Помоги проекту - поделись книгой:
Последними шли Стражи. Ци направления металла давала им возможности укрепления тела до состояния полной неуязвимости. Особо одаренные особи могли еще и окружающим свои свойства временно передавать. Встает такой Страж посреди войска, врубает свою «железную кожу» и секунд двадцать в солдат можно хоть затыкаться, но вреда не нанести.
Имелись еще другие «подклассы» — у того же Воздуха были Стрелки, отправлявшие стрелы с высокой точностью на запредельные расстояния и умевшие создавать снаряды из своей первостихии. У Земли были Лекари, у Воды — Призыватели, у Огня — Заклинатели, а у Металла — Кузнецы. Но о них У Ваньнан упомянул вскользь, а я уточнять не стал, боясь выдать свою неосведомленность в данном вопросе. Пообещал лишь себе потом во всем этом разобраться, чтобы не ходить дураком.
Вообще, у меня сложилось такое ощущение, что в этой версии Китая потенциальными носителем
Просто большинство предпочитали всей этой мистикой шаолиньской не заморачиваться. И работе над собой, а именно так качались разряды в этой системе пяти первостихий, предпочитали низкооплачиваемую работу на дядю. По большому счету, все как у нас, только без магии-шмагии. Хотя как знать, как знать…
Когда мы закончили обсуждать суперспособности китайских носителей ци, я как-то сразу принял тот факт, что к советам Мытаря стоит прислушиваться. Раз он что-то говорит, то со знанием дела — Секретарь же. Если утверждает, что большая часть банды Соловья — сброд с дрекольем, то так оно, скорее всего, и есть. Выходит, пять тысяч человек мне брать не нужно?
— Конница с ними расправится без труда, господин, — подтвердил секретарь. — Сотни три-четыре наемников будет достаточно. Вчерашние селяне побегут, едва только заметят отряд всадников. Это у них в крови.
В книгах по истории тоже так говорилось. Да и в играх типа «Тотал Вара» небольшой отряд конницы запросто громил легковооруженных крестьян. Что ж, будем надеяться, что и в реале все обстоит так же.
— У Ваньнан, возьми на себя труд послать разведчиков, чтобы точно выяснить, где сейчас обитает банда Соловья. Заодно спланируй движение войска так, чтобы мы их шуганули, и они отошли в удобное для атаки кавалерии место.
— Будет сделано, господин. Когда выступает войско?
— Завтра с рассветом, думаю, будет в самый раз.
Когда он ушел, я еще раз всмотрелся в карту. Четыре дневных перехода до подконтрольных земель и разбойничья ватага в одном дневном переходе. Вроде успеваю квест сделать. Надеюсь, богиня удовлетворится такой победой. Точнее, установленная ею система удовлетворится.
Я вызвал «меню» и отметил, что название и описание последней задачи, нужной для получения первого ци-заклинания, слегка изменилось. Теперь оно звучало так: «Ученик уничтожает банду разбойников. Командуя конницей, он разбивает неприятеля. Победа может быть только полной: воины противника должны бежать или погибнуть, поле битвы остаться за войсками ученика. Потери в его армии не должны превышать десяти процентов».
Отлично! Работает!
Однако тут под описанием квеста появилась еще строчка.
«Дополнительное (необязательное) условие. Ученик берет в плен вождя разбойников Чэнь Дэна и получает награду из рук богини».
Оп-па! Эта штука что, еще и подстраивается под принятые мною решения? Или это Гуаньинь так, минуя обычный для нее канал связи во сне, со мной общается? Что логично, вообще-то. Кнут она продемонстрировала, теперь — пряник. Плюс контроль своего чемпиона, который ей зачем-то нужен.
Глава 6. Командир принимает непростое решение
Триста всадников, как оказалось, — это тоже большая и шумная толпа. Пока планировал боевой выход, цифра эта, особенно в сравнении с армией, численность которой измерялась в десятках тысяч, не казалось впечатляющей. Помню, думал: три сотни — это же немножко. Тихонько подъедем, потом с криками и улюлюканьем накинемся на разбойников, те с перепугу и побегут.
Теперь я смотрел на свой конный батальон и понимал, что тихонько не получится. Пока стоим — люди болтают, кони ржут, когда начинаем двигаться — грохот стоит такой, что черти в аду слышат! Как такой оравой вообще можно подкрасться незаметно?
Амазонка, командовавшая тремя эскадронами конных арбалетчиков по тридцать человек в каждом, на это мое замечание отреагировала удивительно флегматично. Пожала плечами и показала рукой куда-то на север — подозреваю, что это был север.
— Мы отправили разведчиков. Они следят за логовом Соловья. Разъездов у них нет, так как нет кавалерии, так что подберемся на дистанцию броска безо всякого риска.
Женщиной она была зрелой, лет тридцати-тридцати пяти, и очень интересной. Миниатюрной, чуть выше ста шестидесяти сантиметров, но очень ладно сложенной, что подчеркивал ее мужской наряд из темно-синего сукна. Вроде обычный для местных костюм — халат до середины бедра, шальвары, но это все сидит идеально, а кожаная броня стрелка облегает все выпуклости… М-да, что-то не туда мысль пошла.
— К тому же здесь не горы, звуки так сильно не разносятся, — закончила Гу Вайцзинь, не обратив, к счастью, внимания на мои плотоядные взгляды.
Я осмотрелся по сторонам и хмыкнул. Как по мне, тут как раз были горы. Что тогда горы, если не это? Высоченные, густо поросшие деревьями, которые на расстоянии выглядели как мох. Изрезанные ущельями и снабженные даже парочкой небольших водопадов, они располагались в нескольких километрах от нашей тропы, идущей по тропическому лесу. Который, конечно, глушил движение трехсот конных, но далеко не в полной мере.
— В горах — да! — с готовностью подхватил Гань Нин, обозначенный мной как Пират. Он держался слева от меня, а в бою должен был командовать сотней ударной конницы. С длинными копьями которая. — Там постоянно нужно следить за каждым словом. Горные духи разносят звуки на много ли вокруг, а иной раз и специально забрасывают их в уши тем, кто тебя ищет. Или, наоборот, тебе. Пару раз, еще до падения Хань, мы с братьями так от облавы и спасались.
Гань Нин был мужчиной видным, я бы даже сказал, красивым. Вообще, китайцы, которых я тут встретил, были хороши собой, совсем почему-то не напоминая тех жителей Поднебесной, которых я встречал в прошлой жизни. Здешние люди были хоть и привычно мелкими, но обладали приятной внешностью, мало кого даже тянуло назвать узкоглазым — нормальный разрез глаз. Может, за тысячи лет они намешались с кочевниками всякими, вот и превратились в то, что я видел дома?
Так вот, Гань Нин был красавчиком. Из тех, знаете, которым все девчонки дают не раздумывая. Среднего для европейца роста, то есть высокий для китайца. Чернявый, как все это племя, с длинными волосами, собранными на макушке под тонкой работы серебряной заколкой, с изящными чертами лица и на удивление светлой кожей. Тоненькие усики — было заметно, что за ними Пират ухаживает — делали его похожим скорее на придворного, чем на искателя удачи и вояку. Свой красный халат с богатой вышивкой и легкую броню, состоящую из одного лишь нагрудника толстой кожи, он носил с потрясающей небрежностью, которую мои современники назвали бы стильной.
И о своей привлекательности этот паршивец отлично знал. По пути он незамысловато флиртовал с Амазонкой, причем подкаты у него были настолько прямолинейными, что я просто диву давался, как он еще от воительницы по морде не отхватил. Но та лишь молча улыбалась, не имея ничего против подобных ухаживаний.
— Поэтому в горах лучше не заниматься любовью, — сообщил Пират, у которого каждая история так или иначе была связана с сексом. Причем эти слова он сопроводил таким многозначительным взглядом, обращенным к командирше арбалетчиков, что та зарделась как девочка-первокурсница. — Но здесь, в джунглях Цзяньаня, духи благоволят такому — точно говорю!
Блин, на это вообще реально кто-то ведется? Хотя что я спрашиваю?! Ведется — воительница наша уже ко всему готова, смотрю. И, главное, как они вообще могут думать о чем-то, кроме битвы? Ведь впереди враг и возможная смерть, а они тут устроили!
«Боишься?» — с ехидством уточнил внутренний голос.
«Конечно, боюсь! — отозвался я. — Если что, нас обоих убьют, понял?»
«Не будь девчонкой и живи полной жизнью!» — с презрением к смерти произнес мой вымышленный собеседник, после чего умолк и больше до деревни разбойников не высовывался.
Пока вся моя армия маршировала на квартиры в Пояне, наш небольшой отрядик сделал крюк на восток, потом повернул на север и двинулся к логову Соловья-разбойника, как с моей подачи стали называть Чэнь Дэна все мои соратники и подчиненные. Расчет был на то, что, отступив с пути войска, бандит переждет и вернется обратно, на оборудованную локацию. И тогда мы нападем лихо и по-казачьи. И вот, когда до реализации этого грандиозного стратегического плана остались считанные часы, меня охватил мандраж.
Второй день в этом мире, в этом теле, а уже веду куда-то три сотни людей, чтобы убить и разогнать полторы тысячи крестьян, ставших разбойниками. Как-то это перебор немного. Читал я про попаданцев, но и те себя так дерзко не вели!
Может, не стоило так рьяно кидаться на выполнение квеста богини? Плечо болит, в седле сидеть тяжко, мысли о смерти не отпускают — что я делаю вообще? Куда еду, зачем? Это не мой мир, не мое время, даже не понимаю, что на меня нашло, когда я дал Гуаньин свое согласие. И назад уже не отыграешь — понятно, что все реально, сохраненок по ходу игрового процесса не будет.
Вскоре к центру построения, в котором вместе с двумя другими командирами ехал я, подскакал разведчик. Мелкий мужичок, которого я сперва даже не разглядел на спине здоровенного жеребца, так низко он пригнулся к гриве, отсалютовал и доложил:
— Чэнь Дэн вернул своих людей в лагерь. Дозоры с их стороны выставлены только с двух направлений — только с них на лагерь и можно выйти. С двух других его окружают горы.
Амазонка глянула на меня, как бы спрашивая разрешения. Я не сразу сообразил, что она хочет отдать приказ разведчику, но не может этого сделать, поскольку находится в компании старшего офицера. Армия как она есть, ага. Кивнул женщине, и та сразу же обратилась к разведчику:
— Наблюдать за дозорами. Когда наш отряд приблизится на два ли к ним, убить. О выполнении доложить.
— Слушаюсь, — мужичок снова отдал салют и поехал выполнять поручение.
Я же про себя подумал, что это хоть и очень толковый, все же жестокий приказ. Особенно когда его озвучивает женщина. Да, идет война и все такое, а люди, которых мы собирались атаковать — грабители и, скорее всего, убийцы. Но не от хорошей же жизни вчерашние крестьяне встали на эту скользкую дорожку. В стране бардак, власти нет никакой, точнее, она меняется в зависимости от того, чьи войска держат тот или иной уезд. Жрать хочется, цены растут, деньги обесцениваются чуть медленнее, чем человеческая жизнь.
Какой у них вообще был выбор, у этих селян, которые стали бандитами? Сдохнуть с голоду, быть зарубленным воинами одного из многочисленных князей или взять в руки оружие и попытаться хоть на что-то повлиять? Это я понимаю, кучу книг по истории Китая прочитав, что ни на что они не повлияют, эти бедолаги, а им-то откуда знать?
И какой выбор у меня? Ныть, опустив лапки, или барахтаться, как та лягушка из сказки? Отправиться во Тьму или попытаться выжить, а там, глядишь, и на что-то большее замахнуться? Вроде возвращения домой. И, опять же, а хочу ли я домой? Там я никто, а тут мелкий князек и потенциальный стратег. Правда, убить могут в любой момент, а то и похуже чего, но всяко же интереснее, чем пылесосы впаривать.
Через час готовая к атаке конница собралась за бамбуковой рощей. Внизу, в долине между гор, прилепившись к одному из склонов, раскинулся лагерь разбойников. Шалаши, палатки, вроде тех, что пользуют и мои воины, несколько более-менее основательных строений — не иначе, дома комсостава. Сотни людей, мирно отдыхающих после трудов неправедных. Нападения они не ждали, уверенные в том, что армия Белого Тигра прошла в Поян, а больше тут вроде и некому бесчинствовать. Даже дозоры эти олухи выставили на всякий случай — мои разведчики сняли их без труда.
Пират с Амазонкой смотрели вниз, а потом перевели взгляды на меня. А… приказы, да. Я же командир. По пути мы все с капитанами обсудили и решили действовать вот как. Гань Нин берет сотню всадников и атакует в лоб, со склона. Арбалетчица со своими тремя эскадронами заходит с левого фланга, отрезая один из путей к бегству, осыпая разбойников болтами. Второй путь отхода мы оставляем неприкрытым, чтобы грабителям было куда бежать, спасаясь от кавалерии. Не хватало еще запереть противника в ловушку! Даже крыса, загнанная в угол, способна доставить кучу проблем, а полторы тысячи вооруженных людей тем более.
Я с оставшейся сотней игнорирую резню и сосредотачиваюсь на атамане разбойников. Прорубаюсь к центру, пытаюсь взять его живым, при невозможности — убиваю. Без него вся эта толпа бедно одетых и скудно вооруженных людей ни для кого, кроме себя, опасности не представляет.
Ну и тут на холме остается с десяток человек. Наблюдать, сигналы передавать об изменениях в оперативной обстановке. А еще — дуть в трубы, имитируя наступление пехоты. Сигналы для армии были всекитайскими, и разбойники их знали прекрасно. На что мы и рассчитывали, планируя нападение.
На мой взгляд, выглядело все слишком прямолинейно. Но оба капитана заверили, что не готовая к обороне толпа бывших селян для конницы не представляет никакой опасности. Мол, те, едва завидев армию и не понимая ее численности, бросятся бежать, а моим воинам только и останется, что носиться и махать саблями.
— Давайте, — сказал я. — Атакуем по плану. Если что-то пойдет не так — отходить и не геройствовать. Что угодно, ясно?
И пристально посмотрел на Пирата. В Амазонке я был уверен — увидев что-то, что представляет серьезную опасность, женщина отступит, а вот мужик, да еще такой горделивый красавчик-авантюрист…
— Да, стратег, — в унисон кивнули капитаны. Мне показалось, что Гунь Нин слегка высокомерно изогнул губы.
— Тогда вперед!
Наблюдать за тем, как вниз по склону несется конная лава, размахивая саблями и улюлюкая, было страшно. Мне — страшно, а я ведь на вершине холма стоял и смотрел на спины своих воинов и задницы их коней. А представить себя на месте человека, который только-только сварил в котелке на костерке риса и собирался отужинать — бр-р-р! Крестьянина, который орало поменял на копье с неделю назад, и весь жизненный опыт которого вопит во весь голос — беги и прячься.
После такого зрелища я уже не сомневался, что три сотни моих воинов разгонят полторы тысячи человек, как ветер солому. Если бы нас ждали, если бы построились хоть в какие-то оборонительные порядки — тогда да, шансы у разбойников были бы. А вот так — ноль.
Досчитав до ста, чтобы первая сотня врубилась в разбойников, я повел свой отряд вниз. Старался держаться в глубине построения, чтобы не быть раненым или убитым какой-нибудь шальной стрелой, но в скачке это получалось не ахти. Игнорируя носящихся, словно куры, местных, я домчался до глинобитных стен «капитальных» строений лагеря и увидел, как небольшой отряд всадников уносится в сторону не прикрытого войсками направления. Не иначе, главарь с ближниками пятки салом смазал!
— За ними! — рявкнул я. — Не жалеть лошадей!
Очень уж мне хотелось получить награду от богини за взятого в плен Соловья. Пусть мы с ней в напряженных отношениях, но подарки мне пригодятся.
Все вокруг смазалось в сплошные зелено-черные полосы. Я даже не особенно пытался понять, куда мы несемся, лишь держался в строю, стараясь не вылететь из седла. К счастью, память тела никуда не делась, и, если сознательно не мешать, я был неплохим наездником. А вот зрительное восприятие оказалось моим, а не унаследованным. Поэтому во время скачки меня немного замутило.
Но продлилась она недолго. По субъективному времени минут пять, а значит, даже быстрее. Кони у нас были лучше, и вскоре мой отряд начал дышать в спины беглецам. На некоторое время наши скорости уравнялись настолько, что мне стало казаться, будто мы стоим на месте, только зачем-то подпрыгиваем на спинах животных.
И тут случилась какая-то странная фигня. Один из беглецов, одетый богаче прочих, стал отставать от своих товарищей, словно собрался прикрыть их отход или сдаться в плен. Оказалось, ни того, ни другого делать он не собирался. Когда повернул голову в нашу сторону, я увидел, как он злобно, даже торжествующе оскалился. Потом мужик выбросил в нашу сторону руку, с которой сорвались какие-то лепестки.
Нет, это были не лепестки цветов, а бумага! Резаная на небольшие куски белая, желтая, розовая и темно-коричневая бумага. Я только и успел подумать, что это очень странный способ остановить погоню, как бумага стала собираться в тучу над нашими головами.
«Заклинатель!» — зачем-то напомнил мой внутренний голос. Будто я сам не знал. Соловей применял какую-то ци-магию. И мне совсем не хотелось выяснять какую.
— Берегись! — заорали сразу десяток моих кавалеристов и стали отворачивать в сторону.
На всякий случай я тоже потянул коня за поводья, заставляя его уйти левее стремительно чернеющей тучи, низко висящей над нами. Едва-едва успел это сделать, как оттуда на землю стали падать… Медузы? Во всяком случае, выглядело это именно так.
Но это оказался не планктон, который неведомая сила зашвырнула в небо, а затем заставила пасть на землю. Соприкасаясь с поверхностью почвы или задевая людей и животных, эти сгустки склизкой дряни стали бесшумно лопаться. А затем обволакивать стекловидной массой предметы, на которые попадала.
Конница, не успевшая уйти из-под бомбардирующей медузами тучи, стала замедляться. Потом и вовсе остановилась. На глазах кони и их наездники покрывались тонким слоем стекла и так замирали. Тоже остановив коня, я с ужасом смотрел, как в беззвучных криках распахнуты рты моих воинов. И никак не мог им помочь.
Плюнув на удирающего Соловья, я соскочил на землю и бросился к ближайшему застывшему всаднику. Хватил рукой по лошадиному боку и чуть кулак себе не размозжил — будто по камню ударил! Или по льду, судя по температуре. Из-под тонкого слоя которого на меня смотрели живые еще глаза перепуганного человека.
Выхватив меч из ножен, я рукоятью осторожно постучал по ледяной корке. Она пошла трещинами. В одном месте откололся небольшой кусочек, и я тут же сунул туда палец. Почувствовал мокрую, но теплую и живую кожу лошади, стал расковыривать отверстие, пока не смог освободить участок с ладонь.
