Кингчесс

Возникла продолжительная пауза, во время которой каждый из присутствующих обдумывал произнесённые только что слова. Слова были страшные и горькие, и совершенно неожиданные для них. В то же время, каждый из них чувствовал, что они ужасно правдивы. Самая судьба дышала в них, сама судьба…

— Так ты посланник, а не проситель?

— Да, мой император повелел мне передать тебе не только слова пророчества, но и то, что он готов тебе оказать любую помощь, хоть оружием, хоть деньгами, для того, чтобы ты победил и завоевал весь полуостров.

— А какая ему в этом выгода? — не поверил шейх.

— Император мудр, он хочет заключить союз с одним властителем, а не с десятью разными правителями. А, кроме того, он знает, что сильное государство не смогут покорить англичане, его заклятые враги. А значит, их враг — это его друг!

— А что скажет на это Османская империя?

— А она помогла вам? Где они? Где их многочисленные воины? Они разбиты! Дни османов сочтены, не пройдёт и десяти лет, как она уйдёт отовсюду, а размеры её будут не больше Сирии. И это не пророчество, а суровая правда! Османы одряхлели, не стоит надеяться на них. О, великий шейх!

— Гм, то есть, он готов поддержать меня своими войсками?

— Нет, он готов поддержать тебя своими деньгами, чтобы вы, Великий, могли нанять на них воинов и выгнать англичан, а также уничтожить всех своих соперников. И первый взнос я готов сделать прямо сейчас!

Ещё один взмах рукой, и остальные спрятанные бриллианты оказались в руке Юнуса и с поклоном были переданы шейху Султану.

— Ты поистине кудесник! — воскликнул эмир. — Этих драгоценностей как раз хватит, чтобы нанять десять тысяч бедных бедуинов. Хорошо, ты меня убедил, я принимаю его сторону и поддержу Иоанна Тёмного в борьбе, как против англичан, так и против любых его врагов. Моё слово крепко, если он будет мне помогать и дальше, — оговорился шейх.

— Ещё бы, — усмехнулся про себя Юнус. Куда ты денешься, предатель. А если решишь переменить на ходу коней, то долго не проживёшь, уж об этом я позабочусь, да и не только я.

— Конечно! Мой император готов оказывать помощь столько, сколько потребуется.

— Я доволен, ты можешь идти и передать моё согласие своему императору, — милостиво кивнул шейх, и аудиенция на этом была закончена.

Юнуса провожал к выходу лично начальник охраны, и, судя по его лихорадочно блестевшим глазам, он что-то задумал. Не трудно было догадаться, что эффектное появление бриллиантов не давало ему покоя, а то, что они могли ещё оставаться у посетителя, он, видимо, не подвергал ни малейшему сомнению.

Проводив из дворца, на выходе которого Юнус получил обратно своё оружие, он ушёл во внутренние покои, а Юнус ибн Хаттаб вышел на улицу и отправился в караван-сарай. Но спокойно дойти ему не удалось.

Находясь уже совсем недалеко от караван-сарая, он свернул на небольшую улочку, на которой внезапно никого не оказалось, она словно бы вымерла. Не бегали голоногие мальчишки, не шли закутанные в паранджу женщины, не сидели у ворот старики.

Не придав этому значения, Юнус двинулся дальше. Навстречу ему вывернули из-за поворота две высокие женщины, одетые в паранджу. Подойдя к нему почти вплотную, они внезапно скинули с себя женские одежды и, обнажив кинжалы, бросились на него.

Но Хаттаб давно уже ждал чего-то подобного, потому и держал во рту много слюны, стараясь не сглатывать её. Нападавшие знали, что у него с собой не было другого оружия, кроме одного ножа, которым отбиться было нереально.

Увернувшись от нападавших разбойников, он одним быстрым движением бросил в рот щепотку ядовитого порошка. Порошок вступил в реакцию со слюной, и жгучий яд был готов к применению в течение нескольких секунд.

