал номер. Ответили быстро:

– Рита, ты что-то хотела?

– Это не Рита, – сказал он. – Рита рядом сидит. Наташа, вы не могли бы сейчас приехать в банк? Мы сделку закрываем.

– Господи, неужели без меня нельзя обойтись? – раздраженно сказала женщина. – И кто вы такой, собственно, что звоните мне по Ритиному мобильнику?

– Я расследую кражу, – серьезно сказал Алексей.

– Кражу? Какую кражу? – насторожилась телефонная трубка.

– В одном из конвертов, которые мы забрали сегодня из ячеек, оказалась «кукла». Поэтому мы допрашиваем всех, кто принимал участие в сделке.

– Ну а я-то тут при чем?

– У меня к вам есть вопросы.

– А по телефону нельзя?

– Нет. По телефону нельзя. Необходимо ваше присутствие. – Женщина явно артачилась, и Алексей насторожился.

– О, Господи! У меня ребенок болеет неизвестно чем!

– Наденьте маску. Я тоже надену маску и поговорю с вами отдельно ото всех.

– А Риту я могу услышать?

– Это лишнее. Просто приезжайте.

– А если я не приеду?

– Тогда за вами приедет полиция. Украли серьезную сумму. Вы – свидетель. – Он чуть было не сказал «главная подозреваемая».

– Ну, хорошо, – нехотя сказала тезка Трухиной. – Лучше сразу от вас отвязаться. Я приеду.

– Сколько вам добираться?

– Не меньше часа. На моей машине муж уехал. Он же не знал, что мне сегодня приспичит в банк!

– Может, возьмете такси?

– И кто мне это оплатит?

– Я оплачу, – заверил женщину Алексей.

– Мне еще надо ребенка накормить.

– Наташа, я настоятельно прошу вас поторопиться. Чем больше вы артачитесь, тем больше у меня подозрений на ваш счет.

– О, Господи! – повторила женщина. – Ладно, я постараюсь побыстрее! – и дала отбой.

Алексей со вздохом вернул мобильник Терентьевой.

– А нам пока что делать? – хмуро спросил Верещагин.

– Директор обещал нас покормить, – бодро сказал Алексей. – Я сейчас напомню ему о его щедрости. Чайку попьем, бутербродами закусим, соберемся с мыслями… – он встал и потянулся.

«У меня есть час, – подумал он, обводя взглядом сидящих в переговорке людей. – У вора возникла острая необходимость в деньгах, в крупной сумме. Это зацепка. С одной стороны, кому они не нужны, деньги-то? С другой, чтобы решиться на кражу, должно случиться нечто из ряда вон. Потому что это риск. Что там ни говори, вор сильно рисковал. Ведь это банк! Куча свидетелей, повсюду видеокамеры. А если бы сайт Росреестра не подвисал? Но преступник на это пошел. Значит, приперло. Я должен поговорить с каждым. И в первую очередь с Китом. Потому что Маврушкин – тот еще жучила. Патологический лгун».

– Кит, можно тебя на пару слов? – позвал он.

– Допрос, что ли? – оскалился тот.

– Беседа по душам.

– Да не вопрос, – Кит поднялся. – Народ, расступись! Дай дорогу жертве произвола!

Шутка вышла неудачной, никто не засмеялся.

Кит – вор?

Именно эту задачку Алексею и предстояло решить.

– Где бы нам поговорить? – он огляделся. Они стояли в операционном зале, в котором опять прибавилось клиентов.

– У сортира есть закуток, а там диванчик. Может, туда? – предложил Маврушкин.

– Хорошо, идем. Я только напомню о бутербродах и кофе.

– Да, пожрать бы не мешало! – Кит хлопнул себя по животу, висящему над брючным ремнем, и хохотнул: – Трудовая мозоль.

Он был Алексею неприятен своей манерой поведения, пошлыми шутками, бахвальством, постоянным враньем. Но сыщик не должен быть предвзятым. Бывает, что преступники – общительные и приятные люди. Очаровашки. С честным взглядом и безупречными манерами. Что не мешает им быть ворами или даже убийцами. Поэтому Алексей взял себя в руки и сказал Маврушкину:

– Я уверен, что нам с тобой оставят бутербродов. А кофе, вон, – он кивнул на стоящий в углу аппарат. – Небось, не разоришься.

– А я халяву люблю, – Кит опять хохотнул.

– Вот о халяве мы с тобой и поговорим.

Алексей понимал, что разговор у них будет тяжелый. Один раз Кит уже обвел его вокруг пальца. Обида осталась. Алексей остановил банковскую девушку в белоснежной блузке словами:

– Нам обещали чай, кофе и бутерброды. Мы потерпевшие. Разбираемся, куда пропали деньги из вашего хранилища, – подчеркнул он.

– Я сейчас узнаю, – девушка развернулась и скрылась в катакомбах служебных помещений.

– Дождешься от них, – проворчал Кит. И направился в угол, к диванчику.

Алексей следом. Они сели. Повеяло прохладой, здесь, в просторном и относительно безлюдном помещении было не так душно, как в забитой людьми переговорной.

– Чего хотел-то? – Кит смотрел на него ласково, с прищуром. Сама честность. Но взгляд все равно хитрый.

– Давай начистоту. Первый кого я подозреваю – ты.

– Я?! – Кит вскочил. Алексей поморщился: придется переждать бурю. – Леха, да ты что?! Мы ж с тобой соседи! Пили-ели сколько раз за одним столом! Ты меня не первый год знаешь! Это же у меня восемь лямов свистнули! Я – потерпевший! – Кит ударил себя кулаком в грудь. – У меня, можно сказать, жизнь рушится! Я без этих денег не могу! Хоть в петлю лезь! Да я только о них и думал в последнее время! Друг, называется!

– Сядь, – жестко сказал Алексей. – Хорошо сыграл. Зачет.

– Кто сыграл?! Я?! – Кит все-таки сел. – Ну, ты даешь! Нашел, кого подозревать, – теперь у него был вид, как у обиженного ребенка.

– Напомнить тебе кое-что? Летом у тебя якобы угнали машину. Я знаю, что ты получил страховку.

– Так ведь угнали!

– Если ты и дальше будешь врать, я скажу, что вор – ты.

– Да нет у меня этих денег! Мамой клянусь!

– Дешево же ты ценишь свою маму. А она у тебя хорошая. Внуков любит, с женой твоей ладит. А какие у нее соленья? Закачаешься. Я ел, – спародировал он Лукашина из «Иронии судьбы». Кит играет, и ему не грех поиграть. Алексей пытался стать зеркальным отражением Маврушкина, чтобы понять: он или не он?

– Хочешь, здоровьем своим поклянусь? – честными глазами посмотрел на него Китушка. – Чтоб у меня нашли рак, если я взял эти деньги!

– Допустим, я тебе поверил. А что с машиной?

– Ну, каюсь: соврал, – Маврушкин отвел глаза и вздохнул.

– Где она?