Только тогда, убедившись, что это вообще возможно, я взобрался на своего коня и, уже оказавшись на одном уровне со всадником, стал аккуратно откалывать куски льда с лица замершего статуей воина. Начал, естественно, с носа. Каких-то пять-десять секунд — и ладонь моя уловила горячее дыхание солдата.
Оглядевшись по сторонам, я насчитал полтора десятка превращенных в изваяния людей. И без малого сотню конных, которые держались в стороне и с опаской следили за моими действиями.
— Какого хрена вы встали, собачьи дети! — заорал я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева на этих суеверных дикарей. — Они же задохнутся! Ну-ка быстро, делай как я!
— Это злое колдовство, господин! — издали крикнул один из кавалеристов.
— Я твое личное злое колдовство! — рявкнул я. — Я твой зад буду жарить вечно, тварь трусливая! Бегом! Это же ваши товарищи!
Уж не знаю, что возымело действие: угроза или напоминание о соратниках, попавших в ловушку Заклинателя, — однако воины двинулись на помощь.
Ну что я могу сказать!
Наши коллективные камлания остановили дождь. Но солнца не принесли. Уверен, дело в отсутствии некой синергии) В разнобой, в общем, стучим в бубны! Давайте еще не забудем книжку в библы добавим, может поможет?)
А я уж расстараюсь, по проде в день буду гнать)
Глава 7. Военачальник участвует в философском споре
Из шестнадцати моих воинов, попавших под заклинание Соловья, нам удалось спасти только семерых. Остальные не дождались подмоги и задохнулись, лишенные ледяной коркой доступа к воздуху. Мерзкое колдунство — обездвиживать людей, оставляя их в сознании и даже даря надежду, что соратники успеют спасти. Какой извращенец его придумал?
Сам Чэнь Дэн сумел смыться, что добавляло к горечи от страшной смерти воинов еще и мерзкий привкус вины. Я фактически его отпустил. Сделал выбор в пользу спасения своих солдат, а не преследования. Тот подобной дилеммой не мучился — тупо свалил, бросив полторы тысячи селян на смерть.
А я получил сообщение от интерфейса Гуаньин. Вертикальная строчка иероглифов сообщала, что для меня открыто умение «Небесный взор» первого разряда. Вместе с ним появилась еще и вкладка активных способностей, сосредоточив на которой внутренний взгляд, я увидел соответствующий раздел. Пока там красовалась только иконка-иероглиф с сопровождающим текстом следующего содержания:
Естественно, я тут же, не удержавшись, ткнулся, если можно так выразиться, взглядом в иконку, запуская полученную ци-способность. Меня словно выдернуло из тела и мгновенно забросило на высоту десятиэтажного дома. От неожиданности я заорал — заорал бы, если бы мог. Но, как оказалось, во время применения «взгляда» у меня отсутствовала возможность управлять своим телом. Хотя, может быть, где-то внизу военачальник вопил как резаный, а я и не слышал.
Это не было похоже на то, что я испытывал, наблюдая за тем, как способность применял оригинальный Вэнь Тай. Там будто просто ролик перед глазами крутили, а сейчас я сам, пусть и без тела, но с полным ощущением присутствия, вознесся на высоту тридцати метров.
Секунд десять, не меньше, я паниковал, но затем все же сумел взять себя в руки и принялся оглядываться. Увидел ущелье, в котором находился лагерь разбойников, красивое, кстати, место. Разглядел, как отдельные отряды кавалерии гоняют разбегающихся селян. Даже заметил, как вдалеке, уже, пожалуй, в полутора-двух километрах, исчезает из виду крохотный отряд Чэнь Дэна.
А потом вернулся в тело. Даже, сказал бы, упал в него с высоты. Зашатался и сел бы на задницу, если бы Ванек, мой ординарец, не поддержал за руку. Он, а с другой стороны незнакомый воин из преданной мне сотни наемных всадников.
— Благодарю, — буркнул я, освобождаясь от их заботливой поддержки. — Стою, не падаю.
Поделиться книгой: