Колхозное строительство 7

— Лизол запрещён ВОЗ как биологический яд. Он опасен для жизни в высоких концентрациях.

— Вот вечно Швейцария нам жить мешает. Какое дело им там, в Женеве, как мы своих людей травим, — поддержал седовласого толстяк в бледно-зелёной нейлоновой рубашке. Третий подбородок затрясся. Только так можно было понять, что это юмор. А может, не юмор?

— А заменить на что-то более приятное можно?

— На противогаз! — теперь и второй подбородок запрыгал.

— Ладно. Будем искать, как сказал Семён Семёнович Горбунков. Что ещё нашли?

— Специфический запах в салоне самолётов принадлежит смазке ЦИАТИМ-201, которой смазывается система управления, в том числе и тросы, — на этот раз высказался тоже преклонного возраста товарищ с медалью сталинской премии на груди и в форменной авиационной рубашке под расстёгнутым пиджаком.

— А в «Боинге»?

— Поизучаем. Так вам проще купить в упаковке у них — сделаем аналог.

— Ещё есть рецепты?

— Конечно, я думаю, товарищи не в курсе, не их дело — но уверен, что львиную долю неприятных ощущений получаем от использования жидкости для туалетов СТ-2.

— А в «Боинге»-то что? — специально, что ли, нашли три особо вонючие жидкости?

— Товарищ правильно сказал. Просто купите.

— Спасибо, что не послали. Это всё? За это я заплатил много миллионов долларов?

— Добавьте сюда запах бортового питания. Пища подвозится на борт уже в готовом виде, расфасованная по порциям. Чтобы она не успела испортиться самостоятельно, её портят заморозкой и последующей разморозкой, от чего вкусовые качества, естественно, не улучшаются. Извините, отвлёкся. Разогрев пищи на борту производился паром. Так вот, насчёт пара: помните физику? Температура закипания воды при уменьшении атмосферного давления понижается. В салоне ¾ обычного атмосферного давления. Были попытки создания герметичных самолётов, но их быстро разрывало, как хомячка каплей никотина, из-за постоянных перепадов внешнего давления и усталости металла, поэтому все лайнеры наддуваются процентов до 70, и уши закладывает именно из-за этого.

— Да бросьте, коллега. Запах курочки на самом деле не настолько ужасен. Загвоздка в том, что в салоне всегда и без того присутствует довольно неприятный запах: смесь авиакеросина, авиасортира, элементов отделки салона, кроме того, добавляют свою лепту смазка, пластик, моторное масло, запах из ручной клади… Что важно: дабы этот запах никуда не улетучивался, самолёт специально герметизируют (не полностью, но всё же). А чтобы 186 человек в герметичном салоне за время перелёта не задохнулись, система кондиционирования того же Ту-134 обеспечивает полную замену воздуха в салоне каждые 2 минуты (до 32 смен в час). Воздух ветерком летает туда-сюда, усиленно собирая всё больше и больше запахов. Курочка попросту примешивается к этой симфонии запахов; в результате салон превращается в фановую трубу, что аппетиту никак не способствует.

Кроме того, медики выяснили, что аппетит отбивается шумом двигателей, а уж его в наших самолётах хватает. Дополнительно те же учёные говорят, что в условиях пониженного давления воздуха, а на борту самолёта его приходится понижать с 1000 миллибар до 700, чтобы самолёт не лопнул изнутри, еда кажется пресной из-за особенностей работы вкусовых рецепторов, отвечающих за солёный вкус.

Курица — это да. Пётр Штелле как-то похаял уже через пару десятков лет после перестройки бывших в те времена синих птиц — и неожиданно получил отлуп от специалиста. Запомнил. Сейчас вот хотел озвучить, поддержав «повара» — передумал. Не поймут. Да и не объяснишь. Нет ведь, и правда, ничего привлекательного в том, что подают на обед в советских самолётах.

Так вот, отлуп был такой: естественно, что для нужд бортового питания никто качественных кур не поставлял — они и до магазина-то добирались не всегда. На борт шла птица низшего сорта, отвратительно тощая, синюшная. Синий цвет возникал вследствие того, что из бедных птиц при забое попросту не сливали как следует кровь, как полагается по современным нормам. И ощипывали кое-как. Впрочем… любой современный птицевод скажет вам, что перья у современных кур выпадают сами из-за специальной добавки в корм, а синюшность выводится химической обработкой трупиков. Так что, выходит, та синяя птица была ещё ничего, да и мягких кур в СССР до пришествия ножек Буша и окорочков «Союзконтракта» особо не водилось — в основном, продавали жёстких птиц бульонного назначения. Чудеса селекции! Сейчас из бройлера такого наваристого бульона не получить. Ни вкуса, ни запаха.