Резко вдохнув, Юнус плюнул в одного из нападавших, целясь ему в лицо. Плевок оказался удачным. Ядовитая жижа покрыло лицо противника, коснувшись одного глаза.

Нападающий дико закричал, как только почувствовал жжение на коже и слизистой глазного яблока. Второй, не обращая внимания на своего товарища, нанёс удар кинжалом. Подбитый ватой халат принял на себя удар, и Юнус смог отскочить в сторону невредимым. Счёт шёл на секунды.

Резко разорвав четки, лежащие у него в руках, Юнус сжал самую большую горошину, из которой сразу повалил густой дым, и кинул её в бандита. Распространяя едкий чёрный дым, с резким химическим запахом, вызывавшим кашель, горошина, вырванная из чёток, упала рядом с нападавшим. Следом за первой тут же полетела вторая, а потом и третья.

И вот третья, попав в абрека, неожиданно для него взорвалась, обрызгав его едким натром, который, шипя, стал разъедать одежду, добираясь до кожи разбойника.

Сам же Юнус, не теряя времени, бросился бежать из узкого глухого проулка. Его никто больше не преследовал. Оба бандита, корчась и извиваясь, лежали на земле, вдыхая ядовитый дым, не в силах преследовать своего противника.

Когда их нашли стражники, оба уже были без сознания, с изъеденными чем-то лицами, и умерли через несколько часов, в больших муках. По городу поползли страшные слухи о каре Аллаха. Больше нападений не было, и Юнус-паша, зарядив подаренный ему Мамбой маузер и закинув за плечо новенький винчестер, отправился в Иерусалим, где у него оставалось ещё одно дело.

Глава 13 Повстанцы.

Саид, уже ставший именовать себя султаном, обосновался в городе Бенин, назвав его столицей своего чёрного султаната. Он даже придумал ему название — Нигер. На большее его фантазии не хватило, чем проще, тем лучше — река Нигер и султанат Нигер. Осталось лишь не останавливаться на достигнутом и идти вперёд семимильными шагами.

Американцы не рискнули отбить обратно Лагос, да и номинально он им не принадлежал. Это была территория Иоанна Тёмного, который также не спешил отбивать его обратно. Французы сообщали, что у него хватало проблем и в других местах. Наверное, он копил свои силы, а может, выжидал, Саид не знал этого, да особо и не задумывался, живя одним днём. Всё это было не важно. Главное, Иоанн Тёмный был пока далеко, так же, как и его вооружённые силы.

Не теряя времени, воспользовавшись текущим положением вещей, Саид во главе двадцати тысячной армии вторгся в Дагомею и с ходу захватил там огромные склады с имуществом и оружием, которые скопили французы неизвестно зачем. Там были и пулемёты, и пушки, и даже гаубицы.

Разоружив местные негритянские части, Саид включил их в свою армию. Французы же спешно бежали в Порто-Ново, вокруг которого возвели оборонительные сооружения. Кроме того, на рейде присутствовали три канонерские лодки, готовые поддержать артиллерийским огнём защитников порта.

* * *

Отряд Фепе, вместе со всей армией, подступил к Порто-Ново, здесь они сосредоточились перед главной атакой. Негры оживлённо переговаривались, надеясь на лёгкую победу. Бегали в разные стороны посыльные, чистили штыки голые бойцы, у которых, подчас, кроме патронташа от винтовки, никакой одежды и не было.

В отряде Фепе не было ни пулемётов, с которыми они всё равно не умели обращаться, ни, тем более, орудий. Но именно его отряд Саид решил бросить на укрепления французов. Им он объяснил это тем, что могучие африканские воины смогут одолеть французов с помощью одних винтовок, даже старых. Потому как белые очень сильно их боятся.

Фепе одолевали нехорошие предчувствия, что всё не будет так просто. В его отряде сейчас было около трёх тысяч человек, немалая сила, но и недостаточная, чтобы легко преодолеть оборону противника.

Тем не менее, после того, как в сторону французов с резким визгом понеслись снаряды горных пушек, спрятанных за густым кустарником, ему предстояло поднимать своих людей в атаку. Артподготовка длилась совсем недолго, и вот поступил приказ.

