Маленькая Гвинет в странном доме

Но та, похоже, приняла ироничную заботу брата за чистую монету. И Гвинет подумала, что не всё ладно в датском королевстве… точнее, в семье Генриетты и Вильяма. А ведь они родные брат и сестра, не кузены. Наверное, стоит присмотреться и к остальным. Возможно, удастся как-то вбить клинья в их личные взаимоотношения…

Гвинет резко тряхнула головой. Что с нею? Это не её мысли! Как можно желать рассорить родных или друзей? Это подло, и к тому же несвойственно даже такой неидеальной девчонке, как она. Да, за ней немало проступков, однако в том, чтобы нарочно – или даже случайно – поссорить кого-то она не замечена. Так с чего же сейчас ей больше всего на свете хочется рассорить Джейсона с Габриэлой, Вильяма с Генриеттой, а совершенно незнакомого и пока ни в чём не виноватого перед ней Орсона с Глорией?

– Вы ничего не чувствуете? – охрипшим от волнения голосом Гвинет прервала говорящих о чём-то ребят. – У меня словно кто-то чужой в голове завёлся…

– Скорее всего, это незначительное ментальное воздействие, – спокойно обернулся к ней Орсон. – Просто поставьте щит, как все мы, и неприятные ощущения исчезнут.

– Или ты даже такой мелочи не умеешь? – фальшиво удивилась Генриетта. – Мы-то ставим такие щиты даже не замечая этого, едва лишь появляются малейшие признаки воздействия. И ты ещё на что-то рассчитываешь? Я и раньше не переоценивала твои мозги, но сейчас окончательно разочарована!

– Рада за тебя, – огрызнулась Гвинет и продолжила с удвоенной энергией собирать посуду, с тоской думая уже одругом: без электричества надеяться на посудомоечную машину попросту нелепо, значит, посуду придётся мыть руками. И хорошо бы назначить дежурства, чтобы все поровну и по-честному работали по хозяйству, но ведь Генриетта ни за что не согласится, обязательно скажет, что её маникюр испортится…

– Предлагаю нам составить график, – сказал в этот момент Джейсон, сгружая очередную стопку тарелок в раковину, и Гвинет настороженно покосилась на кузена. Ментальные щиты никогда ей не давались, удалось ли ей сейчас поставить его – неизвестно, и на миг она заподозрила паренька в чтении её мыслей. Пришлось напомнить себе, что телепатия невозможна, даже маги способны лишь давить на чужой разум эмоциями, заставляя мозг испытуемого подстраиваться под эти эмоции и мыслить в желаемом для мага направлении.

Джейсон тем временем озвучил порядок готовки, мытья посуды и уборки по дому. Избавлена ото всех обязанностей оказалась одна лишь младшая из всех присутствующих Габриэла. Остальным шести были предложены занятия и примерное их расписание.

Как и ожидала Гвинет, Генриетта немедленно взвилась. Красавица не собиралась снисходить до столь низменных занятий. И потом, с чего это Габриэле сделано исключение? Вот пусть это исключение будет она, Генриетта, Габриэла вполне её заменит, и нечего бездельничать только потому, что та младшая. Однако, к облегчению Гвинет, – и Джейсона, он не смог скрыть радостного вздоха, – за график и Габриэлу заступился Орсон. Он был старшим из всех ребят, и то ли поэтому, то ли в силу его характера, ухитрялся говорить так, что его слушались. Даже Гвинет захотелось вытянуться по струнке, когда он негромко выговаривал Генриетте, и броситься немедленно заниматься чем-то полезным.

Ребята занялись придуманными Джейсоном назначениями. Гвинет выпало домучить посуду в обществе Вильяма. Генриетта под присмотром Орсона недовольно возила пылесосом по полу, а юноша шёл следом, намывая пол мокрой тряпкой на швабре. Габриэла вызвалась помочь, протирая пыль с низких полок. Джейсон с Глорией негромко обсуждали кулинарные книги, нашедшиеся в одном из кухонных шкафов, надеясь суметь приготовить на обед и ужин что-то несложное, но вполне съедобное.

Вытерев руки, Гвинет задумалась. Хотелось… чего-то. Точнее – интернета и общения в сетях, картинок и «мемов». Или хотя бы музыки.

В гостиной стояло фортепиано, и Гвинет отважилась коснуться блестящих клавиш. Но играть по-настоящему она не умела, да и раздавшиеся гулкие звуки скорее пугали, чем наводили на мысль о мелодии. Гвинет быстро захлопнула крышку фортепиано, но в воздухе ещё с полминуты висел звук ноты.

Чем заняться в отсутствия интернета, девочка не представляла. Книги… здесь даже книг не было, на втором этаже пылились сплошь журналы да газеты.

Габриэла и Глория, освободившись, отыскали где-то раскраски с принцессами и сейчас деловито шуршали карандашами по бумаге. Впрочем, малышки и так находились в наилучшем положении: три полки одной из шести больших витрин занимали разные куклы, так что младшим нашлось бы во что поиграть. Хотя какая Глория малышка? Гвинет в её двенадцатилетнем возрасте кукол уже презирала, считая развлечением для мелкотни. Даже если маги из-за отсутствия электричества и его благ развиваются медленнее, Глория, скорее всего, уже не играет в куклы.

Но убедиться в этом Гвинет не сумела: Глорию позвал Джейсон, слишком серьёзно отнёсшийся к своей задаче накормить семерых подростков, и эта парочка дружно зашебуршала на кухне. Гвинет попробовала предложить им помощь, но девушку отослали, напомнив, что завтра её очередь готовить, вот тогда-то её навыки и пригодятся. А пока – отдыхай!

Спи-отдыхай, как в одной старой-престарой сказке, из которой Гвинет помнила только эту фразу да финальную, про плату «рубль в год» – «сто годов – сто рублёв, богатейкой станешь».

В очередной раз хмыкнув: и как герой сказки надеялся, что к нему при таких условиях пойдут работать? – Гвинет на миг подумала, что она бы, пожалуй, и согласилась, лишь бы не маяться от безделья. Служанке в той сказке как раз бездельничать бы не пришлось ни секунды, ведь «спать-отдыхать» ей предстояло лишь в воображении работодателя.

Гвинет поднялась на второй этаж, прошлась вдоль полок, пытаясь найти среди журналов и подшивок хоть что-нибудь интересное. И действительно, ей попалась книга, старая, пожелтевшая от времени, пахнущая пылью, с оторванными титульными страницами и выцветшими буквами.

Взяв книгу, девочка спустилась в гостиную, где уже расположились Генриетта с вышиванием и Орсон с Вильямом за шашками. Села в кресло у окна, подальше от кузины, слишком притворно увлечённой подбором нитей мулине и потому не замечающей Гвинет больше демонстративно, чем на самом деле, кивнула поприветствовавшим её кузенам, и раскрыла книгу на середине. Всё равно первые страницы отсутствовали.

И принялась разбирать выцветший текст с главы под невнятным римским номером.

Девочка проснулась от бьющего в глаза яркого солнечного света. Выскочила из кровати, ступив босыми ногами на пушистый бежевый ковёр. Побежала к окну, распахнула его, вдохнула воздух, напоенный ароматом цветущих под окном пионов. Высоко в небе чинно плыло одинокое кучерявое облачко, и девочка со смехом помахала ему.

Сегодня особенный день. Она станет жрицей Повелителя Ветров. И Юукка, конечно, тоже, ведь жриц всегда трое.

Что случится, если Юукку и её саму изберут разные повелители, девочка не задумывалась: в пятнадцать лет кажется, будто ничто во вселенной не способно разлучить двух наивернейших подруг.

Бросив быстрый взгляд на напольные часы, бодро тикающие у стены, девочка умылась с помощью кувшина и тазика, удивляясь непривычности собственных движений, словно она никогда этого не делала, а ведь поступала так всю жизнь. Затем стала одеваться. Простое белое платье, лёгкие сандалии, затем заплести длинные, ниже талии, волосы – странно, отчего движения тоже такие, словно она привыкла к более короткой стрижке? Она ведь готовилась в жрицы с детства, а любая претендентка должны иметь длинные волосы.

Всё же косу удалось заплести, украсив её белой лентой, завязанной пышным бантом, и девочка поспешила вниз по лестнице. Пробежала мимо кухни, откуда, вопреки обыкновению не тянуло ничем вкусным: в это важное утро девочке нельзя было даже глотка воды.

Юукка, рослая золотоволосая девочка, выглядящая старше своих лет, уже ждала её у калитки. Как всегда, Юукка во всём предпочитала быть первой.

– Доброе утро, – жизнерадостно поздоровалась девочка.

– Доброе утро, – чинно кивнула сдержанная Юукка, тепло улыбаясь подруге. – Волнуешься?

– Нет, конечно, – чуть возмутилась девочка, закрывая калитку. – Ну… разве что капельку… а ты?

– Всё будет правильно, – уверенно заявила Юукка, и девочки направились к центральной площади, где собирались возможные избранницы Повелителей.

– Правильно – или хорошо? – решила уточнить девочка, но Юукка привычно проигнорировала вопрос, всем видом показывая его глупость и неуместность.

Скорчив гримаску, – девочка любила подругу, но порой та бывала невыносима, – девочка услышала хмыканье Юукки, которая ускорила шаг.

Хотя до полудня ещё оставалась пара часов, площадь перед храмами уже была полна народа. Множество девочек пятнадцати лет, одетых в одинаковые белые платья, и настороженно поглядывающих друг на друга, в изучении соперниц. Почётно стать одной из двенадцати жриц. К тому же, через десять лет служения каждый из Повелителей изберёт из троих своих служительниц одну, которая получит право на исполнение трёх желаний. Почему желания исполнят только четырём жрицам из двенадцати, никто не знал, как и критериев, по которым найдут счастливиц. Но спорить с Повелителями, отстаивая права остальных девушек, тоже потративших десять лет юности на служение, глупцов не находилось.

Немногочисленные скамейки оказались заняты. Некоторые из девочек прихватили с собой раскладные табуреты или небольшие циновки, но таких было мало: большинство стояли на ногах, переминаясь и завидуя более догадливым.

Девочка хотела отвлечься и побеседовать с Юуккой, но поняла, что в горле пересохло от волнения, а мысли в голове разбежались. Поэтому она лишь крепко сжала подругу за руку и стала молча ждать.

Юукка тоже молчала. Время, казалось, не движется: девочки то и дело бросали взгляды на главные городские часы, висевшие на башне между храмами, но стрелки перемещались медленнее, чем какие-нибудь улитки. Тем не менее, как все знали, приходить следовало заранее, видимо, ожидание было частью общего испытания.

Наконец стрелки всё же сошлись у цифры двенадцать. Но девочка услышала только часть ударов – то ли пять, то ли шесть, но не больше. Мир вокруг исчез, остались лишь бесцветная пустота и абсолютная тишина, в которой не было слышно даже дыхания.

Девочка заозиралась, невольно ёжась от зябкой прохлады. Никого. Ничего. И что же ей нужно сделать?

Она подождала подсказку, но подсказка не появлялась. Только бесцветное зябкое пространство вокруг, да давящая тишина.

Девочка крикнула, но голоса не было. Она просто открыла и закрыла рот, откуда не вырвалось ни звука.

Ей стало страшно. Впервые в жизни эта беззаботная девочка испугалась по-настоящему. Захотелось съёжиться, свернуться в клубочек, стать крохотной и незаметной, забиться в самый дальний и тёмный угол. А здесь даже углов не было!

Именно это осознание неожиданно прогнало липкий страх. Девочка нервно засмеялась: куда уж дальше-то прятаться? Она и так одна-одинёшенька в самом странном углу мироздания. Вот как раз здесь бояться нечего и некого. Это самое безопасное место, какое только может существовать.

Она распрямилась. Страх уступил место любопытству. И тут раздался голос, звучавший отовсюду: сверху, снизу, со всех сторон. После тишины он немного оглушал, и девочка в первый момент зажала уши ладонями, но тут же опустила их, внимательно слушая.

– Ты поняла и приняла наш мир, – говорил голос, – Готова ли ты отречься от суетности внешнего мира и отдаться покою и безмятежности нашего внемирья?

