Пропавшая девушка

Он ущипнул меня за щеку. Уй!

– Остряк ты наш, Майкл, самоучка. Я к тому, что если снега навалит, твой батя как, даст нам… – Он поднял руки, словно держался за руль снегохода, и басовито загудел.

Я кивнул.

– Папа как раз получил несколько новых «Барсов» с четырехтактными двигателями.

Диего восхищенно выдохнул:

– Иди ты. И много «лошадок»?

– Говорит, сто двадцать пять.

Диего ухмыльнулся и снова загудел. Стоявшие у шкафчиков на другой стороне коридора девчонки захихикали. Уж не знаю, с какой стати. Сто двадцать пять лошадиных сил на одной из этих красоток (я имею в виду «Барсов», конечно, а не девчонок) – это вам не хиханьки.

– Эх, погоняем! – сказал Диего.

Я захлопнул дверцу шкафчика и запер его.

– Единственная проблема: к тому времени как мы туда доберемся, «Барсов» могут расхватать.

Диего ткнул меня кулаком в плечо:

– Твой батя не придержит их для нас?

– Ты моего батю знаешь. Не станет он заворачивать клиента с баблом только потому, что нам приспичило погонять.

Диего покачал головой.

– Эх, не те у него приоритеты, не те… Так кто едет в субботу? Кэтрин, верно?

– А то как же, – ответил я. – Только мы. Ты, Кэтрин, я, Пеппер и Гейб.

– Снежная вечеринка. Сперва накатим по маленькой у меня дома, чисто для разогреву, а уж опосля… – Он опять загудел.

– Чем не план? – отозвался я. Мы стукнулись кулаками. Кулачина у него, кстати, размером с добрую дыньку.

Диего развернулся и потопал прочь.

Я поднял рюкзак и увидел, что передо мной стоит Лиззи.

И снова на ее бледном лице застыло озабоченное выражение.

– Майкл, мне жутко неудобно, – она схватила меня за руку, – но я опять потерялась. И так весь день. Честное слово.

– Я бы мог нарисовать тебе карту, – сказал я. (Как можно было отвести взгляд от этих потрясающих глаз?) – Ну, знаешь, там были бы все классы и красный крестик с пометкой «Вы находитесь здесь».

Она покачала головой.

– Нет, для этой школы мне нужен навигатор. На телефоне. Я бы просто вводила следующий пункт назначения. Только здесь не разрешают пользоваться телефонами. А кроме того… – На ее лице промелькнуло смущение. – Кроме того… у меня нет телефона.

– Родители не разрешают?

Она нахмурилась.

– Не по карману.

Я мысленно вернулся в продуктовый магазин и опять представил, как она украдкой кладет продукты в свою холщовую сумку. Неужели я действительно это видел?

– Я буду твоим навигатором, – сказал я и добавил механическим голосом: – «Пожалуйста, задайте новый маршрут…»

Она игриво толкнула меня.

– Я просто ищу спортзал. Думала, знаю, где он, а в итоге круги наворачиваю.

– Ну-у, это просто, – я указал пальцем. – Спускаешься вон по той лестнице. Спортзал будет справа. Ты его без проблем узнаешь. На двери табличка: «Спортзал».

Она засмеялась и снова пихнула меня.

– Премного благодарна. Я, знаешь ли, может, и пропащая, но не дебилка.

Ее рука скользнула к моей ладони. Она переплела свои пальцы с моими.

– Ай! – вскрикнул я, почувствовав укол в подушечку большого пальца.

В испуге попятившись, я увидел в руке у Лиззи серебристую булавку. Поднеся палец к лицу, я смотрел, как на подушечке проступает капелька алой крови.

– Эй! – воскликнул я. – Что за?..

Лиззи вонзила булавку в собственный указательный палец. И вытащила не раньше, чем по нему побежала струйка крови.

Тогда она подняла руку и соединила наши кровоточащие пальцы.

А потом приблизила свое лицо к моему.

– Теперь мы с тобой связаны кровью, – прошептала она.

Отвернулась и побежала к лестнице.

Слыша стук ее каблучков, я разглядывал кровавый мазок на пальце.

Это что вообще было?

12

Ежегодник Шейдисайдской школы называется «Ежегодник». Название, конечно, не блещет выдумкой, зато никто не спросит: «Ачоэта, ежегодник?» И так понятно.

В этом году делать его поручили нам с Пеппер. Мы верстаем печатное издание, которое выпустят к концу учебного года, а заодно ведем блог, где постим школьные и/или спортивные новости, а иногда и досужие сплетни – когда больше не о чем писать.

Для работы нам выделили каморку на втором этаже в углу коридора, сразу за спортзалом. Подозреваю, что раньше ее использовали как чулан для метел или, может, телефонную будку, потому что теснотища там страшная. Мы с Пеппер сидим за столом друг напротив друга, практически соприкасаясь крышками ноутбуков. Там есть еще один столик для других сотрудников. И шкафчик с единственным рабочим ящиком.

В пятницу после уроков я уже склонился над своим ноутом, когда в кабинет вошла Пеппер. Ее медные волосы были стянуты в «конский хвост» на затылке, придавая ей сходство с двенадцатилетней девочкой. На ней были ее любимая бархатная жилетка поверх изумрудно-зеленой футболки и джинсы с прорезями на коленках.