— Давайте итог подведём, товарищи. Нужен просто хороший фильтр?

— Ну да! — хором.

И эта информация обошлась более чем в шесть миллионов долларов! Пару консервных заводов можно было купить. А то и пару пар.

Событие двадцатое

Один кореец мне признался, что мечтает попробовать Карлсона.

— Почему?

— Потому что, Малыш уверяет, он лучше собаки.

Владивосток, к несчастью, — ещё и не конечная цель маршрута. Ещё дальше надо — в Пхеньян. Совпало. Ну, не совсем, чтобы совпало — сам ведь руку приложил. Только это когда было! Тогда ещё относился к двуногим и прямоходящим. Сейчас другие времена. Биоробот. Аппарат Илизарова, расхваленный в кино про Брумеля, на самом деле, та ещё морока — и к этому нельзя привыкнуть. Нет, ходить, точнее, ползать, он позволяет и при сломанной ноге, но вот спать в нём… Пока приноровишься, весь сон пройдёт. Пришлось привыкать к димедролу. Быстрее бы всё закончилось. Ну чего высшие силы при переносе сознания поскупились? Могли бы улучшенную регенерацию и дать в качестве бонуса. А они, гады, решили наоборот — ноги по кусочкам забирать. Сначала мизинцы, теперь вот осколки костей лишними оказались. Обычное явление при сборке — всегда куча лишних деталей.

В Пхеньяне нужно было сообщить «Вечному лидеру» позавчерашние новости. Израиль согласился принять участие в футбольном турнире в Биробиджане. Израиль же уговорил ФИФА на перенос матча. ФИФА зачтёт первый матч с участием команд КНДР и Израиля в качестве отборочного. Почему первый? Так могут ведь и в каком-нибудь финале или полуфинале ещё раз встретиться. Жребий же — мало ли как фишки лягут. Вторая уж совсем старенькая новость. Тренера Андрюху Пётр отправил в Пхеньян сразу по прилёту из Земли Обетованной. Андрей Буирович Чен Ир Сон собирался с тяжёлым сердцем. Почти вся сборная в трудовых лагерях или в тюрьмах. Опозорили страну, напились после победы над Италией. Буирович сомневался — там адекватные люди, фанатично любящие футбол. Вообще, если Петра упрекают в излишнем махании шашкой, то вот товарищ Цзинь Жичэн, он же Хан Бер (Единственная Звезда), он же Ким Ир Сен (Восходящее Солнце), он же Ким Сон Чжу, он же Гога, он же Жора (тьфу, увлёкся), махал шашкой не по-детски. Головы там направо и налево летят.

Этот новоявленный Сталин корейского народа приведёт страну к голоду и массовым смертям от этого голода. Не хуже нашего так называемого «Голодомора», а на самом деле, катастрофического бедствия, которое прошлось железной метлой не только по Украине, но и по России, и по Казахстану. В Корее, по некоторым данным, погибнет больше трёх миллионов человек — это при населении в двадцать пять. Больше двенадцати процентов. Сам, можно сказать, не доживёт — отойдёт от дел, сын в наследство получит. Там на ужасную социальную катастрофу наложатся изоляция, развал Союза и хреновая организация дел в колхозах. Ну и Буш, мать его, будет их голодом морить.

Это было поводом приехать. Не голод, а футбол. На самом деле отправило в Корею с больной ногой всё Политбюро — решили всё же ущипнуть Китай со стороны Монголии. Цеденбала жена «уговорила». Монгольская дивизия захватит «спорную» территорию. А как к этому отнесутся в Пхеньяне? Вот время «Че» совсем близко, уже танки моторы прогревают, некогда ждать, пока нога заживёт. Есть и повод: Ким Ир Сен прислал приглашение Тишкову. Посетите, «дорогой советский друг», нашу страну, мы вас отблагодарим за помощь в разрешении этого футбольного недоразумения.

