Пропавшая девушка

Пеппер не смогла скрыть удивления в голосе:

– Ты завтра едешь с нами?

Лиззи кивнула. И улыбнулась Пеппер странной улыбкой:

– Майкл пригласил меня.

Это было не совсем правдой – Лиззи сама себя пригласила. Но не успел я и слова вставить, как она уже скрылась за дверью.

Порыв ледяного воздуха проник в комнату, однако взгляд Пеппер был еще холоднее. Я захлопнул дверь.

– Не кипятись, – сказал я. – Она в городе новенькая, никого не знает. Что плохого в том, чтобы проявить к ней участие?

Пеппер кивнула и взяла меня за руку:

– Ты прав. Ты совершенно прав. Что плохого? Ну подумаешь, сногсшибательная красотка…

У меня отпала челюсть:

– Не понял? Ты считаешь ее сногсшибательной?

Пеппер ткнула меня кулаком в бок.

– Да ладно, Майкл. Не делай вид, будто не заметил. – Она подняла рюкзак, и мы направились к моей комнате, чтобы приступить к занятиям. Но у окна гостиной я остановился. Уличный фонарь в начале подъездной дорожки освещал тротуар.

– Эй, посмотри, – сказал я.

Пеппер склонилась к окну и проследила за моим взглядом.

– Это Лиззи, – сказал я. – Она идет не в ту сторону. Вересковая в другой стороне. Она идет не в ту сторону.

15

Утро субботы выдалось что надо. На ярко-голубом небе – ни облачка. Солнце не поднялось еще высоко, и снег под его лучами переливался расплавленным золотом. Воздух был свеж и чист, морозец приятно пощипывал лицо. Один из тех восхитительных зимних дней, когда весь мир погружается в тишину, словно укутанный в огромное одеяло, и не может случиться ничего плохого.

Мы стали подтягиваться к Диего примерно через час после обеда. Родичей Диего не было дома – впрочем, им все равно по барабану, что он пьет пиво. Так что мы растянулись на животах на полу его гостиной, играли в «Безумный футбол» на его приставке и приговорили несколько баночек. Чисто для разогреву и чтобы положить хорошее начало нашей снежной вечеринке.

Кэтрин рассказывала историю о том, как налетела в спортзале на мисс Кёрди и как, оказывается, неловко заниматься спортом в компании своей учительницы английского. Кэтрин, как я уже говорил, девушка Диего. Она меньше его в два раза. Серьезно. Едва достает головой ему до груди.

У нее светлые волосы, которые она стрижет довольно коротко, светлые бровки, огромные голубые глазищи и чудесный горловой смех. Классная девчонка. Может рассказать глупейшую историю о том, как врезалась в училку в спортзале так, что мы все будем по полу кататься от хохота.

Диего вскочил и сплясал победный танец, вскидывая кулаки над головой. Его команда только что забила гол. Гейб расплющил пивную банку о собственный лоб. Гейб есть Гейб – не дай бог кто подумает, что он повзрослел.

– Когда выходим? – спросила Пеппер, вставая, чтобы передать Диего большой пакет с попкорном. Ей, как всегда, не сиделось на месте. – Нам нужно, чтобы весь снег растаял?

– Кто-нибудь хочет еще пива? – У Пеппер свои приоритеты, у Гейба свои.

Я выглянул в окно. По заднему двору Диего вилась поземка. Снег еще не успел слежаться. Допив пиво, я запулил банку в мусорное ведро в углу.

– Ладно, выкатываемся.

Поездка на «Снежное ранчо» много времени не заняла. На дороге нам попалась парочка скользких участков, но в целом ее успели расчистить. Я тем не менее вел осторожно, крепко держась обеими руками за руль и следя за скоростью. Не хватало еще, чтобы нас тормознули копы. Учуют в моем дыхании запах пива – и привет.

Пеппер сидела рядом со мной. Машина была мамина, «королла», и Диего занял почти все заднее сиденье. Кэтрин пришлось пригнуть голову и усесться к нему на колени, чему он, ясное дело, был только рад. В отличие от Гейба, который оказался зажат между дверцей и тушей Диего.

– Мне… нечем… дышать… – сипел он. Увы, мы оставались глухи к его страданиям.

Я въехал на подъездную дорожку перед магазином. Разумеется, Лиззи была там – она ждала нас со стороны черного хода. Когда я припарковался, она помахала нам рукой в красной перчатке.

Я повернулся, чтобы увидеть реакцию Пеппер.

– Не беспокойся. Я не стану ее обижать, – сказала та. – Ты был прав, Майкл. Она новенькая, друзей у нее нет, и… есть в ней что-то такое, трогательное.

Я кивнул, чувствуя радость и облегчение от ее слов. Пеппер бывает ревнивой и вспыльчивой злючкой, но сердце у нее золотое.

Я выбрался из машины и распахнул заднюю дверцу.

– Диего, мне принести клещи, чтобы тебя вытащить?

Он заржал. Я взял Кэтрин за руку и вытащил ее первой. За ней с громким стоном вывалился Диего. Гейб уже стоял по другую сторону машины, жадно дыша.

