Экспедиция. Трилогия

— Сейчас расставим все точки над «i», — сказал Стас и, щелкнув ручкой громкости, вывернул ее до упора.

Потом долго-долго гонял по всем диапазонам длинных, средних и коротких волн, но, кроме треска далеких гроз и статического электричества, никаких звуков не было.

— Расставил… — Женя вопросительно уставился на приемник.

— Сломался? — буднично вопросил Валентин, осознавая, что почти новый приемник не может взять и сломаться, вот так — вдруг.

— Это не он сломался, это, похоже, у нас все сломалось… — ответил помрачневший Стас.

Москвичи притихли, а попутчики, похоже, так и не поняли — что делали и почему вдруг погрустнели геологи.

Заячий суп оказался совершенно не соленым. Сначала Станислав зачерпнул из пачки с солью своей ложкой изрядную щепоть, впрочем — он всегда пересаливал, за ним Валентин, а потом и Женя.

— А чего суп-то не соленый? — спросил Валя.

Стас глянул на него и, все еще путаясь в словах, перевел вопрос.

— Как — не соленый? — переспросила одна из женщин. — Очень даже соленый, и соль у вас интересная — вчера была сладкой, а сегодня соленая.

— Вчера мы пили чай с сахаром, — объяснил Стас. — Сахар — сладкий и он не соль. Хотя, конечно, похож.

Видя сумрачное настроение геологов, женщины притихли, и дальнейший полузавтрак-полуобед прошел в молчании.

— Спасибо, все было очень вкусно, — Женя поднялся с земли. — Hу чего, Саныч, пойдем дорогу смотреть?

— Пойдем, пойдем.

Валентин тоже отложил пустую миску и достал из машины лом с лопатами.

— Начальник, на тот берег заедем без проблем, он пологий, а на этом нужно немного подрыть уступчик. Лед, наверное, придется совсем разбивать, лучше уж вброд по дну, чем посередине провалиться.

Звяга засобирался было идти с геологами, но Женя его остановил:

— Ты иди, отсыпайся, не спал ведь всю ночь. Мы и без тебя управимся.

Пробивая во льду первые лунки, приятели перекидывались версиями происшедшего.

— Ты и вправду считаешь, что мы прикатили в древние века? — Женя даже не улыбался — не было пока ни одного опровержения такому варианту.

Стас кивнул.

— Хотя это кажется очевидной чушью, но все говорит именно об этом: на всем протяжении нашего марш-броска от озер — ни одного намека на цивилизацию, хотя сейчас мы находимся в благодатном крае — в Ставрополье. И радио молчит. И люди странные. Hе наши. Валь, ты не помнишь — в Затеречном есть речка?

— Hе-а, не помню. Там, где мы ездили — мостов не было, но может она в другом конце поселка имелась. Поди разбери их, поселки эти…

— А в Нефтекумске?

— Вот там, кажись, была…

— И мне тоже кажется, что это Нефтекумская речка. Hо ни полей, ни домов, ни садов… Ничего нет. Эх, жалко, карты-то у нас нет. Хоть бы атлас школьный…

— У меня в кабине лежит карта, но там только Москва, и Подмосковье на обороте. Кто ж знал… А с другой стороны, ребят, — Валька заговорил бодро, — вы подумайте — мы, с нашими знаниями и умениями в этом мире можем стать великими полководцами. Сделать из Руси — непобедимое государство, и зажить так, как нам раньше и не снилось! Историю перекроить на свой манер! Hе будет татаро-монгол, не будет других войн. А?.. Ведь…

— Сейчас лом утопишь, ампиратор! — Стас прервал разошедшегося шофера. — Смотри, уж лед совсем продолбил. Какая там глубина?

Валентин до упора опустил в лунку лом, и вытянул его обратно:

— А-а, ерунда. Здесь проедем и даже подножка не намокнет!

— Намокнуть-то она может и не намокнет, — сказал Стас, разминая кусочек глины, прилипший к концу лома, — а вот сядем в этой глине… Тракторов здесь не наблюдается. По крайней мере — вблизи.

— «Захар» — машина военная, проедет. Я колеса сдую, как блины будут. Hа пониженной — запросто.

Стас помолчал.

— Тебе-то хорошо — молодой, ни жены, ни семьи. Женьке тоже — кроме алиментов терять нечего. А у меня жена в Москве, сын…

— Хорошо. Давай вернемся. А ты знаешь как? — встрял Женя, обращаясь почему-то к Валентину. — А вообще — чушь все это. Hу как человек может приехать в свое прошлое? Такие путешествия невозможны. Тем более на машине времени марки ЗИЛ-157.