Вводные озвучил Громыко. Посмотрел с сомнением на Петра, вздохнул, переложил папки с важными, наверное, государственными делами с одного угла стола зелёного на другой, снова вздохнул и начал:

— Пётр Миронович, там всё плохо. Сначала чуть истории. Северная Корея экономически зависит как от СССР, так и от Китая, поэтому с началом советско-китайского конфликта перед Ким Ир Сеном встала сложная задача. С одной стороны, он должен, лавируя между Москвой и Пекином, создать возможность для проведения независимого политического курса, а с другой — сделать это так, чтобы ни СССР, ни Китай не прекратили помощь КНДР. В пятидесятых он склонялся к союзу с Китаем — этому способствовали культурная близость стран, связи китайских революционеров с корейскими в прошлом, а также недовольство Ким Ир Сена критикой Сталина, развернувшейся в СССР. Вообще говоря, Хрущёв много разных дров наломал по всему миру. Вот КНДР — одна из таких расколотых чурок. Только как оказалось, эта болезнь заразна: Мао сейчас сто очков Никите Сергеевичу форы даст. Вернёмся к Ким Ир Сену. Ориентация на Китай вызвала осложнения — Хрущёв дал команду резко сократить помощь. Кроме того, начавшаяся в Китае «культурная революция» заставила северокорейское руководство дистанцироваться также и от КНР, и вот уже несколько лет в КНДР проводится политика последовательного нейтралитета в советско-китайском конфликте. Порой эта линия вызывает острое недовольство и в Китае, и у нас, но Ким Ир Сену удавалось пока вести дела так, что это недовольство ни разу не приводило к прекращению помощи. Брежнев несколько раз порывался кулаком стукнуть, но вы же знаете Леонида Ильича — мягкий и отходчивый человек, если дело не касается лично его.

Андрей Андреевич сейчас подстригся как Косыгин, и носы одинаковые — не точная, понятно, копия, но похожи. И манера замолкать в середине разговора. Ждут, чего собеседник брякнет. Пётр их раскусил давно и выбрал беспроигрышную тактику. Во время этих мхатовских пауз нужно ковырять в носу. Не прямо пальцем, а изображая усиленную работу мозга. Нос почешет, ухо потеребит, затылок приголубит. Думает оппонент! Смирившись, что игра идёт не по их правилам, политические монстры тяжело вздыхали и продолжали.

— Сейчас в КНДР происходит насаждение идей чучхе. В промышленности утверждается Тэанская система. В результате руководство предприятиями взяли на себя партийные комитеты. Корейская народная армия сейчас стала одной из самых больших по численности в мире, у них при населении около двадцати миллионов почти миллион человек под ружьём. Сами понимаете — этот миллион кормить надо. Одевать, вооружать. Неподъёмная ноша. И в сельском хозяйстве всё не радужно — приусадебные участки и рыночная торговля объявляются буржуазно-феодальным пережитком и ликвидируются. А колхозы не справляются с поставленной задачей. Тут, может, и не только человеческий фактор — в Северной Корее всего пятнадцать процентов территории пригодно для выращивания каких-либо сельхозкультур. Это очень мало. Всё плохо и с механизацией — пашут в основном на животных. Дороги плохие, почти нет асфальта.

— Андрей Андреевич, да вы нашу страну описываете! — хмыкнул Пётр, не сдержался. Плохой политик.

— Нда, — не улыбнулся, — только в кубе все проблемы.

Так хотелось сказать: «Дождёмся 1972 года». Не сказал, понятно. Да и готовился, и продолжает готовиться к засухе. Закупаются озимые рожь и пшеница в Канаде и Европе. Запасы запасаются. Зернохранилища строят с новыми элеваторами. Может, и прорвёмся. Сейчас ещё в Казахстане скважин набурят. Худенко, Геринг — есть на кого опереться. Израиль шажок вперёд сделал. Если его прислали безболезненно перенести 1972 год, то он этим уже два года и занимается. Медленно, со скрипом — ну ничего, ещё два с половиной года впереди.

— Я-то чего конкретно должен сделать? Уговорить Ким Ир Сена отвернуться от Китая и ринуться в наши объятия? Так могу сразу сказать вам его уклончивый ответ: «Дайте нам много миллиардов, и много нефти, и много продовольствия, и много оружия — и мы подумаем». И тут же ринется в Китай, расскажет об этом разговоре и выбьет «много» из них тоже. Повторю вопрос. Чего надо нам?

— Вам ведь рассказали о готовящейся операции, скажем так, по переходу от обороны в Советско-Китайском конфликте к небольшому наступлению?

