Девочка ректора

Кажется, я... сомневаюсь?

Свободная мужская рука неторопливо скользнула под куртку, обдавая заледеневшую кожу жаром.

— Совсем замерзла, — почти прошептал он, продолжая согревать мое тело своим. — Такая хрупкая. Так откуда же в тебе… силы противиться?

Его ладонь легко прошлась по позвоночнику и почему-то замерла на пояснице под майкой. Я невольно подняла голову, желая понять, что заставило ректора остановиться.

И... наткнулась на пылающий взгляд синих глаз. Как же все-таки красиво...

Он приоткрыл рот, не в силах сдержать тяжелое дыхание.

— Это... — прочистил неожиданно охрипшее горло, — даже лучше, чем я представлял.

Представлял что? Меня?

Теперь и мое дыхание сбилось.

— О, девочка... — Он прикрыл глаза, словно от удовольствия. — Ты даже не подозреваешь, насколько прекрасна, когда не боишься...

Боюсь? Ой, погодите-ка... Я же совсем забыла!

— Нет-нет-нет, — разочарованно прошептал он, теснее прижимая меня к себе за талию. — Только не страх снова.

— Я не могу принять ваше предложение, — выдавила я. — Не позволю растоптать мою мораль даже ценой жизни.

Холодная ухмылка вновь вернулась.

— Даже не выслушаешь условия сделки? — Ректор невесомо провел пальцем по моей щеке. — Думаю, ты удивишься, когда узнаешь, какую низкую плату я готов предложить за твое будущее.

Моя решимость снова пошатнулась.

— Разве все не очевидно? Вы захотели студентку, а она посмела вам отказать...

Снова этот хищный прищур:

— Не считаешь, что с твоей стороны весьма самонадеянно полагать, что, оставаясь в здравом рассудке, я мог бы захотеть такую как ты?

Вопрос привел в чувство, словно пощечина.

— Но ваши действия...

— Сейчас я просто пытаюсь тебя согреть. Не то скоро мне станет не с кем заключать сделку, — равнодушно объяснил он.

Сложно поспорить. Мне определенно стало теплее в его горячих объятиях. Будто кровь, согретая его ладонью на пояснице, разносила тепло под кожей.

— Не стану отрицать, мое тело откликается на твое присутствие. На уровне инстинктов. Все-таки ты — особь женского пола, к тому же весьма привлекательная. Да и звуки, что издает этот милый ротик, мне по нраву. — Будто иллюстрируя свои слова, он слегка надавил пальцем на мою нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. — Ты весьма любопытная личность: талантливая, настоящая... живая. Не считая того, что за маской вежливости прячешь свои негативные чувства. Но умом я понимаю, что ты сумасшедшая. А я достаточно разумен, чтобы не связываться с блаженными.

Я была сбита с толку его сомнительными комплиментами вперемешку с оскорблениями.

— Тогда не понимаю, что еще вам от меня может быть нужно? Мне нечего предложить, — голос повысился от волнения.

— Я не собираюсь просить много. Тогда кроме удовлетворения потребностей плоти я получу от тебя лишь страх. А это не совсем то, чего мне бы хотелось. ­— Он наконец посмотрел мне в глаза. — Как я и говорил ранее: хочу лишь прикасаться к тебе.

Э-э-э... Что? То есть, в каком смысле?

— Все, что от тебя требуется — это позволить мне прикасаться к тебе всегда, когда я того пожелаю. И тогда ты сможешь вернуть свою жизнь.

И это еще я сумасшедшая?

— Типа держаться за ручки?

— Любого рода тактильный контакт. — Мистер Артонт прижал меня крепче, видимо, ощутив, как мое тело вновь напряглось в протесте. — Скажем, без... проникновений.

Несмотря на странное содержание предложения, тон ректора оставался по-деловому строгим.

Зачем ему это? Какая-то ловушка? Я сейчас соглашусь, поверив в его невинные намерения, а потом...

— Не стану лгать, изначально я собирался попросить много больше. Так сказать, объединить приятное с полезным. Но, оценив твою неадекватность, поумерил свой пыл. Чего доброго, еще самоубьешься от отчаяния.

