Помоги проекту - поделись книгой:
Олег Аржанников
Легенда Последнего Артефакта. Книга 1
Пролог
«Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились.»
Убегая от начинающего дождя, прикинул расстояние до дома — ещё далеко. Зря сказал отцу, что сам доберусь с занятий. Не то что бы я был заносчив, не слушая отца, который из шкуры вон лез, дабы обеспечить меня всем чего я хотел. Просто хотелось побыть одному, не выслушивая постоянных предостережений.
«Джон, ты должен быть аккуратней, — твердил мой старик — смотри вокруг, особенно под ноги.»
Чёрт. Мне уже семнадцать — не пять и даже не пятнадцать! Я уже взрослый, хватит надо мной сюсюкать, ты ж не… Мама. Чёрт!
Слёзы сами хлынули в такт начинающегося дождя. Как там в сопливых цитатках? «Люблю плакать под дождём — там не видно слёз». Терпеть не могу показывать чувства, но маму я очень любил. Да и пусто на улице. В общем, дал волю чувствам и теперь не пойму: то-ли это от дождя, толи это из-за меня начали так быстро набираться лужи.
Дело в том, что лет пять назад мы ехали с отпуска. Я уговорил родителей, что поеду спереди. Дорога была хорошей — ни одной ямки или колдобины. Отец хорошо водил и знал где сократить или объехать затор. Матушка травила анекдоты, над которыми мы дружно смеялись до боли в животах.
А потом наступил полный кошмар наяву. Резко возник туман, который просто стоял единой стеной. Будто гастарбайтеры строили облако и оно, по всем законам жанра, свалилось во время проверки. Фары не могли пробиться сквозь погодный монолит, выцепляя лишь метр дороги. Отец скинул скорость до минимума — от греха подальше. Но чему быть — того не миновать. Огромные фары вырвались из тумана, словно глаза сказочного монстра. Многотонный грузовик врезался в нас, сминая легковушку, словно бумажную. Это было последнее что я помню.
Дальше боль и темнота. И снова боль. И снова темнота. Много боли. И Тьма. Не знаю сколько длился этот круговорот, но я был слаб сопротивляться этому. И каждый раз попадал в ту машину, что раз за разом разбивалась в груду хлама. Я чувствовал, как из меня вытекает жизнь — капля за каплей, она сочилась из каждой моей клеточки.
А потом будто холодильник открыли и появился свет. Почему холодильник? Всё просто — я дико хотел жрать. Даже не так — ЖРАТЬ. Открыв слабые от усталости, изнеможения и, видимо, большой потери крови глаза я понял, что нахожусь на больничной койке.
— Где я? — слабость давала знать. Лишь слабый звук оставался от громкого и начинающего ломаться голоса.
— Джон? Ты меня слышишь? Ты понимаешь меня? — кто-то пытался говорить со мной. Мужской голос. Не отец. Наверно врач. — Сестра, звоните мистеру Роквелу — Джон очнулся.
— Папа… Мама… Где? — с каждым словом силы покидали меня, глаза наливались свинцовой тяжестью.
— Всё хорошо. — заверял меня спокойный голос врача. — Твой отец скоро приедет. А теперь спи. Тебе это нужно.
И я отключился. Глубоко и надолго, но эта темнота была приятной и нежной — словно мама. И я видел силуэт человека. Яркий, словно солнце. Он протягивал мне руку и я не боясь коснулся его пальцев. Тепло побежало по руке, слегка покалывая каждую мышцу на своём пути, а затем всё тело будто бы окунули в горячую ванну, где каждую часть моего тела омывало нежностью и заботой.
— Спасибо вам. — Сказал я тёплому образу,
— Мы ещё встретимся, но ты не вспомнишь меня — Улыбнулось(?) существо.
Я хотел спросить, когда это будет, но он растаял в клубах пара. Призрак? Дух? Бог? Я не знал. А так хотелось ещё ощутить этого тепла… Что значило «Не вспомнишь»?