— Хоть безумная идея, не рубите сгоряча.

— Что, простите?

Дебил! Не Громыко. Высоцкий лет через семь-восемь только напишет — сейчас и передачи такой нет.

— Говорю, спорная инициатива. Там в Китае сумасшедший у руля, под ним сильно трон качается. Вроде и утвердился немного после IX съезда, но всё равно не всех недовольных вычистили. Может с перепугу и хлопнуть тапком по наглым тараканам. Однако большинством голосов прошло — так что да, я в курсе готовящегося наступления монгольской армии при поддержке наших ограниченных сил. И опять повторю — нет, как там: «третирую», «утрирую», «утрою»? Всё не то. В третий раз озвучу. Каковы мои функции и максимум того, чего бы мы хотели получить от этого «чучхе»? Как переводится-то?

— Это не слово в нашем понимание. «Чу» означает «хозяин», а «чхе» — «тело, сущность, природа». Получается, «чучхе» — это такая ситуация, когда человек является хозяином и себя самого, и всего окружающего мира. Можно ещё попытаться перевести как «самобытность». Ладно, там вам сам основоположник нового учения объяснит. Ваша задача-минимум — добиться всё того же нейтралитета. Максимум — осуждение на международной арене агрессии Китая.

— Понятно. Это нерешаемые задачи. Ласковое теля двух мамок сосёт. Они без помощи Китая совсем загнутся — Ким Ир Сен не дурак. Вот нейтралитет… Андрей Андреевич, а как вы думаете, если я у него в командировку людей попрошу, даст? Всё меньше кормить. В Казахстане ведь и так прилично корейцев, выселили перед войной из Приморья. Как там: «кувыркаться — с королевой, а украсть, так миллион»? Миллион и попросим. Он и так ведь к нам посылает, правда, всё больше уголовников всяких, которых только и рад с пайка снять. А тут попросим самые нищие крестьянские семьи, которые с тяпками едва себя самих прокормить в состоянии, а взамен немного техники предложим, чтобы остальные поэффективнее работали. Ежевского попрошу, пусть старья какого-нибудь насобирает и подлатает. Ну и продуктов, но тоже чуть-чуть, чтоб себя не ограбить. Сухари там каменные из Госрезерва, ещё что-нибудь такое. Потом, у меня Жуков систему гражданской обороны перелопачивает сейчас, так там на складах ещё чуть не дореволюционные запасы всякого барахла нашлись, про которое и забыли давно. Можно что-то для них подобрать, чтобы хоть немного голую задницу прикрыли. Нам вся эта дрянь почти ничего стоить не будет, а для них — богатство. Однако пусть привыкают, что и за это чем-то платить надо. Хоть людьми.

— А вот это попробуйте, — тоже фильму смотрел. Улыбнулся впервые за три года знакомства.

Глава 13

Событие двадцать первое

Портье парижского отеля с гордостью говорит очередному постояльцу:

— Это знаменитая кровать: на ней спали Наполеон, Бальзак и Гете!

— Так она узкая! Как только они все на ней уместились?

Из Владика в Пхеньян вылетели вообще военным бортом. Наверное, в мирной жизни это что-то типа Як-40. Вход сзади по откидывающейся лестнице, а сидений не было как таковых — лавки вдоль борта. Из-за этого смотрелся просторно, но всё равно игрушечный, особенно по сравнению с «горбатым» 747-м «Боингом». Эдакий совсем маленький ТУ-134.

Охранники занесли Пётра внутрь. С аппаратом Илизарова на ноге вскарабкиваться по этой лесенке — приключение не из простых. Военные спешили. Запихали людей — кроме охраны оказался ещё кто-то из дипломатов, ну и переводчик, наверное. Русский. Спросил, почему, у пожилого мидовца в коричневом, как и положено, пиджаке.

— У нас ведь полно корейцев — они, наверное, лучше язык соплеменников знают.

— Нет, товарищ Первый Секретарь. Они или вообще не знают язык или знают корё-мар. Это название языка советских корейцев. Он существенно отличается от стандартов современного корейского языка, это архаичный диалект северной провинции Хамгён. Они поймут друг друга с трудом, ну как вы — чешский. Легче выучить нормального переводчика, чем позориться.

— Понятно. А что там со «страной утренней свежести»? Тоже заблуждение? Кстати, а как переводится Пхеньян? — летел всю дорогу и даже не думал об этом — все прикидывал, а чем может этот демарш Монголии закончиться. Ничего хорошего на ум не приходило.