Дико крича на десятке наречий, размахивая винтовками и ножами, весь его отряд устремился на противника. Их атаку поддержали пулемётными очередями с флангов, где сидели бывшие зуавы и сенегальские стрелки. Кроме отряда Фепе, в штурме участвовало ещё тысячи полторы негров, собранных из других отрядов.

Все вместе они представляли собой большую силу, особенно, когда накатывали густыми цепями, как учили их французские инструкторы. Но добежать до укреплений и вступить с французами в схватку у них так и не получилось.

Сначала в их сторону раздались нестройные ружейные залпы, на которые они ответили своими выстрелами вразнобой, а потом, потом начался ад. Подпустив поближе, по дикарям внезапно ударили пулемёты, кося их ряды, как серп спелую пшеницу. Заметавшись под шквальным огнём, черные воины пытались преодолеть этот рубеж, но тут в бой вмешалась заранее пристрелянная корабельная артиллерия.

Ста пятидесяти миллиметровые снаряды, исторгнутые корабельной артиллерией канонерок, с глухим уханьем неслись в сторону атакующих и взрывались в их рядах, раскидывая землю и попавшие под удар тела людей. И тогда они побежали!

Но впереди стояла такая же стена огня, как и поднявшаяся до этого среди них. Небо смешалось с землёй, повсюду гремели разрывы снарядов, и слышалось щёлканье пулемётных очередей. В голые, блестящие от пота, чёрные тела впивались со смачным хрустящим звуком осколки и пули. Фугасные снаряды, взрываясь, отрывали конечности и головы, разрывали тела пополам, пулемёты делали множество ненужных отверстий в телах убегающих негров, которых уже практически не было видно в завесах дыма и пороховой гари.

Сражение дикарями было проиграно, даже не успев начаться. Оставшиеся в живых уже не убегали, они уползали, прячась в невысокой траве и за телами своих павших товарищей. Забивались в снарядные воронки, притворяясь мёртвыми, прижимались к земле, дрожа всем телом. Как Фепе смог выжить в этой вакханалии смерти, он и сам не мог понять, но выжил, так же, как и ещё около пятисот человек из почти четырёх с половиной тысяч.

Султан Саид не рискнул направить остальные силы в атаку, а может быть, перед ним и не стояло подобной цели. Собрав своё войско, он увёл его в сторону Того, оставив Порто-Ново в покое и больше не пытаясь его атаковать, ни сейчас, ни позже. Силы были не равны, и все люди из его армии в этом убедились и не осуждали его. Наоборот, они стали ещё больше боготворить своего правителя, зная, что он не стал понапрасну рисковать их жизнями в бесплодных атаках. Вот такой он справедливый султан, Саид-паша, Султан Нигера.

Отойдя от Порто-Ново, Саид, захватив всю Дагомею и, присоединив к своим войскам ещё почти двадцать тысяч воинов, уже отлично вооружённых, но пока ещё плохо обученных, кроме выходцев из стран Магриба, вторгся на территорию Германского Того.

Не встречая по пути почти никакого сопротивления, он легко захватил Тоголэнд и вышел к единственному его порту, называемому Ломо. Немцы, по примеру французов, экстренно возводили укрепления вокруг него и даже пригнали два лёгких крейсера Кайзерлихмарине, типа «Газель». Впрочем, несмотря на то, что они были лёгкими, вооружение здесь присутствовало в достаточном количестве. Десять 105- миллиметровых орудий, размещенных на каждом из них, представляли собою внушительную силу.

На берегу спешно окапывались два батальона туземной пехоты и рота морского десанта, готовясь не пропустить в порт орду дикарей под командованием Саида-паши. Но они ожидали атаки в лоб, а инструкторы-французы в рядах войска Саида поступили по-другому.

Захваченные на складах тяжёлые 120-миллиметровые гаубицы, установленные на позиции и недоступные корабельной артиллерии немецких крейсеров, открыли огонь, расстреливая и простреливая весь порт.

К чести немецких моряков, они, как могли, пытались вести артиллерийскую дуэль, и даже смогли повредить и уничтожить две батареи горных пушек, неосторожно решивших тоже обстрелять беззащитные позиции немецких аскеров.

Весь день и весь вечер гаубицы перемешивали с землёй все укрепления порта Ломо. Все позиции были разрушены, окопы завалены землёй, остатками строений и трупами павших. Немецкая морская рота отступила, потеряв половину своих людей.

Аскерам отступать было некуда. Ночью отряды Саида приступили к штурму, без труда захватив и укрепительные позиции, и сам город. Оба германских крейсера, израсходовав в стрельбе по городу все боеприпасы корабельных орудий и револьверных 37-миллиметровых лёгких пушек, смешивая и своих и чужих с грязью, снялись с рейда, и ушли в Дуалу.

В Камеруне их ждал третий лёгкий крейсер, этого же класса, под названием «Ундина». С берега они никого не сняли, кроме своей роты. Все гражданские уже давно сидели в бронированных казематах крейсеров, эвакуированные из города накануне сражения. А все торговые представители немецких фирм были предварительно увезены в Камерун.

Придя в Дуалу, крейсера стали на якорь, ожидая подвоза комплектов боеприпасов и готовясь к сражению уже за Камерун, которое рано или поздно должно было начаться. Губернатор Камеруна Йеско фон Путткамер развил бешеную деятельность, по прибытии из Германии.

И теперь за городом маршировали каждый день уже три полноценных полка чёрных аскеров, в количестве девяти тысяч. В Тоголэнде не успели набрать столько туземцев, и под гаубичными снарядами их погибло чуть больше трёх тысяч. Времени было катастрофически мало, но немецкий характер и педантичность творили чудеса.

На территории Камеруна не было столько взрослых мужчин, так как здесь постоянно возникали многочисленных восстания, которые жестоко подавлялись немцами. А те, что были, не желали воевать под немецкими знамёнами. И тогда фон Путткамер отправил своего представителя в Банги, за помощью.

* * *

Ярый, генерал Иоанна Тёмного, уже изрядно обрюзг и постарел, но не сдавался в плен своим годам. Получив известие о прибытии немецкого офицера от губернатора Камеруна, он велел сразу же привести его к себе.

Гауптман Фридрих Шлеер зашёл в небольшой деревянный дом, в котором обитал Ярый. Оглядев всех присутствующих и заметив специально приведённого для него переводчика, он сразу приступил к разговору.

— Меня прислал губернатор Камеруна, господин Путткамер, я имею честь говорить от его имени.

— Я — Ярый, генерал Иоанна Тёмного, имею право говорить от его имени.

— Прекрасно! Я уполномочен просить у императора Судана, согласно нашего договора с ним, военной помощи. Оружие мы предоставим своё, но нам не хватает воинов, для отражения нападения на Германский Камерун.

— Но на вас ещё не напали, насколько мы знаем.

— Нет, но Тоголэнд пал, и две недели назад оттуда вернулись два наших крейсера с этим сообщением. Следующей будет территория Камеруна и поэтому нам нужна помощь людьми.

— Хорошо, но мы и сами собираемся вести боевые действия против повстанцев, и нам также нужны люди.

— Вы будете следующими, после нас, и если оборона Камеруна не будет сломлена, то ваши войска смогут напасть на ослабленных повстанцев и победить их впоследствии. Кроме того, если вы не выделите нам воинов, то наш военный договор будет расторгнут окончательно, и Германия будет рассматривать ваше государство как своего врага, — и офицер замолчал, ожидая, пока переведут его слова.

Ярый ожидал перевода с бесстрастным лицом, ни один мускул на нем не дрогнул и после заслушивания сказанного. В помещении, где проходили переговоры, также находился отец Пантелеймон. Уяснив речь немецкого офицера, он склонился над Ярым и тихо прошептал ему по-русски.

— Пять тысяч, больше не давай, и только тех, на кого указал Палач.

