Экспедиция. Трилогия

Вот тут опешил Стас. Видимо, он по какой-то причине ухватил суть, и услышанное здорово поразило его, хотя стоявший рядом Евгений не понял ничего.

— Hу и кто они, калмыки или даргинцы? — спросил он у Стаса.

— Точно не даргинцы, и уж никак не калмыки. Hе дагестанцы вообще… — Станислав выглядел ошарашенным. — Он сказал, что не понимает нас. Постой-ка…

И сам произнес фразу на странном языке, тщательно подбирая слова. Он путался в отдельных звуках, повторялся, по ходу что-то вспоминал… Тем не менее — тут он попал в самую точку, пленники поняли его и дружно закивали головами, а Стас удивился еще больше.

— Так, сейчас… Вы тут полежите пока, нам нужно за ножиком сходить, чтобы ваши веревки разрезать, — сказал Стас уже по-русски, без перевода, и вывел Женьку за рукав из юрты.

— Hу че там? — крикнул Валентин из кабины грузовика.

— Сиди где сидишь, заведи мотор — мы сейчас к тебе подойдем… — крикнул Стас и повернулся к инженеру. — Жень, ты знаешь, на каком языке они говорят?

— Hу, дагестанский какой-нибудь. Мало ли народов в Дагестане? Наречий, небось, тонны…

— Нет! — Стас выглядел возбужденно-ошарашенным. — Hа древнеславянском! Таком древнем, что «Слово о полку Игореве» — современный язык, по сравнению с этим…

— Да ну тебя… Hе может быть. Сам откуда знаешь?

— А вот помнишь, я тебе рассказывал про тетку-филолога, которая занималась всяческим реконструированием древних языков? Некая Любовь Федорова?

— Саныч, ты слишком много хочешь от моей памяти… это в молодости — когда ты в историю влез, что ли?

— Именно… лет десять тому как. Неужели я тебе про нее не рассказывал?..

— Hе помню. Hу и что?

— Совершенно замечательная тетка, надо заметить. И она написала по группе славянских языков здоровенную монографию… начиная с первых упоминаний об этих языках. Там у нее целый словарь был — как речевые обороты менялись, и вообще…

— А ближе к делу? Причем здесь тетка?

— Так они именно на том языке говорят, что был в книге описан…

— Ты что хочешь сказать, что они, как и ты — купили эту книжку, выучили древнеславянский и теперь хотят на нем изъясняться?

— Да не было ее в продаже, в том-то и дело… не пропустили монографию. Hе издали. Мол, не может такого быть, чтобы русский язык из каких-то некрасивых хрипов и рычаний появился. В итоге — и работу не посчитали за работу, и из науки… того. Когда я с ней познакомился — во дворце пионеров исторический кружок вела. А я у нее эту работу выпросил на время — пришлось под угрозой потери головы обещать, что в целости и сохранности верну… Вот и получается — изучал. Даже кое-что выписывал. Правда, знаешь — это не совсем тех пленных бедолаг язык… но очень близко. Hу, как мы с украинцами — говорить не можем, но понять суть — понимаем. Корни одни, словообразование похоже, а словарь и значения несколько отличаются.

— Тебе б филологом быть, как той тетке. И чего ты, Саныч, в геологию полез?.. — Женька покачал головой. — Древнеславянский… Hу и? Что делать будем?

— Что-то тут странное. Может это психи? Из психбольницы? Свихнулись на почве истории, как считаешь, может такое быть? Их, видать, санитары отловили и обратно в больницу везут.

— А чего санитары от нас удрали? Куда-то ты, Саныч, не туда мыслишь, пойдем получше их расспросим.

— Я и хочу расспросить, но, знаешь что… Ты сначала иди и оба ружья расчехли. Hа всякий случай.

— Ммм… Понял. Сам к ним пойдешь?

— Сам — если у них бзик в тяжелой форме, то на нормальном языке они все равно говорить не будут. А язык только я знаю. Ты стой на улице, а Валька пусть возьмет второе ружье и сидит в машине. Да мотор чтоб не глушил.

— Может второе ружье сам возьмешь?.. — Женя посерьезнел.

— Hе, не надо. Да и неудобно как-то. Их повязали, а мы тоже с ружьями. Хоть и психи, но все же…

Солнце почти закатилось, уже в начавшихся сумерках Стас, а за ним Звяга и женщины вышли из юрты. В полный рост все они оказались на голову-полторы ниже даже Жени, который на пару с Валентином напряженно всматривался в своего начальника: о чем же они там договорились и куда теперь ехать?

— Валь, там у нас в кузове с какой стороны спальники лежат?

— Эта… по правому борту, а что?

— Пусть лезут в кузов, под брезент. Нам теперь в любом случае до ближайшего поселка вместе добираться.

Звяга кивнул на другие юрты и что-то сказал Стасу. Hо тот замахал руками и попытался грозным голосом что-то ответить. Hо из-за пауз для подбора терминов, всяких «м-м-м», «э-э-э», «ну» и прочих слов-паразитов начальственный рык получился каким-то жалким и не страшным.

— Саныч, а чего он хочет-то, а? — Женя посочувствовал Стасовым мучениям. — Может, лучше разрешить, чем два дня объясняться тут с ним?

— Говорит, нужно бы по юртам пошарить — оружие собрать… В общем, что-то вроде этого.

Женька подавился заготовленным «ну и пусть!».

— Нам только воровства не хватало, чтоб на первом же посту… Лезь в кузов, а то никуда не поедешь. — он отчетливо произнес эту фразу и, как ни странно, Звяга его понял.

Грузовик урчал совсем мирно, тем не менее женщины боялись приближаться к нему, как будто никогда не видели автомобиля. Hо не век же стоять на холоде! Подошли ближе, потрогали, начали рассматривать, переговариваясь и подталкивая друг друга, и вроде бы немного успокоились. Борта у грузовика высокие, тем не менее женщины с помощью Звяги довольно шустро забрались на кучу свернутых спальных мешков и одежды — под брезент. Вслед за ними залез и Звяга. Стас с подножки показывал им где размещаться и чем укрываться. Женя уже сидел в кабине, поудобнее укладывая оба неуклюжих ружья.

Когда все устроились и машина тронулась, Валентин спросил:

— Жень, кто пассажиры? А то я в востоках не понимаю ничего…

Ответил Стас:

— Говорят — русские они, мало того — пленники тех хлопцев, что на лошадях ускакали. Говорят, что эти конники — хунны какие-то. М-м-м-м… Нет, не знаю я таких народностей в Дагестане.

— Может, гунны? — переспросил Женя. — Созвучно, по крайней мере.

— Смеешься? Это ж что-то из лохматых времен. Hе-е-е, судя по всему — и те, и эти — психи. Причем — беглые. Якобы, Звягу с женой прошлым летом эти самые хунны чуть ли не из дома украли. Его жену вроде Снежаной зовут, это та, что помоложе. Еще одну — тоже прошлым летом, но из другого поселка. А остальные тетки — больше трех лет в плену жили, вроде рабынь. Как кого зовут — говорили, да я не запомнил. У меня вообще память на имена… А зовут их чудно как-то. В общем, это сейчас неважно. Потом им случай подвернулся — вот они всем скопом и драпанули. Да отловили их, аккурат за день до нашего приезда. Звяга говорит, кабы без женщин, он ушел бы, а так — всех поймали.

— Стас, а мне вот интересно, чего ж это псевдо-гунны за Звягой охотились? — недоверчиво поинтересовался Женя, подмигивая Вальке: «Точно ребята не в себе!»

— Якобы кузнец он, местный. А жену его, Снежану, до кучи прихватили, чтоб привязать к новому месту. Понимаешь, Жень, я по-всякому их ловить пытался: и по сказкам народным, и про татар. Города разные упоминал. Из истории — чего помню: либо они ничего этого не знают, либо… И все названия — на свой лад. Я и рек таких не слышал никогда…

— А может, притворяются?

— … Чтоб так притворяться?.. Язык, ты пойми, откуда нормальный псих настоящий старославянский язык знает? Вообще — любой современный человек? Я изучал — и то никогда разговорного не слышал. Только по книгам. А эти шпарят, будто всю жизнь только на нем и говорили!

Тут Евгений попытался перевести разговор в более практичное русло:

— Ладно, забудь… А где ближайший поселок, ты спросил?

— В один голос утверждают, что по всему Дагестану, Калмыкии и Ставрополью хозяйничают те самые хунны. Давно уже. Лет сто или двести. Городов они не строят, а ближайший поселок — на Руси.

— Как это? — Женька даже улыбнулся, оглядываясь на занятого маневрированием по бездорожью Валю. — А мы тогда где, на северном полюсе?..

— А мы, выходит, за ее пределами.

— Да, взяли психов с собой… — Женька многозначительно умолк, но после паузы добавил:

— Я тогда не инженер-химик, если мы за пределами Руси. Понимаешь, Саныч, на что намекаю?

— Есть некоторые странности во всем этом. Тут нужно разобраться. В общем, поехали — увидим других людей — все узнаем. В случае чего — сдадим их на первом же посту — пусть милиция разбирается.

— Кстати, гунны — это чего за ребята? — спросил Валя. — Слышал что-то, но… с историей-то у меня тяжко.

— Я тоже не много чего знаю. Это, если не ошибаюсь, четвертый — пятый века нашей эры. Вроде бы монголоиды. Пришли на место готов — предков германских, сначала побили тех, а потом сдружились. Их союз в шестом веке авары перебили. Так что, наших хлопцев сразу можно на несуразице поймать — не могли гунны с русскими воевать, так как они во времени на пару веков разошлись.

— Разминулись, значит, — согласился шофер. — А как, интересно, они сбежали?..

— Из психушки, что ли?

— Hе-е-ет, от хуннов.

— Звяга говорит — хозяин со старшими сыновьями куда-то срочно ускакал, а за ними, рабами, самый младший присматривал, совсем пацан. Так Звяга его стукнул и к табуну — за лошадьми. А за ним и женщины. Я специально спросил — насмерть прибил или как, а он ответил — как же можно насмерть-то? «Тогда б нас и вязать не стали бы, а сразу б стрелами кончили. А так была надежда, что если поймают — побьют, но в живых оставят.» В общем, по рассуждениям на психов не похоже. Опять-таки, хоть и психи, а смирные…

— Ничего себе — смирные! Ребенка прибил… — высказался Валентин, невольно прибавляя газу.

— Так не насмерть же.

— Так, да не так, у меня есть другая идея, — вмешался Женя. — Дело в следующем: здесь снимают кино про древние века. Тогда все сходится — и одежда, и речь, и прочее. Они в образ вошли и никак не выйдут. А места — самые подходящие для съемок.

Геологи замолчали, каждый по-своему переваривая свежую мысль.

Первым нарушил молчание Валентин:

— Это значит — съемочная группа пошла погулять, установив скрытую камеру, а актеров оставили связанными и забывшими русскую речь. Так, что ли?

— Скажешь — не может быть? — Женька кинул на шофера хитрый взгляд. — Актерских баек ты мало слышал — по телевизору чуть ли ни каждый день про подобное рассказывают.

— Нашел кому поверить! Телевизор нам сейчас слабый авторитет…

— Тогда найди другое объяснение.

— Hа ближайшем посту, начальник говорит, — найдем… — и Валя довольно засмеялся.

— А чего ж они нам не сказали, что в кино снимаются? — устало спросил Стас, которому гадание на кофейной гуще уже успело надоесть.

Женька промолчал, оставшись, однако, при своем мнении…

— А куда, позвольте спросить, мы сейчас направляемся? — Валентин немного расслабился и даже пытался насвистывать какую-то песенку. Получалось у него далековато от оригинала, и Женькины ухмылки положили конец издевательству над пением. — Вроде бы раньше на юг да на юг, а сейчас в другую сторону говоришь…

— Сейчас покатим на запад — к Ставрополью. Кино там, или что, а по-моему с психами на конях, ускакавшими от нас на юг, в темноте лучше не встречаться. Отложим на завтра все нужные встречи и знакомства… Кстати, чуть попозже, как совсем стемнеет, — я в кузов полезу.

— К ним? — Женя переглянулся с Валентином.

— А что делать? Наших бутербродов на девять человек не хватит. Нужно зайчишек пострелять, пока темно. Что-то мне кажется, столовую или кафешку мы теперь увидим не скоро…

— Хм, действительно, не пропадать же ночной дороге зазря! Эх, жаль наш вертолетный прожектор на базе остался. Вот было бы славненько, как в прошлом году…

— Ага, и пару мотоциклистов-загонщиков из местных… Ты мечтай, Валь, мечтай…

Когда солнце совсем скрылось за горизонтом, Валентин включил сначала габаритки, а потом и дальний свет. Стас, как и обещал, перебрался в кузов. Попутчики зашебуршились и тоже вылезли из под брезента, где укрывались от холодного пронизывающего ветра. Путешествовать зимой в кузове открытого грузовика, да еще по бездорожью — совсем не сахар.

А после первого зайца, выскочившего под луч дальнего света и тут же попавшего под кучный выстрел дробовика, Евгений не утерпел и тоже полез в кузов.

— Ты еще куда? — встретил его Стас.

— Саныч, не тебе одному пострелять охота!..

Краем глаза Стас заметил, что женщины после выстрела юркнули обратно под брезент и там замерли, Звяга же наоборот — почти наполовину высунулся наружу и с интересом рассматривал ружья.

Разумеется, большой охоты не получилось. Валентин гнал на запад по звездам, и притормаживал только если в темноте засветятся глаза очередной жертвы. Он даже не заметил небольшого стада сайгаков. Хотя Женька постучал по крыше кабины, но то ли Валентин не понял значения стука, то ли высматривал дичь совсем в другой стороне, в общем — он проскочил мимо, а потом, когда остановился и ему разъяснили что к чему, было поздно — сайгаки ушли.

Азарт увлек троих участников ночной охоты, и даже наблюдатель из пленников, позабыв испуг перед грохотом ружей, встал между стрелками, упершись обеими руками в крышу кабины, и периодически дергал их за рукава, показывая очередные светящиеся точки глаз. Стас, тем не менее, высматривал и другие огни. Hу не может же быть, чтоб на всем пути не засветился хоть один искусственный огонек: факел ли попутного газа на нефтяных вышках, окна ли жилого дома, да хотя бы самый обыкновенный костер или фары другого автомобиля… Hо нет, степь была непривычно черной и молчаливой — чужой.

3

Уже под утро, отмотав еще добрых триста верст, «зилок» уперся в небольшую речушку. Здесь решили сделать привал и хотя бы немного поспать. За всю дорогу путники не встретили не то что поселка, но даже и самой захудалой проселочной дороги, на которую можно было бы свернуть и ехать к людям. Голая Ногайская пустыня давно уже уступила место Ставропольской степи — территории достаточно плодородной. Об этом говорили многочисленные балки с оврагами, поросшие пусть редкими, но все же кустами. И стебли прошлогодних трав, торчавшие местами прямо из-под снега, заметно увеличили свой рост. Речка еще не вскрылась, но по-весеннему ноздреватый лед заставлял усомниться, что по нему может пройти тяжелый грузовик.

Собственно о привале объявил Валька: он выскочил из кабины, пошарил в темноте по берегу и сказал, что тут до утра не разобраться, что он уже устал, и не прочь бы соснуть минуток шестьсот, а заодно и поужинать. Hа том и порешили. Выпрыгнули из кузова охотники, за ними кузнец, а потом и женщины.

Добычи было не так много — всего-то шесть тощих зайцев, да еще в трех стреляли, но так и не нашли — видимо, они бодро ускакали помирать. Костер решили не разводить: в степи, да еще в темноте искать дрова достаточно проблематично, а вскипятить чайник можно и на паяльной лампе. Стас с удовлетворением отметил, что попутчицы довольно ловко ободрали и разделали дичину. Он вспомнил, как в прошлом году лаборантки даже трогать мертвых зайцев боялись, не то что разделывать — и все приходилось делать самому.

Наскоро поужинав дорожным припасом москвичей с астраханским хлебом и чаем из ставропольской речки, компания завалилась спать прямо в кузове, зарывшись в скатанные мешки, палатки, телогрейки и прочее мягкое экспедиционное добро. Лишь Звяга со Снежаной вызвались покараулить. Стас еще раньше, заметив бедственное положение попутчиков, выдал им по паре кирзовых сапог и телогрейке. А тут, покопавшись в кузове, извлек единственный тулуп космических размеров.

— Больше нету таких, — сказал он Звяге, разведя руками.

— Добре, благом дарен будь. Больше не надо, — ответил добровольный сторож.[2]

Сон после ночной охоты был глубоким и спокойным, а самое приятное — никто спящих не потревожил. Полонянки проснулись раньше москвичей и уже успели натаскать палок и веток для костра, ободрав росшие по берегам кусты. Два порубленных зайца весело пробулькивали в ведре.

— О! Уже и завтрак готов? — Стас, зыбко поеживаясь, выпрыгнул из кузова, заглянул в ведро. — Сейчас я кое-какие приправы достану.

Он опять залез в кузов, открыл один из ящиков и достал полкружки вермишели, соль, лаврушку, а также миски и ложки. Передав все это только что проснувшемуся Женьке, сказал отнести к костру, а сам продолжал копаться в ящиках.

— Начальник, а чего ты, собственно, суетишься? — высунул голову из-под брезента Валентин.

— Хватит дрыхнуть, там уже зайцы готовы. Hу-ка, слезь с этого ящика…

Когда все уже собрались около костра, появился и Стас. В руках у него был радиоприемник «Геолог».

— А-а-а! Так вот чего ты там искал! — заулыбался Валентин.