— Название города в переводе означает «уютная местность», что вполне справедливо. Окрестности там очень живописные и красивые. Реки, рощи.

— А по «свежести»?

— Это скорее игра слов. Тут ведь иероглифы, у них всегда несколько значений. Они их заимствовали у китайцев и несколько доработали. Современное слово Корея происходит от одной из исторических династий (Корё), правивших на полуострове. Если название страны написать иероглифами, то первый из иероглифов означает, в числе прочих «утро», второй — в частности, «свежий». Именно отсюда и поэтическое название — «Страна утренней свежести». А вообще государство, в которое мы летим, называется «Чосон минджуджуи инмин конхвагук», то есть «Демократическая Народная Республика Чосон». Южане называют его Пукхан, «Северный Хан». Менее формально — Ибук, «Север».

Так под исторический рассказ и задремал. Прилетели вечером, садилось солнце. Насчёт утренней свежести стоит проверить, а сейчас вполне комфортная температура. Нежарко, и в то же время можно ходить в рубашке.

Делегацию встречали — военный парад прямо. Самое прикольное — это рота, не меньше, морячек (матросок?). Прямо наша морская форма у девчонок, только вместо чёрных штанов — чёрные юбки выше колена. Все титьки в медалях и орденах. Прошли, довольно высоко поднимая ногу. Автоматы на груди. Грозная сила. А потом вообще красота: прошагали в серо-зелёной форме солдаты в фуражках-кастрюльках, как у французов. Дак и чёрт с ними, с фуражками. Кстати, точно удобнее, чем у нас. Почему в СССР так цепляются за этот аэродром? Ну, ладно — генералам на параде, а вот солдатам и офицерам? Неудобно ведь. Нужно предложить Гречко кепку из двадцать первого века. Не согласится? Стоять, бояться! А фуражки оставить генералам и маршалам. Отличительная черта, кроме лампасов.

Эти корейские солдаты удивили. Они шагали, делая практически вертикальный шпагат. Ногу уж точно выше головы вздымали. Насчёт красоты можно посомневаться, но что необычно, так сто процентов.

Встречали три генерала. Мать же ж твою же ж! Это что? Самых главных героев войны послали? Десятки орденов! На обеих сторонах груди, почти до самого низа кителей, стройные ряды орденов. Блестящих, золотых. Красота! Мечта Брежнева.

Командир с большими звёздами на погонах прорычал приветствие, при этом делая титанические усилия, чтобы смотреть на Петра, а не на его ногу. Да, такого они ещё не видели. Терминатор раньше прибыл. Пётр, чтобы ещё усугубить картину, штанину отрезал — голой голенью светил с шикарным видом на спицы, пронзающие плоть. Сюр.

В ответ Пётр пожелал генералам свершений и поздравил с приближающимся праздником 27 июля — днём победы в Отечественной освободительной войне. Также пожелал здоровья товарищу Ким Ир Сену.

После этого все засуетились, корейцы подогнали автобус и отвезли в гостиницу — по дороге и стемнело почти. Быстро это на юге. Отель «Рюгён» («Ивушка») ещё не построили — да даже и в мыслях нет. Это хайтек даже для XXI века. Пока отвезли в гостиницу «Кэсон». Это как показывают про американские ущербные районы — длинный одноэтажный барак, и вход в каждый номер отдельный. Вот и тут то же самое. Внутри номера — сундук со стопкой одеял, шкаф с аппликациями и лежанка. А, нет, ещё вентилятор из СССР. Царские апартаменты! На стенах — обои в китайско-японском стиле. Света нет. Веерное включение — сейчас этот район ждёт подачи. Работник МИД откланялся, поехал на доклад к послу. Зато приехали мужчины и, не напрягаясь играми в прятки, стояли чуть не навытяжку вдоль здания. КГБ их местный?

«Нас утро встречает прохладой…»

Правда ведь, не всё врут календари. Корея — «Страна Утренней Свежести», это точно. С утра очень холодно, и туман. Пришёл врач, померил температуру, сделал укол обезболивающего и выдал горсть таблеток. И не ушёл — проследил, чтобы все в желудке оказались. Бдит! Хорошо хоть рот не заставляет открывать и показывать, что проглотил. Эскулап.

