Зеленый остров

— Ну, иди, иди, — говорила бабушка, ласково тормоша внучку. — Отец-то, поди, тоже заскучал по тебе, — обрадуется.

Взяв ведро, Аринка пошла к колодцу: решила наносить в дом побольше воды, заготовить впрок для хозяйства. Бабушка не может таскать тяжелые вёдра. Аринка хоть и маленькая, а сильная. Целое ведро ей, конечно, не унести, а по половинке ведра — в самый раз. Только бы скорей! Всегда так: когда торопишься, — всё задерживает. Плавает ведерко в колодце на одном боку, шлепает по воде.

— Да потопись ты! — кричит девочка и дергает за цепочку.

Наконец Аринка набрала воды и первым делом налила в рукомойник. Приятно помыться свежей водой.

У порога домика уже стояла корзина, в ней — заботливо приготовленный бабушкой завтрак; кухонный нож втиснут стоймя в плетенку. А на столе дымилась тарелка горячих щей, и горка лепешек с черничным вареньем возвышалась на блюдечке.

Совсем рассвело. Приятели на улице уже начали беспокоиться. Семен то и дело выглядывал из-за кучи, наблюдая за калиткой и верхней частью окна, которое виднелось из-за невысокого забора. Мухин стал ныть: спать хочется, да и девчонка, наверно, никуда не пойдет.

Его и верно одолевала дремота. Он поудобней улегся на рогожном мешке, как вдруг получил от приятеля такой ощутимый толчок в бок, что быстро поднялся и осторожно выглянул из-за кучи.

Прямо против них у домика с голубыми ставнями захлопнулась, прозвенев щеколдой, калитка, и на улице появилась Аринка.

— Она, — шепнул Семен.

Мухин встрепенулся. Живо засунув рогожу в корзину, он стал терпеливо ждать сигнала «капитана», чтобы выйти из укрытия.

Семен дождался, когда беленький платок Аринки стал едва виден вдали. Тогда он огляделся по сторонам и, убедившись в том, что поблизости никого нет, дернул приятеля за рукав:

— Вперед! По свежим следам…

Глава восьмая

Заре навстречу!

Пионерский отряд вышел из города на рассвете, когда небо еще не успело окраситься зарей. Стояла такая тишина, что даже тонкие и легкие листики берез не шевелились. Редко какой-нибудь из них вздрогнет: это с верхней ветки упала тяжелая серебристая капля росы.

Встали только ранние птицы — ласточки. Но голоса их еле слышны в высоте.

Над стремниной реки еще плавали, клубясь, ночные белесые туманы, жались к берегам, оседая влагой на темной зелени трав.

Тонкая полоска света родилась на востоке. С каждой секундой она разрасталась. Ее бледно-розовая окраска густела, принимая то вишневые, то бронзовые тона. Заря вставала безмолвно и неторопливо. Уже на вершинах далеких лесов пылали ее неопаляющие огни. И вдруг сноп золотистых лучей рассыпался по всему небу… Это огромный диск чуть-чуть всплыл над ярко запламеневшим горизонтом. И сразу по озаренной, проснувшейся земле пробежали и замерли на бегу длинные тропинки теней.

— Привет солнцу! — весело крикнула Ольга Алексеевна.

И хор звонких ребячьих голосов подхватил:

— Привет!

Эхо разбросало веселое слово по широким, чутким просторам лугов, и уже в полной тишине, где-то далеко-далеко повторило последний слог: «вет!».

Отряд шел навстречу заре.

Городок остался позади за рекой. Словно вырезанный из картона и приклеенный к игрушечной горушке, он напоминал издали макет театральной декорации.

Следопыт Вася Брызгалов разыскал в гуще кустов узенькую тропинку, закиданную охапками свежего сена, и отряд, извиваясь змейкой, уверенно двинулся по ней.

Иногда заросли ольхи совсем скрывали разведчиков, и только наконечник завернутого в чехол пионерского знамени, мерно покачиваясь над ветвями, выдавал движение отряда.

Вася шел в авангарде колонны, на десять-пятнадцать шагов впереди всех. Легкая, невесомая походка! Казалось, что ноги его едва касаются земли. Гибкая еловая палка мелькала то справа, то слева, как бы ощупывая всё, что находится под ногами. И хотя Вася отлично знал, что грунт здесь крепкий, но привычка проверять надежность почвы укоренилась в нем глубоко, — она была необходима настоящему следопыту, — и мальчик развивал ее.