Теперь, когда навязанные извне чувства ушли, здесь стало так спокойно, так уютно… Девочка кивнула, оставляя страхи, тревоги, беспокойство и иные эмоции там, где-то снаружи. Конечно, среди них, этих эмоций, были и безмятежные, счастливые. Но сейчас они выглядели такими мелкими и незначительными! Поэтому уже более уверенно девочка повторила вслух:

– Да, готова.

– Готова ли ты разорвать связи, удерживающие твоё тело?

Перед внутренним взором девочки замелькали воспоминания. Вечно занятый отец, хмурая старшая сестра с её вкуснейшими яствами, весёлая семейная пара напротив, их забавный малыш Тобри, старая соседка – ворчливая, но добрая, – щенки дружелюбной Баськи, девчонки и мальчишки из храмовой школы, симпатичный Тамен (в него девочка была даже чуточку влюблена), правильная Юукка…

Юукка! Её лучшая – настоящая – единственная! – подруга. Самый главный для неё – даже Тамен не значил для девочки так много – человек.

Это оказалась самая крепкая связь с прошлым, которое не должно было стать настоящим. Девочка заколебалась. Она готова отказаться от всего, даже от семьи, хотя и очень сильно любила отца и сестру, но отречься от Юукки? Той, что поддерживала её всегда, даже когда сама утрачивала веру или надежду? Той, что давала ей силы жить и двигаться вперёд?

– Ты готова? – повторил голос. Пришло странное понимание: её спросят ещё раз, и он станет последним – четвёртого вопроса просто не будет, а она провалит испытание и потеряет шанс на исполнение мечты.

Подруга или мечта? Мечта или подруга?

Но ведь это всего лишь на десять лет… А потом она вернётся и снова подружится с Юуккой.

– Готова, – неуверенно сказала девочка. И картинки воспоминаний стали выцветать, пока не исчезли полностью, оставив лишь опустошённость. На миг сердце кольнуло сожалением, но оно тут же исчезло, сменившись безразличием.

– Готова ли ты разорвать связи, удерживающие твою суть? – вопросил голос.

Девочка растерялась. Она, вроде, уже всё отдала. Что же ещё осталось? Нужно, конечно, просто сказать: «готова», – но стало как-то неуютно. Суть…

И она несмело сказала:

– Простите, пожалуйста, но что именно мне нужно отдать?

– Имя, – прогремел голос. – Скажи: «отдаю» – и назови его.

Имя? Всего-то! Полная ерунда. Девочка открыла рот… и поняла, что не помнит.

Она не помнила собственного имени!

Кажется, первая буква что-то вроде «М…», «Ми…» или «Н»? А может, и вовсе какая-нибудь «Р»?

– Ты готова? – в голосе впервые проявился намёк на эмоцию – раздражение.

Как же её зовут? Неужели к ней никогда не обращались по имени? Может, у неё есть хотя бы прозвище? Невозможно ведь, чтобы совсем ничего не было, ведь имя – суть человека!

Секунду, – сосредоточилась на этой мысли девочка, – если у меня нет имени, то кто я? Что я? У меня нет мира – я уже отказалась от него; – нет друзей и родных – я отреклась от них; нет имени… Я – ничто? И этим я мечтала стать? Но я ведь хотела стать жрицей, а не пустой оболочкой!

Жрицей? Чьей ещё жрицей, жриц не бывает, есть только священники, – закопошились вдруг странные, неправильные мысли. Жрицы были только у язычников, и Кэтрин говорила…

Кэтрин? Кто это? Это её имя? Нет, оно ощущается чужим. Но при этом оно до такой степени… привычно? Привычно, правильно, раздражающе…

– Ты готова? – прогремел голос.

Кэтрин. Может, это всё-таки она сама? Просто сказать и… исчезнуть. Но она не хочет исчезать!

Она же отказалась от эмоций – так почему сейчас в ней хлещет раздражение? Нельзя же быть такой скучной, правильной занудой, даже Люсинда, и та…

Люсинда. Возник образ симпатичной молодой женщины, а рядом с ней… Папа!

Папа, Майкл. И мама, пусть её образ сохранился только на фотографиях и видео. Мама. Гермиона.