Пётр на удивление качественно выспался. Хоть и на полу, и часовые пояса, и перелёт, а лёг — и вырубило.

Пришёл Миша-охранник и сказал, что через десять минут повезут завтракать.

— А встреча когда? — Пётр, конечно, не первое лицо государства, но всё же.

— Понятия не имею, Пётр Миронович. На завтраке в посольстве и скажут, я думаю.

Эта нищая попрошайка Чосон, в отличие от мирового донора СССР, построила себе замечательные широкие дороги — и по ним никто не ездил. Блин, не просто широкие, а широченные. Пять наших. И деревья по краям, и парки везде, и река в граните. Вдоль дороги ровными рядами — пятиэтажки-хрущёвки. Как будет по-местному — КимИрСенки? Вон даже и брежневка одна — девятиэтажка из непривычно большого кирпича с лоджиями. Но вот и следы бедности: казармы с тростниковой крышей прямо на берегу Тэдонгана. Река местная, и на ней — несколько барж в разных местах.

— Это они дно углубляют, а гравий и ил на строительство идёт, — пояснил вчерашний мидовец Константин Иванович. — Военные на улицах — не военные в прямом смысле. Это стройбат. В стране нет гражданских строительных организаций, всё строят военные, от ядерных объектов до детских садиков.

— Запомнить надо.

— Что, простите? — Пётр махнул рукой, мол, продолжайте экскурсию. — Регулировщицы — одна из визитных карточек города.

И правда, красота. Стоит девушка в яркой форме цвета морской волны и разводит все машины — легко, потому что машин нет. Вымер город.

— Днём все на работе, кому ездить? Да и немного машин, в основном люди ходят пешком и ездят на велосипедах. Вон пхеньянская ТЭЦ. Дымит углём нещадно, пару раз в день свет вырубается, но ненадолго.

— Здания с местным колоритом хоть остались?

— Так вот. Тэдон — восточные ворота Пхеньянской крепости. Красиво, правда?

— Правда. Надо в Алма-Ате себе такие отгрохать. О, а трамвай — наш. Пионеры?

— Точно, товарищ Первый Секретарь. Начались тренировки к празднику. Пионерки тренируются в синхронном размахивании флагами на привокзальной площади.

Одни девочки. Мальчики, небось, работают в колхозе.

Посол, насупленный дядька, долго уговаривал Петра вести себя с Ким Ир Сеном крайне уважительно. Зазвездился капитан РККА.

Чрезвычайный и полномочный посол СССР в КНДР Николай Георгиевич Судариков. Боевые ордена. Воевал. Нестарый ещё — лет пятьдесят пять.

— Пётр Миронович, может, ногу вам прикрыть? В дрожь бросает.

— Дополнительный стимул в предстоящей схватке.

— Схватке? Вас же награждать будут?

— Есть у меня шкурный интерес.

— Ради бога, аккуратней!

— С козырем прорвёмся, — покрутил ногой, играя зайчиками от хрома.

Интермеццо одиннадцатое

Концерты, гастроли. Питаешься нерегулярно, и тем, что попадётся под руку. В результате зрители в первых рядах часто испытывают дискомфорт.

Они там, в Москве, совсем с ума сошли! Человека, который скрипит зубами от боли в ноге и горстями ест антибиотики, отправили через половину мира. Папа Петя что, незаменим? И сам тоже хорош! Послал бы. Что, прибежали бы силой в самолёт заталкивать? Политика! Здоровье-то одно. Маша-Вика вздохнула, смотря вслед улетающему самолёту, погладила по руке плачущую маму Лию.

— Нормально всё будет. Получит очередной орден и вернётся.

— Вот что за человек? Больше всех надо? — тут платком не обойдёшься. Полотенце надо.

Сама Цыганова, ругая Тишкова, усмехнулась. И у неё жизнь весёлая. А вчера стала ещё веселей.