И я забыл. Ну не то чтобы совсем. Я помнил как он появился, прилив сил, которым он поделился, даже разговор, а вот лицо — никак не хотелось вспоминаться.
Через час меня уже покормили и отец вёз на машине друга семьи, Шина, домой. Его красные глаза до сих пор слезились — он не спал и сильно горевал последние два дня к ряду. Видно было, что держался из последних сил, чтобы не разрыдаться вновь. Но я же живой! Что с ним? Может… мама? НЕТ! Этого не может быть. Не должно. Нет, нет, нет… И всё же.
— А где мама? — спросил я тихо.
И отца прорвало, он рыдал, словно маленькая тучка, опоздавшая в ливень. А я похолодел. Не может быть… МАМА! За что с ней такое случилось?! Почему не меня?!
************************************************************************************
И вот я бегу домой и вспоминаю этот кошмар. Дождь превратился в ливень и на мне не осталось сухого места. Мысли путаются, а на глазах водяная пелена горя и печали. И ярости. «Если бы только… только…». Я упал на дороге запутавшись в собственных ногах. Грязная холодная вода вернула ясность в голове. С дури и обиды ударил кулаком по водной глади, ещё больше пачкаясь в прибитой дождём пыли. И тут я услышал крики и возгласы из-за поворота.
— Эй, Грас! Ну-ка давай вмажь этому бомжу ещё раз!
— Да без проблем, Карл! Держи его.
— Да-да-да, заткнись и бей уже.
Аккуратно выглянув из-за поворота я увидел отвратительную картину, как трое местных гопников избивают старика в переулке. Один, видимо Карл, зажал бедняге битой руки за спиной, не давая упасть или убежать. Грас разминал шею и хрустел костяшками в кожаных перчатках без пальцев. Короткой полоской метала на них я узнал кастет. Третий же отброс общества снимал всё на дохлый телефон, скорее всего очередной жертвы и стоял ближе всего ко мне. Все ублюдки были в кожаных куртках.
Короткий прямой удар пришёлся старику ровно в челюсть, вырывая зубы и струйки крови. Тот тут же обмяк, но бита не дала ему упасть. Ещё удар — переносица сломалась и нос превратился в кровавое месиво. Ещё — и даже в десятке метров слышно было как трещат рёбра. Больше я ждать не собирался. Я не герой, но это мрази, которых не жалко и нечего бояться.
Оценим ситуацию: Во-первых — их трое, а я один; Во-вторых — у меня пара ножей, а у них, как минимум бита и кастет; Ну и под конец — они явно сильнее меня, но я шустрее и ловчее, наверно.
Насчёт ножей — это моя жизнь. Три года уже занимался самообороной и ножевым боем. Два ножа-близнеца — подарок отца, после моей победы за звание Мастера Спорта. Так что управляться умею, да и с меткостью всё хорошо.
Значит надо нападать на третьего, он стоит спиной в проходе и закрывает обзор остальным. Надо лишь хорошо ранить — убивать, даже таких мразей, подсудное дело. Три, четыре… Вперёд!
Пробегаю, пригибаясь как можно ниже, вдоль стены и оказываюсь в шаге от ублюдка-оператора. Чёрт, он тяжело дышит?! Точно больной ублюдок. Знаете, а я передумал. Смерть для них — сродни прощению и отдавать столь ценный дар я не собирался. Подскакиваю почти в плотную и колю под колено, скользнувшем в руку клинком. Зная, что от боли и неожиданности, он начнёт кричать, бью рукоятью-кастетом в темечко. И ели успеваю подхватить тело, не создавая шума. Получилось! Первый готов. Ещё два. Я смогу.
Но всё пошло не так, как я хотел. Мне оставалось дойти всего пару шагов, как держащий старика Карл завопил:
— Твою мать! Грас, этот пидор вырубил Сэма! Мочи суку! — отбросив полуживую жертву он перехватил биту двумя руками и ринулся ко мне.