А, ну это многое объясняет. Не захотел спать с ненормальной. Но зачем ему... трогать эту ненормальную?

— Вы что-то недоговариваете? Не может быть все так просто.

— Я и не сказал, что будет просто. Однако сразу предупредил, что цена, которую я предлагаю за твою жизнь... так скажем... ниже рыночной, — ухмыльнулся он.

О, так у него и чувство юмора имеется. Правда, такое же холодное, как и взгляд.

— Есть пара условий, — продолжил ректор, и я затаила дыхание в ожидании подвоха. — Первое: ты не имеешь права отказываться. Я позвал — ты идешь. И второе. Никакого страха.

Меня взбесило последнее условие. Я что же, машина какая-то, чтобы отключать свои эмоции?

— Злость тоже не подходит, — одернул он меня, будто читая мысли.

— Зачем вам это?

— Назовем экспериментом, — коротко ответил ректор, никак не проясняя ситуацию.

Я недовольно нахмурилась.

— Представь, что я тяжело болен. И только ты способна помочь мне исцелиться, — оскалился он. — Отличницам вроде тебя это, наверное, должно помочь принять решение.

— Не собираетесь объясняться, — констатировала я.

— Даже если расскажу — ты не поверишь. А если поверишь, я буду вынужден тебя убить. Поэтому просто будь хорошей девочкой и перестань задавать вопросы.

— М-мне нужно время на принятие решения, — попыталась я выпросить отсрочку, чтобы взвесить все «за» и «против».

— Хорошо, — удивил ответом ректор, — даю тебе десять секунд. Время пошло.

Он разжал объятия, будто оставляя мне последнюю возможность сбежать.

Так, какие у меня еще есть варианты?

Попрощаться со своими планами на жизнь, прийти на поклон к тетке, остаться изгоем в собственном доме, устроиться на работу в какой-нибудь гипермаркет, похоронив мечты стать музыкантом... Подрабатывать в клубе в надежде заработать на переезд, продолжать не высыпаться и гнобить себя за то, что одним ледяным утром я отказала своей жизни.

Я боюсь этого человека, но...

— Я согласна.

Глава 8

С нашей последней встречи, когда я сама толком не поняла на что согласилась, прошла уже пара дней. Ректор ни разу не вызвал меня для исполнения договора, наспех подписанного в машине сразу после моего устного согласия. Вернее, он вовсе исчез из поля моего зрения. Однако я не могла отделаться от странного ощущения, будто теперь он наблюдал за мной, где бы я ни была.

Что я наделала? Даже толком не прочитала этот чертов договор! Такое чувство, будто душу дьяволу продала. Еще это нервозное предвкушение с ума сводит.

— Ректор... — выхватила я из разговора родственников в кухне и вздрогнула, затаив дыхание.

Прислушалась.

Очевидно, Лорейн была чем-то очень раздосадована. Я подкралась к двери, ведущей в столовую, желая понять как связан ректор с печалью тетушки.

— Я так старалась, но он остался непреклонен! Никакие доводы не помогли его убедить! — сетовала она. — У меня еще есть немного времени в запасе. А значит, я не сдамся! Он просто обязан присутствовать на нашей вечеринке! Я собираюсь отправиться к нему с корзиной фруктов и лично вручить официальное приглашение. Ни один уважающий себя джентльмен не посмеет отказать даме при таком раскладе!

Я облегченно выдохнула. Он не придет. Значит, по меньшей мере, одной проблемой в Новый год будет меньше.

Ну-ну, Лорейн! Наш ректор — крепкий орешек. Непохоже, чтобы он был из тех, кто легко меняет решения.

***

Я стояла за кулисами в ожидании своего выступления. Нервно поглядывала на часы, будто это должно было помочь успеть на работу.

Рождественский концерт... Для кого-то праздник, а для меня — сплошная морока.

Я нервно теребила складки черного платья, осторожно выглядывая из-за ширмы и пытаясь найти глазами лишь одного зрителя. Вот он. В первом ряду. Беспристрастно смотрит на сцену, словно там не танцует дюжина девушек с хореографического факультета.

Все желают понравиться новому ректору, кроме меня. В академии только и разговоров, что об этом мужчине. Так почему же ему понадобилась именно я?

Луизу он отчислять не стал. Вернее, будто и вовсе не заинтересовался ее персоной, проигнорировав то, что она тоже нарушила устав. За что же мне такое счастье?

Стен встал рядом.

— Нервничаешь, будто впервые на сцену собираешься.

— Если эти бабочки сейчас же не прекратят порхать по сцене, мы начнем отставать от графика. И весь мой план по телепортации на работу пойдет под откос.

Не говорить же, что сейчас я нервничаю из-за присутствия того мужчины в зале.

— Кстати, — я выудила из кармана широкой юбки купюры и протянула другу, — спасибо, что выручил.

— Уже?

— Я нашла, — солгала, не имея возможности сказать правду. — Видимо, они завалились под кровать, когда я переодевалась после работы. А пару дней назад полезла за бабушкиной кулинарной книгой и... нашла вот.

Зачем я оправдываюсь?

Когда после подписания договора я упомянула о деньгах, мистер Артонт отмахнулся, сказав, что их можно считать чем-то вроде моральной компенсации. Конечно, такой расклад меня не устроил. В итоге мы сошлись на том, что я получила отсрочку на возмещение долга.

— Ну, ни пуха, — пробормотал Стен, слегка подталкивая меня вперед.

Что? Уже? Наконец-таки. Думала, эти клуши не собираются заканчивать.

Отбросив лишние мысли, я прошла по сцене и, усевшись за рояль, принялась поправлять микрофон. Похоже, новый ректор сразу взялся за дело. Технику прикупил, вот и микрофоны стали беспроводными. Интересно, он наблюдает за мной с тем же безразличием, что и за остальными выступавшими?

Эй! Что мне за дело до его реакции?

Ладони вспотели от навалившегося волнения. Делая вид, что наспех расправляю складки платья, я промокнула руки о подол. Нужно успокоиться, как первокурсница какая-то! Надо вспомнить что-то, что помогает отключиться от внешнего мира.

«Ло-ли-та...» — нараспев, словно музыка в моей голове. Кажется, я даже глаза прикрыла, прокручивая в мыслях бархатистый тембр.

Пальцы сами нашли нужные клавиши и словно добавили аккомпанемент к чарующему голосу, слышимому лишь мне.

Я открыла глаза, продолжая играть вступление, и меня вдруг осенила не очень хорошая догадка: на микрофоне не светился диод включения. Черт, я так разволновалась, что упустила примитивную мелочь. Микрофон не работает?

На секунду прервав аккорды, но продолжая заполнять тишину основной мелодией, я щелкнула переключателем. Спасительная лампочка не загорелась, и я снова повернула рычажок.

Это же надо? Запороть итоговое выступление года, из-за которого я, кстати, еще и на работу опаздываю! Правильно Стен предложил, нужно было в обморок свалиться. Глядишь, хоть позора избежала бы.

Ох уж эта неудачница!

Нажав педаль рояля, я поняла, что под пяткой что-то есть. Провод? Волшебно. Микрофон не беспроводной, а все тот же. Просто, похоже, какой-то идиот выдернул шнур.

Прерваться, полезть под рояль за проводом, достать и как ни в чем не бывало заиграть с начала? Нет уж, я от стыда потом шевелиться не смогу, не то что петь. Вступление заканчивается, необходимо что-то предпринять!

Синдром отличницы не позволит исполнить номер лишь наполовину, а петь вживую в таком большом зале, надеясь только на акустику, и вовсе бесполезно.

Внимание привлек блеск, просочившийся из-за сетки злосчастного микрофона. Я бросила взгляд на лампочку. Она лениво разгоралась голубым светом.

Как так? Видимо, я что-то напутала? Вот была бы хохма, если бы я полезла за проводом, а он оказался от софитов... Как же хорошо, что микрофон заработал!

Я мысленно выдохнула. Чудесное решение проблемы, помогло моментально сбросить напряжение. Уже в следующую секунду я запела. Видимо, совсем забывшись на очередном проигрыше, я бросила неосознанный взгляд на первый ряд.