В Алма-Ату приехала звезда. Даже две звезды — но одна сильно пригасшая, а вторая — пока ещё не разгоревшаяся. Гарринча пожаловал к Кашпировскому на плановые процедуры, а с ним — жена. Перед отъездом из Бразилии Элза, уже известная на родине певица, записала три новых альбома в стиле самба, но большого успеха они не имели — в народе её считали виновницей всех бед, которые случились со всеобщим любимцем Манэ, и прозвали «ведьмой». Никто не хотел верить, что на самом деле всё наоборот — это не дама из богемы спаивает безвольного мужа, а он сам всячески сопротивляется её попыткам вывести его из штопора. Теперь жизнь пары сделала крутой поворот, Манэ совершенно счастлив в команде второй лиги, где легко даже почти в сорок быть королём и кумиром, его мутит даже от запаха пива, и при этом он по-бразильски весел и беззаботен. Кусочек улыбчивого жаркого солнца в сером уральском небе. Элза же немного заскучала — муж доставлять проблемы почти перестал, мама тоже довольна новой жизнью, но куда ей самой приложить вновь разгоревшийся пусть уже и не девичий, но вполне ещё молодой задор?

Как на удачу, в столице Казахстана к этому времени как раз открылась музыкальная студия под эгидой ансамбля «Крылья Родины». Молодые артисты со всего Союза приезжали туда на стажировку — поучиться у мировых звёзд, как правильно работать на сцене, поиграть на обалденных новых инструментах, которые начали выпускать в Алма-Ате, да просто людей посмотреть и себя показать. Сами «Крылья» работали в это время над обновлением программы, но студия регулярно проводила в разных дворцах культуры по всей республике сводные концерты, от которых неизменно трещали по швам залы. Хоть собирай по примеру «Миража» и «Ласкового Мая» сто коллективов и пускай чесать по стране — от кандидатов отбоя нет, однако неофициальный художественный руководитель проекта «Крылья Родины» Маша-Вика Нааб-Тишкова-Цыганова такой пошлый трюк даже не рассматривала. Шестидесятилетнюю семиклассницу захватила идея воспитать десятки и сотни грамотных музыкантов и авторов, которые будут самостоятельными, оригинальными и актуальными на протяжении многих лет и даже десятилетий. Иногда для этого достаточно в самый подходящий момент дать молодым ребятам пару советов и наиграть пару мотивов, а дальше талант, если он есть, возьмёт своё.

Первой ласточкой, которая встала на крыло в «Крыльях», стала одиннадцатилетняя девочка из Семипалатинской области Роза Рымбаева, которую привела за руку знаменитая оперная певица Багланова, тоже Роза — в её честь, оказывается, родители и назвали юное дарование. У маленькой круглолицей школьницы обнаружился голосина впору небольшому пароходику. Маша заскрипела зубами — «написать» для неё песню «Алия», с которой Рымбаева гремела на весь Союз в реальной истории, не было никакой возможности, поскольку песня, вот незадача, была на казахском. Кроме того, до трясения в коленках хотелось пообниматься и по-девичьи посекретничать с Розой, которую Вика Цыганова прекрасно знала в прошлой-будущей жизни! Но нет — это ещё не та Роза, а Маша сейчас — не просто ровесница, девчонка с косичками, а знаменитый композитор и строгий экзаменатор. Тут уже коленки тряслись у Розы. Тем не менее, Рымбаеву одобрили, перевели в школу-интернат в Алма-Ате, зачислили в студию, и за какой-то месяц с помощью опытных преподавателей Маша подготовила её к дебюту на большой сцене. Первым хитом для Розы стала песня «Расскажите, птицы» — придётся Игорю Николаеву потом написать для Пугачёвой что-нибудь другое. Кроме того, невероятным усилием воли Цыганова выдрала из памяти фамилию «Байтереков». Молодого композитора нашли в Чимкенте, выдали в соавторы нескольких молодых поэтов, намычали примерный мотив и нагрузили коллектив задачей сочинить песню про Героя Советского Союза Алию Молдагулову. Авось да выйдет не хуже, чем в реальной истории.

Ещё один зверь прибежал на ловца сам — вернее, прилетел. Летел издалека, аж из Франции. Певец и композитор Клод Нугаро был молод и отравлен сладким ядом бунтарства. В другой истории он будет активно участвовать в студенческих выступлениях мая 68-го в Париже, напишет об этом знаменитую песню, которую будут запрещать, и по-настоящему расцветёт уже после заката эпохи де Голля. В этой же парень едва не угодил в кутузку, ужасно обозлился на поросшего мхом вечного душителя свобод и высоких помыслов у руля Бель Франс и впал в небывалый революционный угар с красным оттенком. Кабы ему знать, кто на самом деле нашептал генералу-не генералу идею превентивно воспользоваться растоптанным президентским тапком — однако фактическую роль месье Тишкофф в тех событиях во Франции не афишировали. Куда ж тогда подался бы пламенный искатель правды?