Лиззи рысью подбежала к нам. На ней была красная лыжная шапка из шерсти в тон красным шерстяным перчаткам, синий пуховик и коричневые сапожки-угги на меху, выглядевшие с иголочки.

– Я так волнуюсь! – защебетала она. – В жизни не каталась на снегоходе. Как ты его водишь, Майкл? Это как велосипед?

– Не совсем как велосипед, – сказал я.

– Педали жать не нужно, – услужливо добавил Диего.

– Мой папа даст тебе самоучитель, – пообещал я.

– Ничего тут хитрого нету, – заявил Гейб. – Даже Диего справится.

Диего отвесил ему такого тумака, что тот врезался в автомобиль:

– Пошути у меня еще.

– Не шали, – сказал Гейб. – А то мамочке пожалуюсь.

Кэтрин держалась за живот.

– Ну вот зачем я выпила натощак два пива. А пообедать забыла…

– Ничего, вот помчимся через Ривер-Ридж, сразу все болячки забудешь, – пообещал Диего. – А если поплохеет, смело высовывайся и блюй в снег.

Кэтрин взяла Диего за руку:

– Какой ты чуткий.

Отец заранее все подготовил к нашему выезду. «Барсы», как он и говорил, были все сданы в прокат, но и «Ямахи» смотрелись что надо. Папа показал Лиззи, как усесться, куда ставить ноги и какие кнопки нажимать.

– Сильно-то не гони, – напутствовал он меня. – Пускай насладится моментом.

– Не вопрос, – сказал я.

Папин магазин находится у подножия Ривер-роуд. Место просто зашибись. Широкие трассы начинаются сразу за магазином и тянутся вдоль основной дороги – для катания на снегоходах лучше и не придумаешь.

Дорога проходит вдоль реки Конононки, а дальше взбирается на холмы Ривер-Ридж, самого высокого места в Шейдисайде. Там, наверху, простираются дремучие леса. Нигде никакого жилья. Это заповедная территория. Можно стоять на вершине скалы и любоваться вьющейся лентой реки и городом далеко внизу.

А что за восторг – с ревом нестись через бескрайний белый простор! По одну сторону громоздятся речные скалы, по другую – черный лес стеной, а ты мчишься, скользишь сквозь сугробы, вздымая снежные волны, и кажется, будто ты затерялся в собственном мире, сияющем ослепительной белизной!

Ха. Поэтично, не правда ли? Во-от, я же говорил, что хочу овладеть писательским ремеслом.

Мы сорвались с места разом, все шестеро. Ширина трассы не позволяла ехать бок о бок, так что Диего с Кэтрин возглавили гонку. Эти двое настоящие профи. Гейб и Пеппер мчались у них на хвосте, поднимая снежные вихри. Я держался позади, ведя свой снегоход рядом со снегоходом Лиззи. Мы выбрали собственный темп. Водила она пока еще неуверенно: то сбавляла ход, то вновь набирала скорость.

– Скользи! – кричал я. – Жми на газ, потом отпускай! Не бойся скользить!

Она кивала, но темные глаза ее были распахнуты, а на лице застыла сосредоточенность. Остальные вырвались далеко вперед. Они скрылись за первым поворотом дороги, когда я еще только поднимался на холм.

Я не сомневался, что Лиззи усвоит все на лету. Помню свою первую попытку. Тогда у меня было такое чувство, будто я оседлал дикого зверя или, может, необузданного, брыкучего мустанга. Зверь ревел, торжествуя свое превосходство, и уносил меня, совершенно беспомощного, с собой…

У Лиззи на лице было сейчас то же самое паническое выражение. Но уже через несколько минут я увидел, что напряжение с ее лица как рукой сняло. Теперь она с улыбкой неслась со мной наравне, и вместе мы легко взрезали рыхлые снежные сугробы.

Вскоре мы уже мчались над рекой. Глянув вниз, я увидел водную гладь, скованную льдом от берега до берега.

Мы приближались к вершине, почти достигнув Ривер-Ридж. Впереди раскинулся белый простор. По правую нашу руку выстроились рядами вдоль горизонта высокие сосны, а за ними на многие мили простиралась лесная чаща.

Диего и Кэтрин нарезали на своих снегоходах широкие круги. Они дико скользили и вращались волчком, вздымая тучи снежной пыли. Гейб и Пеппер присоединились к веселью. Они кружились, словно на катке.

Рев наших моторов разносился среди деревьев. Мы с воплями воздевали кулаки в воздух, вздымая волны снега до небес, и серебрящиеся снежные хлопья окатывали нас ледяным душем.

Лиззи заметно отстала. Я заметил, что она тоже пробует вращаться, но новичку это, пожалуй, не очень-то по плечу. Она медленно скользила по кругу, глядя на наши лихачества.

Я вышел из крутого разворота и жестом предложил Лиззи следовать за мной. Выровняв ход, я взялся за руль и помчался к нетронутым снежным просторам, что тянулись вдоль опушки леса.