За ним шел Павлуша, внимательным взглядом следя за движениями разведчика. Затем — знаменосец Коля Смирнов, потом — Ольга Алексеевна, Лида и Женя. Предпоследним был Миша Чогур. Он что-то записывал на ходу, но часто запись прерывалась, так как, не заметив поворота, Миша налетал на кусты, и Петр, который замыкал строй, вполне разумно посоветовал ему меньше смотреть в походный дневник и больше наблюдать за тем, что делается под ногами.

Ребята обменивались впечатлениями, вспоминали школьные дела, шутили.

Отойдя от городка километра полтора, запели любимую песенку про веселого туриста:

Крутыми тропинками в горы, Вдоль быстрых и медленных рек, Минуя большие озёра, Веселый шагал человек.

Несмотря на ранний час, всюду, где проходил отряд, уже кипела работа: здесь косили траву и убирали сено, там грузили на подводы крупные, бородавчатые огурцы.

Склоненные колхозницы двигались вдоль гряд, прореживая морковку. В поселке пели рубанки и пилы, стучали топоры: это плотники строили новое здание колхозной конторы. Где-то невдалеке тарахтели тракторы.

Вскоре ребята увидели впереди большую низину, сырую, с жалкими кустами тощего вереска, — такую печальную среди окрестных веселых лугов! Она была перепоясана правильными линиями глубоких траншей. Просачиваясь сквозь грунт, в них стекала пахнувшая гнилью, ржавая вода.

А по краям траншей ходили тракторы, мощными плугами вкапываясь в цепкую тяжелую целину. Ровными рядами, блестя на солнце, ложились влажные борозды.

Пройдет время, — и на этих местах поднимутся в пышных, богатых нарядах кудрявые рощи, яркими расписными коврами зацветут луга, а по новым, широким просторам пшеничных полей ветер будет гонять золотые волны…

Год назад ребята были в этих местах. Но там, где недавно густели вековечной зарослью едко пахнувшая полынь да свирепая крапива, теперь расстилалась благодатная россыпь пахотных угодий. Заботливо окученные рыхлой землей, зеленели кусты смородины, крыжовника и малины, а выше, на пригорках, ровными рядами стояли молодые яблоньки. Колеблемые задорным ветерком, они приветливо помахивали ребятам нежными ветвями, как бы приветствуя своих юных друзей. Это был новый фруктовый сад.

Ребята шли, с удивлением оглядывая округу, ставшую теперь незнакомой.

Навстречу им нарастал неумолчный шум, и желтое марево поднималось стеной, силясь захватить голубые просторы неба.

— Ребята, сюда! — крикнула Ольга Алексеевна, и все поднялись на вершину древнего песчаного кургана.

Картина большой стройки предстала перед глазами пионеров.

Сотни сверкавших серебром лопат, блеснув на солнце, уходили в грунт. Звенели мотыги и кирки. Отбойные молотки, гремя пулеметной дробью, вгрызались в окаменевшую породу.

Механические землечерпалки, солидно раскачивая хоботами, наклонялись к земле и наполняли ею широкие пасти ковшей.

Беспрерывно неслись вагонетки и на земле и по воздушной дороге, стрекоча над головами рабочих.

Шуршали ленты транспортеров, — словно текли, а маленькие горные потоки, устремляясь вверх, вопреки всем законам природы.

Со всех концов ползли паровозы, ведя тяжелые составы товарных поездов. Их встречали гигантские носильщики — подъемные краны и лебедки. В веселом многоголосом говоре моторов краны гостеприимно раскланивались, вздымая, как пушинки, многотонные грузы.

Грейдеры и бульдозеры, орудуя мощными стальными ножами и отвалами, прокладывали новые дороги, и по этим свежим, но уже твердым и гладким накатам шли вереницами тяжелые грузовики.

Какие-то машины, похожие на крылатых исполинских жуков, рыли многометровые котлованы, разгребая землю своими металлическими крыльями-щитами.

Ребята стояли, пораженные этим невиданным зрелищем. Они знали, что здесь будет не только гигант комбинат, но вырастет и новый город, с красивыми зданиями, широкими улицами и площадями, садами и скверами, украшенными цветами и фонтанами.

Молчание нарушил Павел.

— А что, если посадить здесь… — начал он и запнулся от взволновавшей его мысли. Глаза командира вдруг заблестели. — Если посадить здесь дубовые рощи, окружив ими новый город. Ведь мы же принесем с Зеленого острова и жёлуди и саженцы!

— Замечательно! — закричала в восторге Женя. — Павлуша всегда чудесно придумает… нашими дубами украсить город!

— И верно, — обрадованно подхватили ребята, — здорово придумано! Все городские школьники придут сажать. Это будет наш подарок будущему городку текстильщиков.

— Хорошая мысль! Правильно, ребята, — поддержала Ольга Алексеевна, — вполне одобряю. Но тем ответственнее наша задача: найти на Зеленом острове дубовую рощу.

— Найдем! Непременно найдем! — зашумели пионеры.

А на стройке от рокота машин гудела земля. Клубился разноцветный дым, обвевая людей и механизмы, поднимался к облакам, расползался по округе. Песок захрустел на зубах у ребят, забрался кое-кому в уши и ноздри. Тут и там раздавалось чиханье и веселое «будьте здоровы!».

Но юные путешественники не обращали на это внимания. Перед их взорами раскрывалась теперь другая картина: синь неба, и лучезарные радуги в брызгах фонтанов, и белые красавцы-дома на сверкающем паркете площадей, окруженные дубами-богатырями. Их густые, мощные кроны не пропускали ни одной пылинки, и потому таким ясным было небо, чист и ароматен воздух. И потому так много людей сидело у открытых окон и на балконах в тихое вечернее время.

Увлеченные своей мечтой, ребята заторопились. Они быстро построились и двинулись в путь.

Впереди, на востоке, закрывая горизонт, темной громадой высилась дремучая чаща Синьковского леса.

Глава девятая

Рассеянные преследователи

«Бесстрашный капитан» и его друг не видели ничего, кроме белого платочка Аринки.

Семена увлекало тайное преследование. Разыгравшаяся фантазия уже рисовала ему картины необыкновенных находок и открытий на таинственном Зеленом острове.

Жизнерадостность и энергия «капитана» подействовали даже на его равнодушного к путешествию друга. Юрий Мухин заметно подбодрился, сонливость исчезла. Увлеченный преследованием, он проявлял невиданные для него расторопность и быстроту.

Семен, отлично зная, что увлечения друга весьма кратковременны, пользовался каждым удобным случаем, чтобы разжечь воображение приятеля какой-нибудь подробностью о боровиках или великолепной лесной землянике — «крупной, как куриное яйцо!». Он знал пристрастие Мухина к ягодам.

Следуя на значительном расстоянии от Аринки, ныряя в кусты и прячась за деревьями, чтобы не быть ею замеченными, приятели на исходе второго часа пути вошли в густой лес. Здесь они могли, наконец, отдохнуть и не маскироваться так тщательно. Частые деревья, заросли кустарников, высокая трава отлично скрывали их. Но тут была другая беда: лес прекрасно скрывал и Аринку. Они уже два раза теряли ее из виду и теперь дали друг другу слово, что будут «смотреть в оба».

Первая неудача произошла на переправе через Большую Чернявку. Место было открытое, и друзьям пришлось далеко отстать от Аринки. Они вышли к реке, когда белый платочек уже скрылся на другом берегу в лесной чаше. Где девочка перешла вброд реку, они не заметили и долго ходили по берегу, разыскивая мелкое место, но так и не нашли.

Пришлось вымокнуть до пояса. Это, конечно, полбеды, — вода в реке была совсем теплая, а мокрая одежда сразу высохла на солнышке. Но Семен, торопясь на переправе, нечаянно утопил Юрино ведерко. Вот тут начались упреки.

— Рассеянный с улицы Бассейной! — шипел Мухин, боясь быть услышанным Аринкой. — Ведерку цены нет!

— Спокойно, — утешал его Семен. — Ты не успеешь и слова сказать, как я нырну и найду это ведерко для поросят.

И действительно, чуть устоялась взбаламученная вода, светлая жесть ясно обозначилась на дне реки. За ведерком даже не пришлось нырять. Семен просто поддел его палкой и вытащил.

Но пока возились с ведром, потеряли Аринку. Бежали потом сломя голову по лесу, цепляясь за корни деревьев, проваливаясь в какие-то ямы, и измучились так, что, когда увидели, наконец, между деревьями белый платочек, повалились на траву и несколько минут лежали неподвижно.

— Несчастное путешествие, чтоб оно провалилось, — ворчал Мухин. — Ну зачем мы пошли? Я тебя спрашиваю. Есть хочется, во рту пересохло, грибов не находим, ноги болят… Лес противный…

— Неправда, — защищался Семен, — лес красив, как на картине. Это не лес, а парк культуры и отдыха! Даже лучше!

Махая палкой, Семен вспугнул большого тетерева, и тот с шумом поднялся в воздух, напугав Мухина.

— Ага! Вот видишь! — воскликнул Семен с притворным негодованием. — Птицы удирают, чтобы не видеть твоей недовольной физиономии. Теперь понятно, почему мы не находим грибов: они зарылись с головой в мох. Кому приятно слышать твое хныканье? Бедненькому мальчику хочется кушать! Ай-ай! В корзине лежит целая булка, а голодающий валяется на черничных кочках, давит ягоды и жалобно стонет. Он умирает от жажды, переходя вброд речки.

Но развеселить Юру не удалось. Увлекшись своей речью, Семен потерял из виду заветный беленький платочек, и снова началась гонка по лесу, причем на этот раз они чуть не натолкнулись на Аринку. Она даже крикнула:

— Ау! Кто здесь?

Приятели мгновенно притаились за огромными корнями вывернутого бурей дерева. Устав от беготни, Семен и Юрий запыхались и тяжело дышали. Каково же было их удивление, когда Аринка, подойдя совсем близко, поставила на землю корзину, уже почти наполненную грибами. У приятелей даже дух захватило. Еще бы: ни в мягкой, ни в жесткой таре у них не было ничего, кроме одного долговязого гриба, на тонкой желтой ножке с какой-то подозрительно лохматой шляпкой. Его нашел Семен и уверял приятеля, что это настоящий моховик, самого первого сорта.

Друзья дали Аринке отойти в сторону и принялись обсуждать положение.

— Где она их находит? — спросил раздосадованный Мухин. — Такие огромные белые грибы, за сто метров видно! Что же, мы ослепли, что ли?

— М-да! — промолвил многозначительно Семен. — Давай следить, как она их ищет. Несомненно, девчонка знает какой-то секрет!

Это подняло упавший дух Мухина. В то время, когда Семен, не отрываясь, следил за Аринкой, стараясь идти как можно тише, Мухин ползал по траве, ощупывая каждый сантиметр мха.

— Она наклоняется, — сказал Семен с таким загадочным видом, словно раскрывал важную тайну.

— Наклоняется? — спросил насмешливо Мухин. — Что же, ты думаешь, грибы сами прыгают ей в руки! Я вот ползаю, как черепаха, а толку никакого.

— В том-то и дело, — зашептал еще более таинственно Семен, — что она не просто наклоняется, а приседает.

По лицу Мухина прошли все оттенки насмешки. Он уже собирался как следует подразнить приятеля, но новое замечание «капитана» заставило его принять другое решение.

— Девчонка приседает… — сказал Семен. — И она… — капитан выдержал паузу, чтобы поразить друга как можно сильнее, — она залезает под елки.

— Да? — спросил Мухин, оторопев от удивления, и, не дожидаясь ответа, пополз на животе под первую попавшуюся елку. Семен последовал за ним.

Несколько секунд там продолжалась какая-то возня, чмоканье и пыхтенье, наконец, густо обсыпанные хвоей, приятели вылезли наружу. В руках у обоих было по белому грибу, — толстому и большому, вырванному впопыхах с мхом и грибницей.

— Вот тебе и секрет приседанья, — сказал взволнованный Семен, глядя в лицо друга, которое пылало от радости и возбуждения.

Глава десятая

Находка следопыта

В десятом часу утра отряд сделал первый привал на маленькой лесной опушке, окруженной старыми елями. Их густые раскидистые ветви образовали над землей темно-зеленые тенистые шатры.

Ребята сбросили рюкзаки и вслед за Ольгой Алексеевной с веселыми криками и смехом выбежали на лужайку и повалились в пеструю от цветов, пахучую траву.

Потом все расположились в тени под елками.

— Неизвестно, — придется ли вот так же сидеть под другими ветвями? — произнес задумчиво Петр и затянул: «Среди долины ровные…»

Песню о зеленом дубе, который «растет, цветет в могучей красоте», подхватили все. И хотя в ней слова о том, что он стоит «один-одинешенек, как рекрут на часах», — перед глазами каждого, как наяву, раскинулась вековая дубовая роща. Ребята надеялись, что там, на неведомых высотах Зеленого острова, они найдут ее.

У Ольги Алексеевны был красивый, сильный голос. Лида тоже пела очень хорошо.

Среди мальчиков только Петр отличался своим «басом», остальные пели кто как умел. А у Васи Брызгалова так совсем ничего не получалось. Он удобно устроился, положив голову на колени Петра, и смотрел дальнозоркими глазами в высокое небо, словно искал там невидимые миры, которые ему когда-нибудь придется разведывать.

Петр плел над его головой маленькую корзинку из ветвей.

Женя залюбовалась неторопливыми, но ловкими и уверенными движениями Петра.

— Какая корзиночка, — сказала она с восхищением, — ну, просто прелесть… Ребята, посмотрите, ведь это настоящее произведение искусства!