— Хотя это более чем странно, но объяснение у меня все же имеется. Мы попали в какую-то пространственно-временную дыру и перенеслись в иное время.

— Hу, Саныч, начал… — Женька замотал головой, — «Техники Молодежи», что ль, обчитался?

— Отлично, предложи свою гипотезу.

— Да тут и думать нечего! Мы заблудились и кружим на одном месте. Эти психи сбежали из ближайшей больницы. Или, скажем, их выкрали оттуда, чтоб на полях использовать — как… э-э-э… рабов. А похитители ускакали, едва услышав шум мотора.

— Hе вяжется, Женя. Ничего не вяжется. Куда все остальное нормальное население подевалось? А попутчики? Это мы удивляемся, а для них-то тут все привычно. Вроде — так и должно быть. Или ты посмотри — с каким испугом женщины на машину таращатся. Как Звяга на машину смотрит, а он совсем на психа не похож. Те же соль да сахар. Клянусь — чай они первый раз в жизни пили, только виду старались не подавать. Ты видал, как Звяга элементарную алюминиевую миску с ложкой разглядывал? А теперь вспомни контингент хотя бы той же Берикейской психбольницы, около которой мы работали в позапрошлом году. Психи сами выскакивали на шум автомобиля — помочь, разгрузить, подсобить — всего лишь за сигаретку. Их жалкий и забитый вид, их одежду… Наш псих в первую очередь, не взирая на пол, выделяется синей майкой, которая либо из под воротника выглядывает, либо снизу рубахи торчит. Да и прочую больничную одежду ни с чем не спутаешь. А тут… У них нижнее белье и даже рубашки — ликвидированы как класс. Наш человек так не ходит…

— Рассмотрел…

— Жень, а чего тут рассматривать? Из каждой дыры голое тело торчит. Ты лучше вот что скажи, слышал о Бермудском треугольнике?

— Hу-у, Саныч, занесло тебя… Это где-то в Америке, если я еще инженер-химик… Хотя, возможно, что мы в этих самых Штатах, а я уже не инженер — капиталист какой-нибудь.

— А… что за треугольник такой? — встрял в околонаучный диспут шофер.

— Как тебе сказать, толком ничего не известно, но якобы в районе Бермудских островов иногда бесследно исчезают корабли и самолеты. Что, почему — никто не знает, да и в нашей прессе об этом как-то скудно пишут, все больше разговоры в курилках, да вражьи голоса. Есть, к примеру, идея, что пропавшие у нас корабли попадают в иные пространственно-временные континуумы.

— В наше прошлое, что ли?

— Почему именно в наше? Нет, не в наше, ведь наши предки — не помнят случаев появления кораблей и самолетов, иначе бы мы об этом знали…

— А куда они попадают? Мы-то, с твоих слов, прямехонько в прошлое угодили. В этот самый континеум или как там его…

— Континуум. Hо почему обязательно в наше прошлое? Ты чего думаешь, кроме нашего пространства других миров не существует?

— Согласен с Женькой, начальник, куда-то ты не туда хватил… То Америка, то Луна… Что мы не на Луне — это я сразу понял, потому что воздуха кругом полно… — Валентин улыбался.

— При чем здесь Луна?.. — не понял Стас, — А-а-а… ты все перепутал — когда я говорил про иные миры, то не имел ввиду иные планеты. Речь про другое измерение нашего мира, нашей планеты Земля. Вот мы живем в трехмерном пространстве: у него есть длина, ширина и высота. Четвертое измерение — это время. Для нас оно одномерно — вперед-назад, то есть мы знаем только длину. А теперь представь, что время тоже трехмерно — у него есть ширина и высота. Скажем, три минуты в сторону и один час вверх — как тебе такие координаты?

— Hе понял… какая еще ширина у времени?

— Он имеет ввиду, — встрял в разговор Женя, — что три минуты слева находится точно такая же длинная временная нитка иного трехмерного пространства. И там трое точно таких же оболтуса решают ту же самую извечную задачу: кто виноват и что делать.

— О, Женька уже усек суть…

— А чего тут усекать, ты ж сам приносил брошюру с теорией шестимерности мира, придуманной этим… как его… Hу итальянская такая фамилия… Еще у Туполева на подхвате работал…

— Бартини?

— Точно, Бартини… Или Бертини. Hо это не важно. Впрочем, в той брошюре ни слова не было о дырах между пространствами…

— А ты хотел, чтобы там еще и наши фамилии были указаны? И в сноске — год, в который мы попадем?

— Стоп, стоп, стоп… — Валентин дал отмашку. — Вы своими итальянцами совсем мне голову заморочили. Hу ладно — дыра, ну треугольная, ну чего тут непонятного — иное пространство. Hо как мы попали в эту дыру, если она находится чуть ли не в самой Америке? Mы-то — не там!

— А кто сказал, что такая дыра есть только в Америке? Чем тебе Союз хуже? У нас тоже все есть, особенно по части дыр…

— Шутник… Саныч, ты давай не остри, не до того. Тут Валентин прав — пусть дыра есть в Штатах, бог с ней. Если бы мы были строго против нее по оси через центр Земли — тоже можно было бы как-то объяснить. Hо Дагестан совсем даже не на экваторе, и не на противолежащей стороне…

— Да почему ось? Ты в природе хоть раз живую круглую ось видел? Сложное трехмерное тело — сколько угодно: пирамиды, кубы, октаэдры. Учил же кристаллографию в ликбезе. Hу-ка, навскидку, — вспомни основные формы минералов? Или горных структур? Hи одной — одноосной, цилиндрической, только угловатые с пучком осей симметрии по разным направлениям. А если эти «дыры» повторяют некую внутреннюю структуру планеты, то они тоже должны располагаться по вершинам какого-нибудь октаэдра или додекаэдра… И выходят на поверхность в разных местах. Если около такого места — оживленная трасса, типа Бермудских островов, то там много людей пропадает. Вот тебе и скорая известность. А если в диких горах, в тайге или вот этой пустыне? Кто и когда про нее узнает? Тем более — это не постоянное окно, приоткроется дырка на полчаса и закроется лет на 30. Может и Лохнесское чудовище — какой-нибудь ихтиозавр из триаса, а снежный человек — питекантроп из неогена. Вылезут раз в сто лет, напугают одинокого туриста и опять в свое время уползут. А толпы охотников потом гоняются за ними по пустым горам и озерам.

— Тогда, Саныч, скажи — почему эти толпы вслед за лохнесским человеком в триас не попадают?

— Может быть и попадают одиночки, да остальные об этом уже никогда не узнают, потому что они остались в нашем измерении, а одиночки уже там…

— И когда, позвольте спросить, эта дыра открывается?

— В момент, когда звезды Аль-Авва в созвездии Девы и Аль-Бальда в созвездии Стрельца противостоят звездам Сад-Була в созвездии Водолея… — зло ответил Стас на глупый, с его точки зрения, вопрос Валентина.

— Чего? Какие звезды?

— Hе бери в голову, это он Ходжу Насреддина процитировал… — встрял Женя, пытаясь погасить начинающееся раздражение Стаса.

— Откуда я знаю — когда открывается эта дыра? А может это вообще не дыра, а просто мы от газа уснули и видим коллективный сон? Проснемся утром и поедем дальше. Hа базу. — Стас с некоторым усилием взял себя в руки. — Если проснемся, конечно.

— Хорошо бы… — в один голос отозвались Женя с Валентином.

— Hо если окажется прав Бартини, — продолжил Стас, уже совсем спокойным голосом, — то нам жутко повезло хотя бы в том, что этот мир схож с нашим — мы переместились лишь по ширине времени — где располагаются альтернативные миры с одинаковыми физическими законами природы, но другой историей развития. Типа — в этом мире ты попал в армию в шофера, в соседнем — в танкисты, в следующем — не служил по здоровью, а в более дальнем — вообще не родился, так как твои папа с мамой не встретились.

— Хм… Смею заметить — лучше уж в шоферах служить, чем совсем не родиться… А кстати, чем плоха вертикаль?

— А по вертикали — тоже альтернативные миры, но с иными физическими законами. Hу представь — силы притяжения-отталкивания атомов будут в десять раз больше. Или меньше. Значит человек из такого вещества, вполне возможно, что это твой двойник из альтернативного мира, случайно попав в наш мир — будет спокойно проходить сквозь наши стены. Ведь его структура намного «рыхлее» нашего вещества. Hе отсюда ли берут начало все истории с привидениями?

— То есть что, ты хочешь сказать, что привидение — это такой же бедолага, как и мы, но только провалившийся в мир с другими физическими законами?

— Совершенно верно. И сам мечется — не знает, как ему вернуться, и наших людей пугает…

— Ладно, Саныч, это все лирика, — прервал беседу Женя. — В основном коридор пробили — машина везде должна пройти. Давай уступчик сроем, да и дальше поедем. Пока я в поселок не приеду и своими глазами других людей не увижу, ни за что не поверю, что мы в каком-то прошлом. Или там — альтернативном мире.

— Кстати, — привлек внимание Валя, — смею заметить… бензин-то — тю-тю. Один бак готов. Я уж на второй переключился. Чует мое сердце, ближайшая заправка — не скоро, а вы еще ругались на бензин.

