Туманная река 2.

Я выбросил четыре легких удара по защите Васи, потом качнул вправо, а ушел влево. Чтобы мальчик, как следует, побегал, все же пивной животик не лучшее украшение мужчины. И опять я повторил четверку легких ударов по защите и ушел в сторону. Как говорил Мохаммед Али, порхай как бабочка, жаль как пчела. И Первушин вновь атаковал пустое пространство, получив от меня легкую плюху по голове.

— Дыши, дыши! Работай резче! — кричал ему тренер.

Первый акцентированный удар за двадцать секунд боя я нанес Васе в печень, когда нырнул под рукой тяжеловеса. Пока сложно было разобрать, понравился ли ему мой подарок или нет, но задышал Первушин намного тяжелее. Впервые за раунд он перестал за мной гоняться, и просто заняв цент ринга, стал ожидать моих атак, чтобы поймать на контратаке. Я же легко перемещался вокруг него, и делал небольшие наскоки на эту гору мускулов. Сейчас еще и головка закружится, подумал я, добавив темпа своему движению. Как только Вася устал на столько, что опустил свои пудовые кулаки, я пробил ему в голову. И тут же две здоровенные молотилки просвистели над моим ухом.

— Руки держи выше! — заревел тренер, — работай, работай!

Правильно, Вася, выше руки, похвалил я тренера, когда в очередной атаке пробил ему по печени.

— Ты драться будешь или нет! — вдруг заревел Василий.

— Драться нет, — улыбнулся я, — боксировать да.

И тут я резко атаковал и пробил грозе всего Измайловского района по почкам. Первушин, не выдержав моей наглости, из последних сил, активно размахивая граблями, кинулся в атаку. Мне один раз сильно прилетело по блоку и один раз шаркнуло по макушке. Это все, на что тяжеловес смог наработать. На второй минуте боя Вася, обливаясь потом, получил знатный хук в челюсть. И его немного, совсем незаметно качнуло.

— Брейк! — заорал тренер и выскочил на ринг, — у нас здесь тренировка, а не бойня.

Почему-то эту претензию он высказал мне.

— Вася, — зашептал он, тяжело дышавшему спортсмену, — сколько раз я тебя просил, хватит пить, совсем перед первенством форму потерял. Тебя уже полусредний вес делает.

— Да я его сейчас урою, — так же шепотом ответил ему подопечный.

— Отдыхай, Вася, — успокоил его тренер.

Я подошел к этой парочке озабоченных боксом людей, — а у вас не принято после поединка делать дружеское рукопожатие?

— Пожмите руки, — промямлил тренер.

Мы с Васей просто ткнули друг друга в перчатки.

— Пойдем, Василий, поговорим, — предложил я поверженному боксеру.

На этих словах все в боксерском зале напряглись. И тренер тоже не понял моего юмора. Вася угрюмо поплелся за мной.

— Вы че удумали? — заволновался наставник чемпионов.

— Просто деловой разговор, — ответил я.

В раздевалке между двух рядов однотипных шкафчиков лежали две низенькие длинные скамейки. Я присел на одну и предложил сесть рядом Первушину.

— Вчера на дискотеке ты кулаками махал? — задал я первый вопрос.

— А че? — с вызовом ответил мне тяжеловес.

— Завтра будет еще одна дискотека, чтобы никаких разборок не было, понял? — глядя прямо в глаза оппоненту, спросил я.

— А если нет, то че? На ринг вызовешь? — криво усмехнулся Вася.

Ох и баран, подумал я, своей смертью точно не умрет.

— Ты головой то соображай, завтра соберешь пять человек самых резких, зайдете бесплатно, потанцуете, приглядите краем глаза за порядком, а я вам плачу за вечер сто рублей на всех, — я протянул руку здоровяку.

— А если нет? — Вася снова заулыбался.

— Буду каждый день ходить сюда на тренировки и лупить тебя на ринге, — я тоже улыбнулся, — или ты в этом сомневаешься?

— А тебе какая выгода? — наконец у Васи что-то зашевелилось в черепной коробке.

— Прямая, чем безопасней обстановка, тем больше народу на танцах, чем больше народу, тем больше денег, — я изобразил руками жест мани-мани.

— Ладно, я подумаю, — согласился боксер.

Когда я покидал боксерский зал, уже на улице меня догнал тренер «Школы бокса».

— Эй, парень, так ты заниматься у меня будешь? — спросил, запыхавшись, тренер.

— Я подумаю, — уклончиво ответил я, — так-то работы много, я ведь сирота, никто мне денежки на блюдечке с голубой каемочкой не принесет. А вы своим подопечным почаще напоминайте, для чего они учатся кулаками махать. А то половина с криминалом свяжется. Пока!

— Так ты подумай! — крикнул мне вслед тренер.

Глава 6

Переезд на новое место жительство я с ребятами наметил на воскресенье. Пока там порядок наведем, пока все ошкурим, проолифим. Да и еще Наташка, конечно, немного оттаяла, но до конца не простила меня. Неизвестно кстати за что. Поэтому сегодня я ночую там же, в комнате, которая досталась мне от матери, в переулке Большой каретный 15. Под вечер подуло освежающей прохладой, городская суета стихла, а молодежь высыпала во дворы. И когда я шел к дому, то тут, то там слышались песни под гитару, а где-то с веселым визгом играли в волейбол.

— Богдан! — я налетел, выходя из-за угла прямо на Володю Высоцкого, — ты, где целый день пропадал? Я тут песню новую сочинил, хочу показать.

— Слушай Володь, может в другой раз, — мне давно уже хотелось упасть в родную кроватку, так как день был шебутной. Но видя, что Высоцкий обиделся до глубины души, я передумал.

— Хотя стоп, — я улыбнулся, — песня — это же не симфонический концерт, показывай.

Мы разогнали малышню с лавочки, которая тут же уселась на травку в импровизированный концертный зал, Володя поднастроил инструмент и запел.

— В этом доме большом раньше пьянка была Много дней, много дней, Ведь в Каретном ряду первый дом от угла — Для друзей, для друзей.

Простенький куплет исполненный под гитарное унца, унца, перерос в такой же не замысловатый куплет.

— За пьянками, гулянками, За банками, полбанками, За спорами, за ссорами, раздорами Ты стой на том, Что этот дом — Пусть ночью, днем — Всегда твой дом, И здесь не смотрят на тебя с укорами.

Не слышал я такой вещицы у Володи Высоцкого из моего мира, честно говоря, может быть и к лучшему. Не люблю я песни про пьянки и гулянки. А малышне незамысловатый мотив понравился. На хрипловатый вокал звезды будущего появилась Наташа Панова с двумя своими подружками. Имен, которых я не помнил, хотя на лицо они были мне знакомы. Ведь год назад мне было всего четырнадцать, и я жил совсем другими интересами.

— Ну как вещица? — выдохнул Володя.

Девчонки дружно захлопали в ладоши.

— Давай про Большой каретный, — попросила Панова, — где мои пятнадцать лет, на Большом каретном!

— Если девушки просят, отказать не могу, — как истинный джентльмен, высказался Высоцкий и запел про черный пистолет.

На эту песню из подъезда вышел здоровяк Лева Кочарян и Игорь Кохановский, они, предварительно разогнав малышню, достали портвейн «777» и предложили его сначала девчонкам, а потом и всем остальным. Я тактично отказался, сославшись на свой младенческий возраст. Володя выпил грамм пятьдесят и протянул гитару мне. Что означало, играй. Наталья Панова, что-то шепнула своим подружкам, и они громко рассмеялись. Я, перестроив семиструнку под шестиструнный ряд, решил порадовать компанию новой «народной» песней «Изгиб гитары желтой», которую с моей легкой руки скоро будут петь пионеры всей страны, а за ними студенты, стройотрядовцы и туристы.

— Изгиб гитары жёлтой ты обнимешь нежно, — запел я под вальсовый бой, — Струна осколком эха пронзит тугую высь, Качнётся купол неба большой и звёздно-снежный, Как здорово что все мы здесь сегодня собрались. Качнётся купол неба большой и звёздно-снежный, Как здорово что все мы здесь сегодня собрались.

— Последние две строки каждого куплета повторяются, подпевайте, — сказал я продолжая наигрывать простенькие аккорды.

Так под портвейн три семерки изгиб гитары желтой прошел на ура.

— Отличная песня! — хрипел Высоцкий, — кто автор? Почему не знаю?

— Наша песня, детдомовская, — соврал я, — можно сказать народная.

— Отличный кадр, — зычным голосом проревел Лева Кочарян, — вечер, река, костер, блики костра играют на лицах уставших, но счастливых ребят, и звучит эта песня.

— Это у тебя новая фильма такая? — подскочил Володя, — не забудь про меня, я как-никак дипломированный выпускник школы студии МХАТ. Показывай аккорды, — срочно потребовал Высоцкий у меня.

До своей комнаты я добрался ближе к часу ночи. Стараясь не разбудить соседей, я тихо снял кеды и оставил их в прихожей. Потом, не включая общего освещения, лишь с третьей попытки вставил ключи в замочную скважину. И тут открылась дверь из соседней комнаты, и выглянула баба Фрося.

— Чего в МУРе то сказали? — вдруг поинтересовалась старушка.

— Карточки обещали на дополнительное питание, и то не факт, — соврал я, внутренне посмеиваясь над бдительной соседкой, — а когда я спросил, и пенсионерам тоже выдадут, то мне ответили, что пенсионерам не положено.

— Не положено, — рассердилась бабка Фрося, — как ночь полночь бдеть, положено, а как карточки, то не положено. Огульники.

От злости старушка с силой захлопнула свою дверь. А спалось мне в эту ночь хорошо, лишь иногда, внезапно нагревался мой новый амулет, защищающий меня от тьмы.

*****

В пятом управлении КГБ СССР, в первом отделе насчитывалось порядка сорока оперативных работников. Лейтенант Михаил Павлович Андроников сотрудником был новым и серьезных дел пока не получал. Соответственно его столик заваленный кипой бумаг, стоял у самой двери, и чуть что именно Михаила посылали куда-нибудь сбегать или что-нибудь принести. Что я тут, ворчал он про себя, принеси, подай, пошел подальше не мешай, но все же поручения выполнял. В комнате кроме него располагалось еще три оперативника, которые за мелкий рост между собой Михаила прозвали Филиппком.

— Андроников! — в кабинет вошел известный в отделе шутник и балагур капитан Бобков, — танцуй!

— Че это? — попытался вяло отмахнуться от него Михаил.

— Первое серьезное дело, — Бобков потряс новенькой серой папочкой.

— Давай, Миша, давай! — заголосили, заскучавшие без развлечений коллеги Андроникова.

— Да не надо, ребята, — жалостно посмотрел на сослуживцев Михаил.

— Не надо? — удивился капитан Бобков, — тогда дело передаю Сидорову, а ты подпишешь бумагу, что отказываешься от выполнения оперативной работы.

— Не, не, не. Я пошутил, — кисло улыбнулся Михаил.

Он робко вышел из-за стола и стал, смешно напевая про барыню, что-то такое невнятно отплясывать.

— Шибче пляши, шибче! — заржал Бобков.

— Оп, оп, оп! — поддержали капитана остальные опера.

— Барыня, барыня, — бубнил под нос Михаил, прыгая вприсядку и разводя руки встороны.

И лишь когда уже испарина появилась на его лбу, капитан Бобков сжалился.

— Молодец! — он шлепнул серую тонкую папку на стол старшего лейтенанта, — Михаил, а сейчас не в службу, а в дружбу, сгоняй за кипяточком.

Андроников, тяжело дыша, кивнул головой и, схватив чайник, вышел из кабинета.

— Что за дело такое Филиппку подвалило? — поинтересовался старший лейтенант Сидоров у капитана.

— Да, чушь какая-то, какие-то «Синие гитары», — пожал плечами Бобков, — в общем, пацанята на гитарах в ДК Строителей что-то бренькают, зачем начальству это понадобилось, ума не приложу.

— Меньше знаешь, лучше спишь, — хохотнул Сидоров, а сам подумал, что ж мне это дело не дали, я бы его по-умному так раскрутил, что глядишь и новое звание бы заработал.

*****

Перед пятничной дискотекой мышцы всего тела приятно ныли. С самого раннего утра, весь день я и моя гоп команда облагораживали свое новое временное жилище. Сначала вынесли всю мебель в сарай, потом шкурили пол, стены и потолок, с которого давно уже осыпалась вся штукатурка.

— С какой песни сегодня начнем дискотеку? — поинтересовался Толик Маэстро, пока мы настраивали инструменты за кулисами сцены.

— Подумаешь проблема, — разминая кисти рук, ответил Санька, — вот где бы олифу достать, вот это проблема.

— Как можно быть таким приземленным человеком, — не выдержала утонченная натура нашего соло гитариста.

— Не ссорьтесь мальчики, — вмешалась Наташка, которая сегодня вместо джипсовых штанов клёш, и джипсовой же куртки надела новомодное платье, — начнем сегодня с новой песни, «Ищу тебя».

Кстати Иринка также надела похожее по крою платье, облегающее фигуру, длинной чуть ниже колена, которое ей сшила наша костюмерша Тоня.

— Ну, вот еще! — взревел Толик, — исполним как всегда «На танцпол выходи».

— А вот и нет! — взвизгнула его сестра и по совместительству наша вокалистка.

— Богдан, ну скажи ты им, а то они сейчас все передерутся, — пробасил Вадька Бураков.

— Начнем с «Летящей походки», — я немного поднастроил свою гитару, — разогреем народ, потом сыграем «На танцпол выходи», и когда уже все окончательно разогреются, заведутся, исполним новую песню «Ищу тебя».

— Богдан! — за кулисы заглянула Маша Ларионова, дочка директора ДК, — подойди на кассу, там тебя спрашивают.

Санька, заметив свою подружку, сделал серьезное лицо и выдал на старенькой барабанной установке свою единственную партию, — тунц, бац, тунц, бац. Маша тихонько засмеялась.

Так как малый зал, где было решено проводить первые дискотеки, располагался на втором этаже, а касса на первом мне пришлось немного пробежаться. И поразился тому, что уже за двадцать минут до начала в доме культуры уже тусовалась огромная толпа народа. Наверное, сегодня тысячу с лишним придет на нас посмотреть и себя показать. У кассы меня ожидали пятеро бойцов из «Школы бокса».

— Мы, это, — Вася Первушин, не знал, что сказать, — в общем, как договорились.

— А это кто, — я указал на еще одного монстроподобного товарища, — что-то я его в «Школе бокса» не видел.

— Это Калач, — ответил Вася, — сосед мой, Петя Калачев, нормальный парень.

— Анна Сергеевна, — обратился я к строгой старенькой билетерше, — эти ребята сегодня будут за порядком смотреть, пропустите их.