Стратег

— На юге — точно нет. Не слышал, — тут же поправился Лю Юй. — А вот возле Лояна живет семейство Бо. Они одаренные мастера. Их услугами раньше пользовался сам император!

И он мне, главное, говорит, не проще ли найти таких мастеров! Трепачи китайские!

То есть облом. Мне до Лояна, который находится в центре охваченной мятежами страны, пока никак не добраться. Может, у богини выпросить плюшку? Я чемпион или нет, вообще?

«Вообще!» — отозвался внутренний голос. И я был вынужден с ним согласиться. С богиней было непросто. Самовлюбленная эгоистичная баба, которая использует меня, даже не пытаясь смягчить приказы. Овладеть ци — три дня. Следовать в Поян и ждать дальнейших инструкций. Помириться с домом Чэн — двадцать четыре часа! Как собаке, блин, приказывает! Сидеть, стоять, голос! Бесит!

Надо что-то менять в этих отношениях. Как-то. Понятия не имею, правда, как. Поговорить, может? Просто поговорить? С Юэлян это вроде сработало — попробуем масштабировать данный опыт на богиню. Боюсь только, в случае с неудачи отбитой задницей я не ограничусь.

Ладно, с внятной современной разведкой мне пока ничего не светит. Будем, значит, играть тем, что сдали. И надеяться на прикуп. То есть на шпионов.

— Тогда так, — подвел я итог беседе. — Сегодня вечером в лагере собираемся и думаем, кого из людей наших врагов мы можем привлечь на свою сторону. Деньгами, обещаниями, чем-то еще. Может, и родим чего.

После чего, завершив прогулку, мы направились в гости к градоуправителю. До оговоренного визита к Юэлян было еще много времени, но вчера же мы с мэром даже не начали говорить об увеличении поставок продовольствия для армии. А зерно войскам нужно. Вести переговоры, естественно, я собирался не сам, для чего и отправил телохранителя посыльным в лагерь.

Как и в прошлый раз нас встретил старый слуга, проводил в ту же комнату. Через пару минут туда пришел Цзя Луньбао.

— Вчерашний инцидент мы с госпожой Юэлян разобрали, — сообщил я ему после обмена приветствиями. — Проблем не будет.

Слово «проблемы» гуаньинь-переводчик произнес как «хулы». Прозвучало даже лучше, чем в моем варианте. Весомо так — хулы не будет!

— Служанка молодой госпожи уже сообщила мне это. И я рад это слышать, господин. — Старикан поклонился. Ему, надо полагать, совсем не улыбалось оказаться между выясняющими отношения генералами. Как и всему городу, впрочем. — Не буду спрашивать, как вам это удалось. Госпожа Чэн известна как весьма своенравная девушка.

Свидетельствую! Это так. Рука против воли потянулась к заднице, которая еще помнила последствия недолгого полета с ветви ясеня на землю.

Мы немного поговорили о том о сем, дождались приезда Прапора с Мытарем, после чего я от беседы устранился. Мои подчиненные активно обсуждали стоимость риса, торгуясь при этом, как и положено китайцем, разве что вели себя более прилично, чем на рынке.

Я же погрузился в свои мысли. Думал обо всем: о широкой сети шпионов, развитии у себя ци в направлении «чуткого уха», предстоящем разговоре с Юэлян и странном отрешении, которое испытывал сегодня с утра. В какой-то момент, сознав, что торгующимся я не нужен совершенно, даже перебрался к окну, чтобы думалось лучше. И не заметил, как на минутку, не больше, задремал.

Чем тут же воспользовалась богиня. Ломиться в сон к пьяному чемпиону она либо не могла, либо не захотела, а тут явилась и сразу же начала с места в карьер.

— Хорошо придумано с девицей Чэн, — похвалила она меня. — Этот союз нужен тебе.

Вот вся она в этом. Ставит так, будто это реально мне нужно. Не ей, а мне. Ну-ка, а зайдем-ка с этой карты…

— Точнее, тебе, богиня, — сказал я. Спокойно так, без надрыва и обвинений. Просто как факт.

Многоликая обозначила улыбку, кивнула.

— Верно. Мне. Но мои желания от твоих сейчас неотделимы.

Вот уж с чем не поспоришь! Как говорится: моя зарплата — это мои деньги, а твоя зарплата — это наши деньги. Так, так, не заводиться, Наташу не вспоминать, вести себя спокойно и доброжелательно.

— Мне бы очень хотелось узнать о них чуть больше. Квесты — дело хорошее, но ты не боишься, что превратишь своего чемпиона в хомячка, способного выполнять лишь прямые приказы?

И снова получилось произнести это без дерзости — явно расту над собой. Заматереть я, конечно, еще не заматерел, но уж что-что, а выводы делать научился. Моя жизнь и смерть в руках Гуаньинь — нравится мне это или нет. Дама она вспыльчивая, но не злая, в этом я уже успел убедиться. Настроена, так сказать, на диалог. Так чего же ее бесить зазря? Проще уж договориться, обозначить ее желания и мои.

— И снова ты прав. Тупой зверек мне не нужен, — признала она. Но тут же нахмурила брови. — Но и своеволия я не потерплю!

Заводится она с полуоборота. Мудро все-таки у местных отношение к богам устроено. Такие же люди, только с прокачанным до безобразия ци. Но люди. А это конкретная богиня — женщина. Со всеми вытекающими.

— Гуаньинь, позволь мне говорить откровенно? — Богиня кивнула, и я продолжил: — Я все уяснил. Ты могущественное существо, с которым я вряд ли когда-то смогу тягаться. Да я и не планирую, в общем-то. Обид и претензий к тебе с моей стороны нет — сам сглупил, когда дал согласие, не выяснив подробностей. Так что, если не возражаешь, давай с чистого листа все начнем. Я хочу жить, желательно жить хорошо, но для этого нужно многое сделать. Чтобы не наломать дров и не получить твое недовольство в виде пинка в изначальную Тьму, давай договоримся. Ты говоришь, что тебе нужно, каких целей стремишься достичь, я же всеми силами пытаюсь это реализовать. Не без твоей помощи, конечно. Если в процессе мне еще от тебя каких добряков перепадет, это только в плюс. Как тебе такое, многоликая?

Некоторое время она молчала, рассматривая меня, можно сказать, удивленно. Наконец произнесла:

— А ты быстро учишься.

— Учителя хорошие, — пожал я плечами. Чистая правда, кстати. — Так что, тебя устраивает такой симбиоз? Честное сотрудничество без угрозы вышвыривания моей души в бездну к голодным дементорам. Ты откровенна, я из кожи вон лезу, чтобы выполнить задачу. Ну и, конечно, с твоей стороны порой какие-никакие плюшки с наградами. По-моему, это нам обоим выгодно.

На этот раз она даже рассмеялась. Тем самым серебряным смехом, который мне так понравился при первой встрече.

— По рукам!

Подтверждая сказанное, протянула мне руку. В глазах немного зарябило от обилия ее призрачных копий, но я безошибочно сжал ладошку той, которая имела плоть в этой реальности.

— По рукам.

— Тогда расскажи, будь милостива, чего ты вообще хочешь добиться в этой войне? Она же, если я правильно понимаю, уже случилась и закончится примерно так, как в моем мире в учебниках написано. Твой интерес в этом какой?

Богиня усмехнулась с какой-то непонятной мне тоской.

— Мой интерес простой, — сказала она. — Спасти Китай.

Боги, и она тоже! Да что же они все на этом помешались!

А на выходных я, пожалуй, сделаю небольшой запасец)))

Глава 12. Стратег заключает первые договоры

Очень хотелось рассмеяться, но я, кажется, уже научился сдерживать эти ранее неконтролируемые позывы. Всего-то надо было — с китайцами в средневековье недельку пожить! Вот тренинг так тренинг! Коучеры из столиц отдыхают.

Поэтому заговорил я очень осторожно, словами, словно палкой, нащупывая безопасный проход.

— Ты меня, конечно, прости, многоликая, если я сейчас что по глупости ляпну. Не в обиду, но я считал, что у тебя более глобальная цель, чем у этой своры князей и генералов, которые местное население геноцидят. Просто — ты же богиня… Что тебе до того, что уже написано в истории мира?

Женщина отмахнулась от первой части фразы, мол, не парься, я совсем не обиделась. А вторую пояснила.

— Написано-то написано. Но не так, как ты думаешь. Видишь ли, Алексей, — тут она сделала паузу, явно давая осознать, что впервые после переноса обратилась ко мне по имени. Серьезный прогресс в отношениях. Я снова Алексей, а не «мальчик». — Время для таких, как я, это не река, которая течет из точки «А» в точку «Б». Для упрощения твоего понимания представь, что это море. Ты не сможешь войти в одну реку дважды, она течет. Я могу добраться до любой точки истории человечества на самолете и прыгнуть в понравившуюся мне лагуну.

Я честно попытался себе это представить — время как море. Типа в любой отрезок человеческой истории можно попасть? Вернее, не так даже. Любая эпоха для Гуаньин всегда есть. Не как прошлое или будущее, а как настоящее?

Признаться, голова от этого у меня слегка закружилась.

— Понятно, — сказал я не очень уверенно.

Богиня рассмеялась.

— Мне так нравится самоуверенность людей! Мне, милый мой, не очень понятно. Я сильно упрощаю концепцию. Например, ничего не говорю об альтернативных вселенных, которые рождаются в невероятном количестве в каждый миг существования этой. Каждое решение, которое создает определенное изменение, приводит к тому, что возникает новый, схожий с родительским мир. Который тоже способен производить свои измененные копии в неограниченном количестве. Другими словами, море — это не история человечества, которая тебе известна. Скорее бесчисленное количество вариантов, которые даже в этот самый миг продолжают множиться.

Голова закружилась еще сильнее.

— Тогда мой вопрос становится еще более актуальным, — произнес я, пытаясь изгнать из головы образ миров, которые непрерывно производят себе подобные. — Что тебе за дело до Китая третьего века?

— Я же говорила, что ты неглупый. — Гуаньинь снизошла до того, чтобы ласково огладить одной из своих призрачных ладошек мое плечо. — Просто нераскрытый. Рожденный не там и не тогда.

На это я ничего отвечать не стал. Тему «избранности» мы уже обсуждали, и мне не понравилось. Хотя в этот раз, надо признать, ее комментарий был более оптимистичен, что ли.

— Вопрос совершенно правильный. Мне важен Китай именно в этой точке пространства-времени. Потому что она узловая.

— Чем? В Китае, как я читал в исторических книгах, каждые сто-двести лет такая буча возникает. Мало людей — много земли, много земли — много риса. Много риса — много людей, много людей — мало земли и риса. Как следствие — нищета, голод, бунт, гражданская война и смена династии. После этого людей снова становится мало, а земли для риса — много.

Богиня кивнула.

— Алгоритм ты подметил верно, Алексей. Все так. Только вот в период, который нас интересует, он был нарушен. Последний этап — та самая гражданская война — затянулся слишком надолго. Сто двадцать-сто восемьдесят лет — в разных вариантах реальности по-разному. Представь только: от шести до десяти поколений людей жили в условиях непрекращающейся резни.

— И тебе их стало жалко?

Вот все-таки не полностью еще я овладел контролем над глупым своим языком. Взгляд Гуаньинь посуровел, и я поспешно замахал руками.

— Прости-прости! Глупость ляпнул!

— И жалко тоже, — произнесла женщина все еще жестко глядя мне в глаза. — Но основная причина моего интереса к этой эпохе немного в другом. За шесть поколений постоянной войны уничтожаются все развитые носители Ци. А накопленные ими знания, все трактаты и практические наработки — сожжены или утеряны. Не остается никого, кто мог бы научить новые поколения людей тому, что собиралось веками. Целый пласт возможностей просто исчезает. И никогда ни в одном из вариантов мультиверсума, как его называют в твоем времени, этого пути развития больше не будет. В современном тебе Китае имеются мастера цигун, но самый умелый из них не тянет и в подмастерья здешним. Понимаешь?

Я молча кивнул. Богиня спасала не Китай. Она спасала возможность существования китайской магии.

— А нельзя?..

— Нет.

— В смысле…

— Я поняла. Нет, Алексей. Нельзя вмешаться и спасти носителей ци своими силами. Мы — те, кого люди называют богами, — не всесильны. И не являемся создателями системы, в которой живем. Лишь пользователями, которые, как и вы, вынуждены соблюдать определенные правила. Да, возможностей у нас больше, но вместе с тем и ограничений тоже. Ни я, ни кто-то другой при всем желании не могли бы взять и создать убежище для сегодняшних одаренных. Или вмешаться в войну и предотвратить ее. Существование реальности неприкосновенно. Решения, принимаемые людьми, священны, а их право на выбор и свободу воли непреложно.

Да? А я как же? Меня сюда засунули — как это согласуется с правом принятия самостоятельных решений?

«А какое из них, этих решений, ты принял несамостоятельно? — фыркнул внутренний голос. — Другое дело, что ты думал не головным, а спинным мозгом».

Блин. Да. Так и есть.

Гуаньинь с легкой улыбкой смотрела на меня, ведущего этот внутренний диалог. И, казалось, насквозь видела каждую мою невысказанную мысль.

— Но ты тем не менее вмешиваешься, — выдал я наконец.

— Представь муравейник. Я не могу заставить муравьев драться друг с другом или прекратить вражду. Но могу уронить кусочек сахара в одном месте, а в другом — отвести травинку, которая мешает кому-то из разведчиков его разглядеть. Любое более серьезное вмешательство будет выглядеть как спасение муравейника путем его сжигания.

— А я сахар, который ты обронила, или травинка, которую отодвинула?

— Скорее разведчик, который увидел сахар.

Мне показалось, или она сейчас соврала? Не знаю, почему я об этом подумал, у богини не изменились ни тон, ни выражение лица. Просто на каком-то уровне стало ясно — врет. То ли пытается подсластить пилюлю, показать мою большую значимость, чем есть на самом деле, то ли что-то скрывает.

— И я должен рассказать всем остальным муравьям, где он лежит?

— Сперва ты должен заставить муравьев слушать разведчика. Ты не забыл, что сейчас они заняты войной на уничтожение?

За время разговора со мной Гуаньинь ни разу не сменила облик, постоянно оставаясь цветущей молодой женщиной. Однако с течением времени я стал замечать, что она словно медленно стареет. Вот сейчас я отчетливо увидел у нее на лбу маленькие морщинки, которых раньше не было.

Заметив мой взгляд, она кивнула.

— Все верно. За все нужно платить. За разговор с тобой — тоже. Не спрашивай чем — просто не поймешь. Помнишь — я не создатель системы, а более продвинутый пользователь.

— Тогда давай по конкретике пробежимся, чтобы ты зря неведомые мне силы не тратила, — предложил я. — С теорией более-менее разобрались вроде.

— Это так мило, когда ты проявляешь заботу обо мне, — тоном любящей супруги протянула богиня. И, тут же сделавшись серьезной, продолжила: — Но ты прав. Значит, слушай. Первое — ты должен стать настолько весомым игроком на этом поле, чтобы с тобой стали считаться…

Я кашлянул и поднял руку. Не хотелось хамить, но надо было начинать торговаться, если я хотел закончить этот разговор хоть с каким-то прибытком. То, что она мне рассказала о целях и задачах, здорово, но выгоды для меня не особенно видно. Как и вариантов полезного для обоих сотрудничества. Пока она лишь перевела меня из категории бессловесного исполнителя в понимающие слуги. А хотелось бы, чтобы в мотивированные.

— Прости, что перебиваю, но алгоритм тут ясен и так. Я развиваюсь, подминаю под себя земли — войной или договорами-союзами. Одновременно с этим качаю ци и получаю новые заклинания из школы Воздуха. Со мной начинают считаться, и в какой-то момент я иду на Лоян, чтобы объединить Китай и принести народу избавление от войны. Повторюсь, с этим все и так понятно. Я же имел в виду изменение структуры отношений.

Наташкина, кстати, фраза — структура отношений. Она, пока мы еще вместе были, серьезно залипала на всяких курсах личностного роста, все стремилась стать «лучшей версией себя». Посыл вроде правильный был, но как же хромала реализация!

Гуаньинь уже не раз показывала, что не любит, когда ее перебивают. Но молнией не шарахнула, пока лишь сердито сжала губы. Так что я продолжил, раз уж рот мне сразу не заткнули.

— Твой интерфейс — шикарная вещь. Без него я бы, конечно, не продвинулся в вопросе овладения ци. Да и ни в чем другом. Но могу я тебя попросить сделать ставящиеся передо мной задачи менее категоричными? Понимаешь, у меня и так довольно мало данных для принятия правильных решений, а ты еще бомбишь — восстановить союз за двадцать четыре часа! Подстегивает, вопросов нет, но сколько это еще будет работать? В какой-то момент я не справлюсь с условиями задачи, и ты — что? Выбросишь меня во Тьму? И снова начнешь этот путь с кем-нибудь новым? Понимаешь, что я хочу сказать? Проще хорошо обучить одного чемпиона, чем долбаться с плохо оструганными болванками.

Она не сразу, но согласилась с моими доводами. Кивнула. Сначала, правда, посмотрела так, что я уж было решил — трындец котенку! С минуту, не меньше, хотя, как тут время идет, непонятно.

— Что конкретно ты хочешь? — наконец уточнила она.

Так, есть контакт. Теперь надо осторожненько, потихонечку…

— Ты как-то сделала так, что я знаю здешний язык, владею большей частью навыков тела — той же верховой ездой. Интерфейс подсадила…

— Алексей!

— Да-да, прости. Слушай, мне бы пригодилась какая-то база знаний, что ли. А то я вон союз с Чэнами чуть не запорол по незнанию. Можно мне, например, аналог Википедии в тот же интерфейс прошить? Желательно такой, чтобы он мог подсказки выкидывать.

— Ты как себе это представляешь? Открываешь рот, а у тебя блок срабатывает, когда ты глупость говоришь? А список других чит-кодов тебе не сбросить?

А шарит, многоликая, шарит. Блин, ладно, с другой стороны зайдем.

— Но ты же как-то сделала, чтобы вместо моих слов местные слышали их благозвучные аналоги?

— Твой разум сам с этим справился. У него есть твой словарный запас и тот, что был у Вэнь Тая. Вот он и крутится.