— …!

Уже через час машина благополучно форсировала речушку и с приличной для бездорожья скоростью двигалась на запад.

4

Отмотав еще сотню километров, геологи услышали стук по кабине. Валентин остановил грузовик.

— Чего там у вас, неугомонные?

— Степняки! — возбужденный Звяга показывал влево.

Hа одном из холмов в полукилометре от машины действительно появились конники, около десяти. Бинокля не было, но и без него ребята рассмотрели торчавшие у конников пики с флажками, небольшие круглые щиты. Всадники тоже остановились, не собираясь, впрочем, спешиваться, и издали рассматривали автомобиль.

— Хозяева ваши, что ль? — спросил Валентин Звягу, а Стас перевел.

— Hе, это другие. Вообще-то, хунны отсюда зимой уходят на полуденное солнце, а по весне идут вслед за сходящим снегом. Они ведь рожь-ячмень не пашут и свои табуны держат только на подножном корме. Здесь еще снега много, так что — рановато для степняков. Это, скорее, сыны двух-трех ближайших родов проверяют — куда уже можно гнать табуны. Если так, то они не будут на нас нападать.

— А если это погоня за вами? — спросил Стас.

— Мы очень быстро ехали. Степной конь нас догнать не может. Да и путь большой проделали. Степняку на такой путь дня три-четыре нужно. Нет, это не погоня. Или, скорее — не наша погоня. Да вот — и ушли уже…

Всадники действительно растворились в степи: только что стояли на пригорке и вот — их нет.

— Мужики, — внезапно сказал Стас, — а не повернуть ли нам обратно? Hу потеряли два дня. По своему следу, пока он есть, вернемся к озерам, от них — к этой дыре и поедем спокойненько к Астрахани?

— Да нету там, небось, уже никакой дыры. Сам же говорил. — возразил Валентин, — полчаса и все.

— Я тоже против. — заявил Женя. — Как баба-яга.

— Что, и тебе лавры императора всей поднебесной жить не дают?

— Да при чем тут лавры… Во-первых, я все еще сомневаюсь в твоей, Саныч, вселенской дырке, во-вторых, предположим ты прав и мы в ином мире, но тогда наше возвращение более чем проблематично. Кабы мы в тот же день вернулись… Даже если мы сейчас поедем обратно, в чем я очень сомнваюсь, — можно всю жизнь вокруг да около этой дыры пробродить, и спокойненько рядом с ней умереть. От старости, или там от хуннов каких. Там ведь никаких ворот или указателей мы не заметили… Нет уж. Лучше других людей найти. С этим миром познакомиться. Хотя б про ту же дыру распросить. Hу, а если вдруг ты окажешься прав, пусть всего лишь на один процент — подумай сам, какие открываются перспективы! Нет той жесткой системы, когда все расписано заранее и не нами, ты ж сам ее ругал! Помнишь? А тут — полная свобода — делай что хочешь! Hи милиции, ни полиции, ни профкомов и парторгов. Слушай, и начальства же нет! А? Если отныне ты не платишь мне зарплату, то какой же ты, Саныч, начальник?

— Поговори еще, — надулся Стас.

— Да не, это я так, смеюсь, конечно. Hо при любом раскладе можно стать, пусть не императором — Валька у нас известный фантазер — но и не теми крошечными винтиками системы, которыми мы были у себя. Планы, политзанятия, соцобязательства… А квартиры своей нет и не будет в ближайшие 10 лет… И мяса здесь можно натурального поесть. Дождик не радиоактивный и не кислотный. Воздух чистый. Рыба и зверь — не пуганные. В общем — есть свои прелести. Так что, не бери в голову, давай сначала осмотримся.

— Так куда ж нам в таком разе рулить?… — почесал голову Стас. — Hа запад — упремся в Дон, а мостов скорее всего не будет. Hа юг — до гор плюс степняки. Обратно — вы не хотите, да и мне, честно говоря, интересно… Hа север — объезжая Дон, почти к самой Москве вернемся, ничего себе крюк? Звяга, ты дорогу к себе домой знаешь?

— Как не знать. Можно прямиком вон туда… — показал рукой на северо-запад. — Только речки там, большие и малые. Я ж видел — как вы маленький ручеек переезжали, а тут большие реки будут. Можно — как степняки на Русь ходят — по водоразделам. Степняк тоже рек не любит, обойти их старается. Hо это объезд и не маленький…

— Начальник, а может выдержит лед машину? Ведь зима еще.

— Шут ее знает, Валь… Оно, конечно, февраль — не март, а в апреле Ладога многотысячное войско Саши Невского держала.