Выждав паузу, Ярый, внимательно оглядев всех своих подчиненных, в числе которых затерялось и несколько отставных русских офицеров, произнёс.

— Мы уважаем договоры и выполним свои обязательства. Пять тысяч наших воинов уже через два дня двинутся вам на помощь, но, как вы и сказали, оружием и снаряжением должны их обеспечивать вы…

Фридрих Шлеер тихо выдохнул с облегчением, он не думал, что его миссия окажется такой лёгкой, он готовился к тому, что ему придётся угрожать, убеждать, покупать, наконец. А всё разрешилось легко и самым максимально быстрым способом.

— Я передам ваши слова губернатору, а тот кайзеру Германии. Германия не забудет вашу помощь и, в свою очередь, будет готова оказать свою.

— Будем ждать, — ответил Ярый и махнул рукой, показав, что разговор на этом закончен.

— Будем ждать! — в свою очередь сказал Шлеер и, развернувшись, ушёл.

Вернувшись, гауптман Шлеер доложил губернатору о своём успехе, и через некоторое время в Дуалу, действительно, прибыло пять тысяч воинов, которых сформировали в отдельный полк.

Но изобретательность Путткамера не знала границ, и он стал покупать также воинов в Габоне у американцев. Выглядело это по-разному. Кого-то завербовали на специально развёрнутых пунктах в Габоне, кого — то похищали или заставляли воевать силой. Наемники считали, что главным был не способ, а итог.

А итог был! То же количество, девять тысяч воинов, прибывших из Габона, были равны девяти тысячам местных аскеров, которые изначально тренировались возле Дуалы. В конце концов, губернатор смог довести количество своих бойцов до двадцати пяти тысяч, вооружил их и успокоился, но Саид-паша и здесь спутал всем карты.

Он смог удивить всех, кого неприятно, а кого-то и приятно, дав так необходимую временную отсрочку для подготовки новобранцев. Дело в том, что, захватив Дагомею и Тоголэнд, он не пошёл сразу на Камерун, а напал на Британский протекторат, называемый Золотым Берегом.

Этого не ожидали ни немцы, ни англичане. Французы, как и раньше, остались ни при чём, заявляя, что и сами еле отбились, показывая списки ста двадцати погибших чернокожих воинов и отчеты об общей картине боя за Порто-Ново. — То, что были захвачены склады с оружием в Дагомее — это случайность, — говорили они, — так же, как и то, что в Дагомее оказались большие запасы оружия.

А то, что Саид напал на Золотой берег, так все французские инструкторы к тому времени уже покинули его армию, что и было на самом деле. Они покинули её сразу же, после успешного захвата Тоголэнда, да и сильная необходимость в них уже отпала. Войско Саида сложилось, организовалось и насытилось разными воинами, имеющими опыт многих сражений.

Британская Империя была захвачена этой атакой врасплох, не ожидая от французов той же подлости, которую они постоянно проецировали на других сами.

Сил у англичан было здесь немного, народ ашанти, который четыре раза воевал с ними, не поддержал своих завоевателей и, потеряв все территории и несколько сот солдат, англичане отступили в порт Аккра. Саид-паша, заняв главный город народа ашанти, Кумаси, захватил и Золотой трон, трон ашантихене. Итогом этого похода стало то, что он объявил себя Золотым султаном.

Здесь находили много золота, а этого драгоценного металла остро недоставало Франции, почти не имевшей в своих протекторатах золотых приисков. Сложилась парадоксальная ситуация, все всё понимали, что, как и почему, но официально никто ничего не мог сделать. Британская и Германская империи, по сути, ничего не могли предъявить французам. А Саид, захватив страну ашанти, продолжил завоевание Африки.

На сей раз, он отправился на захват Камеруна, направив в поход почти семидесятитысячную армию. Пройдя Дагомею, Тоголэнд, Нигер, он подошёл вплотную к границе Камеруна и остановился, ожидая десятитысячное подкрепление из стран французского Магриба и новую артиллерию.

За свои захваченные территории он мог быть спокоен, там сидели во главе местных администраций и советов старейшин назначенные им люди, заранее утверждённые французами, и делали то, что и должны были делать правительства протекторатов.

По поводу возможного вторжения англичан из Аккры он тоже мог быть спокоен, в случае этого в Кумаси находился хорошо вооружённый резерв, готовый отразить нападение, также он уже подписал договор с французами, признавая их протекторат над своим султанатом Золотой Нигер, в который включил и Тоголэнд, и Дагомею, и Золотой берег.

Губернатор Камеруна, узнав о скопившейся на границе семидесятитысячной армии Саида-паши, схватился за голову. Его двадцати тысячная армия не в состоянии была нанести поражение этому огромному войску. Да, если бы она состояла из немцев, то тогда да, это была, безусловно, победа, но, увы, его солдатами были обычные негры.

Срочные депеши ушли в Берлин, и он с нетерпением ждал на них ответа. Единственная возможность отстоять Камерун — это консолидация с американцами, и вместе с ними, заключив временный военный договор, попытаться разгромить войска Саида-паши.

Благодаря тому, что Саид-паша чего-то выжидал, на помощь Камеруну три немецких крейсера перебросили из Германской Западной Африки ещё пять тысяч слабо подготовленных аскеров. Но этого всё равно было мало, очень мало.

В связи с прибытием срочной депеши, министр иностранных дел Германии имел беседу с послом САСШ.

— У меня есть для вас предложение, господин посол, — начал разговор Вильгельм фон Шён. — Кайзер уполномочен предложить вашему Президенту заключить соглашение о совместной обороне от чёрных повстанцев. Ведь ни для кого уже не секрет, что Саид-паша собирается создать султанат Нигер, в противовес империи Иоанна Тёмного.

— И с этой целью он захватывает всё новые и новые территории. Его полностью поддерживает Французская республика. Предвосхищая ваши возражения, я хочу напомнить, что Габон некогда принадлежал Франции, а не Америке, и они обязательно его вернут, руками Саида-паши, и с его помощью, это очевидно…

Факт был бесспорный, и посол мог только развести руками в подтверждении всего сказанного, но он этого не сделал, а лишь спросил.

— На каких условиях вы хотите заключить договор с нами?

— На условиях паритета и равновеликого участия в боевых действиях. На сегодняшний момент у губернатора Камеруна есть тридцать тысяч туземных солдат, управляемых немецкими офицерами и вооружённых немецким же оружием. Вам необходимо предоставить не меньше воинов, отлично вооружённых и экипированных, для того, чтобы противостоять семидесятитысячной армии повстанцев.

— Хорошо, я проконсультируюсь со своим главой, который поднимет этот вопрос в Конгрессе и у Президента. Через три дня я смогу дать вам ответ, думаю, что он будет, скорее, положительным, чем отрицательным.

— Наше правительство и лично кайзер также надеются на это. Всего хорошего!

Через три дня фон Шёну был дан положительный ответ, а ещё спустя два дня был подписан официальный меморандум между главой МИДа Германии и послом САСШ в Германии, в связи с нехваткой времени на прибытие самого главы МИДа САСШ.

В Габоне был получен приказ о всеобщей мобилизации, и уже имеющиеся в наличии десять тысяч солдат двух пехотных дивизий сразу же выступили на помощь в Камерун. Ещё двадцать тысяч спешно набирались из местных аборигенов, также из САСШ войсковыми транспортными пароходами присылались призывники из добровольцев и специально для этого нанятых отставных военных. Саид-паша, поневоле, любезно дал им на это время.

Дождавшись своего десятитысячного подкрепления и артиллерии, в начале тысяча девятьсот девятого года Саид-паша выступил на Камерун во главе восьмидесяти тысячной армии, полностью уверенный в своей победе, желая одним ударом разгромить сразу двух врагов.

Глава 14 Бой за Камерун.

Конгресс САСШ бурлил и негодовал. Республиканцы препирались с демократами, то один их представитель, то другой вставали к трибуне и вещали оттуда пророческие слова, обвиняя своих оппонентов в некомпетентности, наивности и зашоренности.