Что там за красная птица парит у нас над головой? Ястреб, что ли?

Опустив глаза, я увидел, как Лиззи мчится ко мне. Потом обернулся… и охнул, потому что в этот момент кто-то вышел из-за деревьев.

Сощурившись от летящего снега, я смог его разглядеть. Это был парень моих примерно лет, а может чуть постарше, в длинном черном пальто с капюшоном, из-под которого выбивались темные патлы до плеч.

Он шел широким шагом, удаляясь от леса. Прошло несколько секунд, прежде чем до меня дошло, что мой снегоход несется прямо на него. Столкновение казалось неизбежным. Почему он не видит меня? Почему не слышит треск и рев мотора?

Я вцепился в руль, отчаянно пытаясь повернуть.

– Эй! – воскликнул я. Что-то пошло не так. Что-то не так было со мной. На меня напал столбняк. Руки ослабели. Я пытался… пытался… Но не мог ни свернуть вбок, ни развернуться в другую сторону.

Я попытался снова. Руки соскользнули с руля и безвольно повисли вдоль туловища. Я даже поднять их не мог от слабости.

Что со мной происходит?

Я пытался ударить по тормозам. Внезапно мне показалось, что мой ботинок весит не меньше тонны. Нога отказывалась подчиняться. По мышцам разлилась слабость. Я… просто не мог остановить снегоход. И свернуть тоже не мог. Не мог уклониться. Даже напрягая все силы, я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой!

Парень тащился, опустив голову, отмахивая руками в такт шагам. Он не слышал меня. Не видел.

Я беспомощно смотрел, как мой снегоход врезался в него с яростным грохотом. Удар пришелся парню в бок и отшвырнул его назад. Я видел, как его ноги отрываются от земли, как он взмывает в воздух, подброшенный ударом.

Я видел, как его глаза сделались дикими, слышал его отчаянный вопль. Вопль, который буду слышать до конца своих дней. Вопль боли и ужаса.

Мой снегоход пронесся мимо него. Внезапно я снова обрел возможность двигаться. К рукам вернулась подвижность. Я сжал и разжал пальцы. Действуют. Ноги тоже работали.

У меня не было времени выяснять причину этого необъяснимого паралича. Я заглушил мотор и скользил по инерции, пока не остановился, въехав в высоченный сугроб. Посидел несколько секунд, пытаясь отдышаться, чувствуя, как кружится голова, весь дрожа от пережитого потрясения. Потом встал, встряхнулся, прогоняя головокружение, и обернулся. Молодой человек распростерся навзничь, вывернув ногу под неестественным углом. Капюшон его слетел, длинные темные волосы разметались на снегу вокруг головы.

Лиззи уже стояла возле него на коленях. Склонившись над молодым человеком, она прижимала ладонь к его груди. Увидев, что я подбегаю, она повернулась ко мне. Глаза ее были широко раскрыты.

– Он мертв, Майкл! – закричала она. – Ты убил его!

16

Ее вопли звенели у меня в ушах. Голова трещала. Я зажал уши ладонями, чтобы не слышать ее слов.

«Он мертв, Майкл. Ты убил его!»

У меня вырвался протяжный стон. Тут подъехали и остальные, выстроившись перед нами в шеренгу. Они остались сидеть на снегоходах, словно боялись слезть.

Пеппер обхватила себя руками за плечи. Я видел, что ее всю трясет. Диего угрюмо навис над рулем. Кэтрин и Гейб приставили ладони козырьком к глазам, чтобы лучше разглядеть тело на снегу.

– Майкл, ты же прямо на него несся. Ты что, не видел его? – спросил Гейб.

– А он почему не видел меня? – огрызнулся я. Мне не хотелось никому рассказывать, как мои руки и ноги вдруг онемели. Я сам этого не понимал. Никогда в жизни я не испытывал такой паники. – Я… я не мог остановиться, – добавил я. – Я пытался, но…

– Когти надо рвать, – произнес, озираясь, Диего. – Пока никто не пришел.

– Ты обалдел? – вскричала Пеппер. – А его бросить тут?!

– Он мертв. Ему уже ничем не поможешь, – настаивал Диего. – Слушай, нельзя нам тут болтаться. Мы пили пиво, помнишь? Копы нас заметут.

– Это был несчастный случай, – возразил я.

– А им пофиг, – отрезал Диего. – Заставят дыхнуть – и привет.

– Это был чисто несчастный случай… – твердил я, по-прежнему ощущая слабость и головокружение. Снег слепил глаза. Все казалось каким-то нереальным.

– Диего прав, – промолвил Гейб. – Нас арестуют. Нажрались, скажут, школьнички, полихачить решили, вот и сбили парня. Про универ можно тогда забыть. Все полетит к чертям собачьим. Наши жизни пойдут прахом.

– Но нельзя же его бросить, – не сдавалась Пеппер. – Он точно мертв? Лиззи, он не дышит? У него только голова слегка кровоточит. Может быть…

– Поехали! Валим к черту! – заорал Диего, заводя мотор.