А она…

И она едва не выкрикнула собственное имя, едва успев зажать рот руками. Пришло воспоминание: она читает книгу, читает не сначала, от первого лица, и имя главной героини там не упоминается, а значит, стоит произнести не то имя, и исчезнет не героиня книги, а она сама, реальная живая девчонка, мечтающая жить и действовать.

– Нет, – твёрдо сказала она в пространство. – Не готова и не стану. Я – это я, и не отдам себя пустоте!

И Гвинет Линнет вывалилась на ковёр гостиной, где ничего не изменилось. Хотя… Кто-то разжёг камин, где теперь весело потрескивали поленья.

– Ты чего с диванов падаешь? – хмыкнула Генриетта, не поднимая головы от вышивания. – Заснула над книгой – понятно, твои мозги ничего сложнее азбуки не тянут, но вот так грохаться…

– Спасибо за заботу, – огрызнулась Гвинет, вставая и уже со страхом глядя на лежащую перед ней такую безобидную на вид книгу. – Слушайте, эту книгу не читайте. Она меня чуть не… – Гвинет помедлила, подбирая слово, – чуть не поглотила.

– Серьёзно? – не поверил Джейсон, – и когда он пришёл с кухни? – вставая и явно собираясь поднять книгу. Но ему на плечо легла изящная ладонь Орсона:

– Кузине незачем лгать, а некоторые книги несколько опасны.

– Тогда, думаю, её лучше сжечь, – предложил Джейсон..

– Сжечь книгу? – ахнула Глория, тоже вернувшаяся к раскрашиванию. Видимо, ужин был уже готов. Сколько же времени Гвинет провела за книгой?

– Может, её лучше отдать на изучение? – предложил Вильям.

– Согласен, – кивнул Орсон. – Дайте-ка её мне, я посмотрю.

– Но если она так опасна… – не соглашался Джейсон.

– Вы за мной присмотрите. И потом, я не собираюсь читать, я намерен её просканировать на магию.

– Ты ей веришь? – подняла голову Генриетта. – Она же могла просто уснуть, а уж что там ей напривиделось, только ей и ведомо. И книга здесь не причём.

– Мне не приснилось! – вспылила Гвинет, сжимая кулаки. – Эта книга… я стала её героиней и едва не исчезла!

– А жаль, – только и сказала Генриетта. – Впрочем, делайте, что хотите.

Орсон взял книгу в руки, произнёс заклинание, и страницы охватило сиреневое свечение, от чего он брезгливо отбросил книгу на ковёр.

– Несколько странно, – с гневом сказал парень, – но это не книга. Это ментальный паразит в бумажной оболочке. Джейсон, ты собирался его сжечь? Это будет правильно. Удивительно, что Гвинет сумела его одолеть.

Джейсон немедля подошёл к камину, взял каминные щипцы и осторожно подхватил ими книгу. Хоть он и не доверял Орсону, да и Гвинет, но хорошо знал, что магические предметы – не говоря уж о ментальных паразитах! – могут быть очень опасны. И рисковать собой, а главное, любопытной Габриэлой, не собирался. Замер в неуверенности.

Гвинет резко подошла к нему, вынула из рук щипцы с зажатой в них книгой и, опасаясь даже краем взгляда зацепиться за опасные строчки, шагнула к камину и швырнула книгу в огонь.

Раздался оглушительный треск. Из камина полетели чёрные искорки, а книга вспыхнула, и в ту же секунду рассыпалась пеплом.

– Насколько сильный предмет, – присвистнул Орсон. – Но теперь всё. И отныне попрошу всех вас быть несколько осторожнее с местными вещами. Эта заколдованная книга может оказаться не единственной опасной штукой в доме. Он, всё-таки, принадлежал великой колдунье, а не случайной женщине.

– Орсон, то, что я побывала в книге… это может на мне сказаться? Этот паразит… Он же чуть не зацапал меня!

– Но ты вырвалась, – Орсон изучающе осмотрел кузину. – И, раз это произошло, думаю, ты даже получила некоторые качества, которые можно счесть так называемыми «плюшками», иначе – положительными воздействиями. Например, ты теперь более устойчива к вторжению в разум и любому воздействию ментальной магии.

– Класс, – заявила Генриетта. – Я тоже так хочу!