Адреналин ударил по всем органам. Усталость, что накопилась за день — улетучилась вмиг. Все движения замедлились и я принял единственное решение — бросить нож в, пока ещё не развернувшегося, Граса. Честно, я метил в шею, но то ли я не рассчитал, то ли враг оказался проворнее, чем я думал — но мой любимый кусок стали воткнулся в ключицу, повалив гопника на спину. Потом буду разбираться задел ли я артерию или нет. Сейчас проблема стояла, а точнее бежала, предо мной. Козлина с полированным куском дерева, на котором можно было различить брызги крови, уже собирался бить наотмашь и мне пришлось нырнуть под руку, сокращая дистанцию. Так быстро он не сможет остановиться — значит надо бить. Остриё ножа легко пробила бок отброса и не задерживалась в брюхе, разорвав куртку из кожзама и прорезав добрых десять сантиметров. Даже если я не попал в печень, то содержимое кишок уже вываливалось наружу.
Он завалился словно кабан в грязную лужу, пытаясь сгрести содержимое вместе с грязью и водой, обратно в живот, кашляя и захлёбываясь кровью. Собаке — собачья смерть. Я хотел уже ударить каблуком берца ему по роже, как жёсткий захват начал сжимать моё горло. Сэм — первый получивший от меня, уже очухался и, пока я сражался с Карлом, подковылял пока я не видел. Что ж, сука, получай награду — «Дебил года», в виде ножа в бедро. Сейчас, только перехвачу обратным хватом…
— Не дрыгайся, сучара. — Грас, уже встал и, выдернув прилетевшую сталь, отбросил за спину. Из-за неудобной формы нож не летел как метательный и прошил куртку, лишь порезав плечо. А мгновением позже в вытянутой руке я заметил чёрную сталь пистолета. Опа, ну всё. Хана котёнку.
Прикидывая, смогу ли вырваться и одновременно увернуться от пули, я осознал всю глупость затеи. Стоп! А что там за шевеление? Ёпт, да это ж старик! Ну… может хоть он уцелеет — не зря помру.
Но дед явно не собирался убегать. Довольно бодро, будто его и не избивали всё это время, поднялся на одно колено и медленно посмотрел на меня, затем на бездыханное тело Карла, потом на потрёпанную ногу Сэма, по штанине которого всё ещё текла кровь, окрашивая ближайшую лужу, и под конец на руку Граса, весящую плетью — крупными каплями кровь капала с кончиков пальцев — видимо всё таки перерезал мышцы. Переведя взгляд снова меня, беззвучно усмехнулся и оттолкнувшись одной рукой, встал в шаге от прицеливающегося Граса. В его глазах заплясал огонь и я заметил как он подмигнул, а затем в его руке скользнул мой нож.
— Последние слова? — прокряхтел однорукий гопник.
— СЕЙЧАС! — прогремел старик, чем вызвал недоумение бандитов, а лично у меня нездоровое урчание в области живота.
Грас обернулся на крик. А мы уже одновременно подняли клинки. Я ударил не глядя и, судя что хватка мгновенно ослабла и на голову хлынула тёплая жидкость — попал в шею. Старик оказался проворней меня в разы — проведя нисходящий обманный удар, «случайно» выронил нож, а мгновением позже поймал обратным хватом и вонзил под челюсть, пробивая глотку и мозг. Прогремел выстрел, и вот на землю лечу я. Везучий мёртвый ублюдок — порвал шею… Я пытался зажать рану, но жизнь уже вытекала с каждым толчком крови из моей разорванной артерии. Прежде чем глаза закрылись, ко мне подскочил этот странный старик и вложил в мою хладеющую ладонь, что-то. Его губы шевелились, но я не слышал что именно он пытался сказать. А потом всё погасло. Я умер спасая другого — первый раз за свою никчёмную жизнь я совершил достойный поступок. И теперь её не стало.
Глава 1
Снова меня окружает непроглядная тьма.