– Привет, Майкл. – Пеппер скинула на пол рюкзак, уселась за стол рядом со мной и наклонилась поцеловать, но я отдернул голову, и поцелуй пришелся в шею.

– Как дела? – спросил я. – Пережила контрольный тест, которым осчастливил нас Герман?

– Да мистер Герман их не очень-то проверяет. Так что я и не парилась. – А сама глаз не сводила с экрана моего ноутбука. – Фейсбук?

Я кивнул.

– Угу. У нее нет профиля на Фейсбуке.

Пеппер недобро прищурилась:

– У кого? О ком ты говоришь?

Я моргнул.

– Ой. У той новенькой, Лиззи Уокер, нет профиля на Фейсбуке.

– Да кому какая разница? – вспыхнула Пеппер, скрестив руки на груди. – Тебе-то что за дело?

– Ну… нужно внести информацию о ней в ежегодник. Правильно?

– Заведем досье, тогда и внесем, – сказала Пеппер. – Фейсбук для этого не нужен. В чем дело, Майкл? Что ты так сохнешь по этой девице?

– Кто? Я? Сохну? Да не сохну я, Пеппер. Что за словечко вообще, «сохну»? Мужики не «сохнут». «Сохнут» только женщины.

– Майкл, ты от нее просто в осадок выпал. Что в ней такого особенного?

– Ничего, – поспешно ответил я. – Я не говорил, что она особенная.

– Тогда почему ты краснеешь?

– Я не краснею. Жарко тут…

Пеппер склонилась надо мной и обеими руками взяла меня за плечи.

– Колись давай. Между тобой и этой девицей точно ничего нет?

Я оттолкнул ее руки:

– Каким, интересно, образом? Она в школе без году неделя. Я ее вообще не знаю.

Мне отчаянно захотелось сменить тему.

– Что мы делаем сегодня?

Пеппер по-прежнему сжимала кулачки, готовая устроить драку. Говорю же, она очень серьезно относится к своему «рыжему» статусу. Я всегда знаю, когда она в бешенстве: у нее сразу темнеют веснушки.

– По-моему, просматриваем старые ежегодники, – буркнула она.

Напротив библиотеки мы обнаружили чулан, загроможденный этими ежегодниками от пола до потолка. А поскольку нынешний ежегодник должен был стать юбилейным, сотым по счету, мы с Пеппер решили, что было бы действительно круто разместить в блоге немножко старых фотографий. И, пожалуй, опубликовать несколько страниц из старых ежегодников со всеми этими ребятами, такими удивительно взрослыми в своих нелепых старомодных костюмах.

– Давай-ка просмотрим их. – Я закрыл Фейсбук, встал, обнял Пеппер за плечи, и мы отправились к чулану за ежегодниками…

* * *

– …Я чихнул дюжину раз, – сообщил я. – Мы с Пеппер вели счет. Думал, башка лопнет. БАЦ! Как воздушный шарик.

– И весь ветер улетучится, – вставил папа и засмеялся.

– Не смешно, Митчелл, – укорила мама.

– Ясненько. Ты считаешь, что у меня ветер в голове. – Я бросил вилку на стол. – Смешно.

– У Майкла, вероятно, тяжелая аллергия на пыль, – продолжала мама. – Наверное, ему следует показаться аллергологу.

Мама чуть что готова бежать к докторам. Когда я был маленький, она таскала меня по врачам, если мои молочные зубки выпадали на пару недель позже обычного.

Папа проглотил кусок лососины.

– Из-за того, что чихнул пару раз? Тут уж сразу звать службу спасения! – Он умеет блеснуть остроумием, особенно по поводу маминых закидонов. Он не прочь устроить ей нелегкую жизнь. Она же благополучно пропускает его подначки мимо ушей. Золотой характер.

Мы как раз заканчивали ужинать. Лососина, запеченная с лингуини, – мое любимое блюдо, потому что там есть расплавленный сыр. Я рассказывал предкам, как мы рылись в чулане, собираясь посмотреть старые книги. Но тут на меня напал бешеный чих, я поднял ногами пыльную бурю, так что Пеппер пришлось вызволять меня из чулана и ждать, пока я не прочихаюсь.

Папа возвел очи горе.

– В следующий раз бери «Клинекс», – посоветовал он и подцепил вилкой еще лингуини.

– Так что насчет старых ежегодников? – осведомилась мама, протягивая мне миску со стручковой фасолью. – Ты просто решил бросить эту затею?

Я отмахнулся от миски. Мама знает, что я терпеть ненавижу стручковую фасоль, но никогда не сдается.

– Мы с Пеппер вытащили целую кучу и отнесли в наш кабинет. Она хочет вытрясти из них пыль. Почистить, знаешь ли, хорошенько. А потом попробуем еще раз. Ну а пыль в основном осталась в чулане, так что…

В дверь позвонили.

Родители оглянулись в сторону гостиной. Я вскочил.

– Это Пеппер, – сказал я. – Мы сегодня хотели вместе позаниматься.

Я вытер салфеткой губы и подбородок, отодвинул стул от стола и поспешил к дверям.

В дверь позвонили снова.

Я распахнул ее – и обомлел.