«— Привет, старая подруга. Вот мы и снова встретились. Скучала?», — я не чувствую своё тело, но у меня осталось сознание. И сарказм, что не может не радовать.
«—
Если бы я мог чувствовать — то удивился бы этому, если бы моё лицо было на месте — на нём бы застыла гримаса удивления и испуг. Мои волосы зашевелись бы на всём теле, а сердце начало бы бешено колотиться. Но я мог только мог отрешённо думать. По этому ничего более оригинальней я не смог сообразить:
«— Прости, не хотел тебя обидеть. Кто ты? И где я, нахожусь?»
«— Господин Сай?» — А это ещё, что за хер с горы.
Тьма вокруг начала вибрировать, создавая резонанс с моей сущностью. На месте сердца появилось жжение, а в мозг начали вбивать дорожные костыли, раскалывая череп на чашечки для чайной вечеринки Безумного Шляпника. Я, не чувствуя до этого никаких эмоций, получил хороший «заряд энергии» и завертелся, пытаясь закончить эту экзекуцию, но привычного мне тела не было и сказать где этот «красно-колпачный» ублюдок, что тычет в меня, будто бы я обезьяна на плантации, я не мог. Но затем всё это закончилось в один момент и перед мной возникли мои старые ножи.
Обоюдоострые «Крылья Мёртвого Ангела» — «Правый» и «Левый». Последний подарок моего учителя — Шишио Макото — старого японского оружейника — кузнеца и, как оказалось, мастера фехтования. Он многому меня научил. А потом он пропал. И только через, примерно, полгода я узнал, что на него начала давить местная мафия, требуя деньги и не маленькие. В один дождливый день к нему пришли домой четверо отморозков со стволами…. Он забрал с собой трёх с половиной. Верхняя часть оставшегося рассказывала, еле ворочая языком и дико заикаясь, что в старика будто демон вселился. Наму Амида Буцу[1], Шин-сама. Я хотел подвести раскрытую ладонь ребром к сердцу и склонить голову в знак скорби и увидел, что на месте моих кистей появилось слабое свечение. Словно маленькие светлячки, пляшущие в ночи, маленькие ярко горящие сферы летали в области моих кончиков пальцев. Я попытался представить, как я сжимаю кулак и четыре светлячка сжались в одной линии пока пятый парил над этим отрядом, будто фронтовой командир зазывая в бой. Растопырил пальцы — и сферы заняли полусферическое положение. Забавно.
Я посмотрел на «Крылья» — они всё также висели перед мной.
«— А что если…»
Я вытянул светлячков вперёд и представил, как пальцы проскальзывают в рукоять-кастет. Как я сжимаю этот знакомый инструмент, как он уверенно лежит в руке, как я взмахиваю им, как наношу прямой удар кастетной частью удар в область солнечного сплетения, какого-то бедолаги, что попытался пообщаться со мной «тет-а-тет» на языке насилия. Поворот, обманный выпад в голову и нисходящий разрубающий от груди до живота.
«— Хорошо. Теперь посложнее.»
На зов, также легко, откликнулся и второй клинок. Блок, перекрещёнными клинками, на середине туловища, укол в шею, параллельно со вторым в сердце. Шаг вперёд. Дробящий наскок на голеностопный сустав, и удар головой в нос. Кувырок вправо, нижняя стойка с блоком. Он атакует. Ещё кувырок в сторону и перерезаю ахиловое сухожилие. Пробиваю шейный отдел со спины, перепрыгиваю через него, прокручивая клинок, разрывая окончательно спинной мозг. И завершающий удар — восходящий, под челюсть, прерывает страдание противника.
Стоило мне остановить, как мои клинки задрожали и, засветившись ослепляющим белым светом, рассыпались стальной пылью.
«— Какого…» — Додумать мне так и не дали, так как я услышал громогласный голос.
— Впечатляет, мой мальчик. — Пророкотал некто. — Пора вернуть тебе тело.
Поделиться книгой: