Записки ритуального агента и другие истории

– Подожди-ка, касатик. Посиди-ка здесь.

С этими словами бабушка срывалась с места и скрывалась в подъезде. Через пять минут оттуда выходил ритуальный агент с опущенной головой и, сев в свой роскошный джип, уезжал со двора. Потом из подъезда появлялась бабушка и махала дяде Мише рукой.

– Давай, касатик! – звала она. – Поднимайся! Тебя ждут.

Это срабатывало больше, чем в половине случаев. Правда, справедливости ради надо отметить, что цены у дяди Миши были действительно минимальные. У него существовала твёрдая такса, и он никогда не брал сверх того, что ему положено.

– Ладно, Ульяночка, – произнёс дядя Миша. – Не переживай. Умрёт когда-нибудь и на нашей улице банкир.

Я чуть не поперхнулась кофе от этой шутки. Все в агентстве знали, что у дяди Миши своеобразный юмор.

– Мне пора, – сказал он, отставив от себя чашку. – Ещё в морг надо успеть, а это на другом конце города.

– До свидания, – произнесла я.

Дядя Миша вышел из кафе, и в это время принесли мой заказ. Я быстро поела и вышла на улицу. И в это время зазвонил мобильный телефон.

– Записывай адрес, – раздался в трубке голос диспетчера.

– Я запомню, – ответила я.

Диспетчер быстро продиктовал мне координаты, после чего я села в машину и поехала на адрес.

Я приехала к обычной обшарпанной хрущёвской пятиэтажке. Выйдя из машины, я подошла к подъезду, и тут дверь передо мной отворилась и из неё вышел ритуальный агент из другой фирмы. Я его хорошо знала, поскольку мы с ним часто встречались.

– Привет, Ульяна! – радостно воскликнул он. – Как дела?

– Было хорошо, пока тебя не встретила, – ответила я.

Со всеми конкурентами у меня были натянутые отношения.

– Ну-ну, – усмехнулся он. – Я бы, конечно, поболтал с тобой, но надо бежать, деньги зарабатывать. А ты иди, бюджетница.

С этими словами он прошмыгнул мимо меня, насвистывая весёлый мотивчик.

Я посмотрела ему вслед. Намёк про бюджетницу мне не очень понравился, к тому же этот агент вряд ли сам покинул бы квартиру, если бы там можно было заработать денег. Но я никогда не останавливалась на полпути – это мой принцип. Поэтому я не задумываясь шагнула в подъезд.

Поднявшись по грязной лестнице на пятый этаж (никакого лифта здесь естественно не было), я подошла к облезлой двери и нажала на кнопку звонка.

– Кто!? – спросили из-за двери.

– Это из социальной службы, – ответила я. – Меня зовут Ульяна Синицына. Вот мои документы.

С этими словами я подняла своё удостоверение на уровне глазка. После этого зазвенели ключи, и дверь отворилась.

На пороге стояла древняя бабушка в чёрном платке. Морщинистое лицо было повёрнуто ко мне, а в глазах читался немой вопрос.

– Примите мои соболезнования, – произнесла я. – Я направлена от социальной службы Москвы, чтобы минимизировать ваши расходы и защитить от мошенников.

– Так был же только что от вас человек, – проскрипела старушка. – Сказал, что мне положена компенсация, и сразу ушёл.

– Это и был мошенник, – говорю я. – Он понял, что денег он у вас не заработает, поэтому и ушёл. Я же бесплатно расскажу, как надо действовать, помогу вам в организации похорон и помогу оформить все документы. Можно войти?

– Входите, – старушка вздохнула и посторонилась, давая мне пройти.

Я вошла, и сразу мне в нос ударил неприятный запах. Одев медицинскую маску и бахилы, я прошла через коридор в комнату и огляделась.

Квартира была жутко захламлена. Около стен с разодранными обоями лежали кучи мусора. На окнах с грязными, почти непрозрачными стёклами, висели шторы, по которым нельзя было понять, какого они изначально были цвета. Запах был такой, что даже маска не спасала, и я намазала ноздри «звёздочкой». Ещё я заметила множество икон и крестов в разных местах и поняла, что здесь живут очень верующие люди. На кровати с давно не стиранными простынями лежал усопший. Лет восемьдесят пять – девяносто, смерть наступила недавно, сразу определила я. С первого взгляда было понятно, что денег тут нет, но как я уже говорила, я никогда не бросала заказ.

Такие случаи со мной происходили раз от разу. Вот, например, за месяц до этого я занималась похоронами ветерана войны. Он жил вдвоём с внуком, наркоманом. Соседи сказали, что они не видели внука уже неделю, возможно, он даже не знал, что его дедушка умер. Дедушка как ветеран имел право на бесплатные похороны, но документов никаких не было, и я три дня ездила по всяким учреждениям, чтобы их восстановить. Не было даже орденов и медалей, наверное, внук давно отнёс их в скупку. Тогда я не заработала ни копейки, но всё равно была довольна, что мне удалось организовать этому человеку достойные похороны.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Мария Степановна, – ответила старушка.

– Мария Степановна, ещё раз примите мои соболезнования, – произнесла я. – Давайте присядем, и я расскажу вам, что надо делать.

Мы сели за круглый деревянный стол, и я открыла свою сумку. Бабушка держалась бодро, и по ней не было видно, что она очень горевала. Может быть она давно была к этому готова и уже заранее оплакала своего мужа. По своему опыту я знала, что такое бывает.

– Скажите, скорая уже была?

– И скорая и участковый, – ответила она.

– Они оставили какие-нибудь документы?

– Да, конечно, – Мария Степановна положила передо мной исписанный розовый листок.

– Мария Степановна, я за вас соберу все документы, – говорю я. – Если у вас денег нет, то вы имеете право на минимальную выплату из городского бюджета. Этого хватит на самые дешёвые похороны.

– Почему это нет? – вдруг встрепенулась старушка. – Деньги у меня есть.

– Да, откуда?! – вырвалось у меня.

– Не сомневайся, девонька, – сказала она. – Есть деньги, есть.

С этими словами она подошла к старому двустворчатому шкафу, открыла его и вытащила оттуда большой целлофановый пакет. Она передала его мне, и я его тут же открыла. В следующий момент я застыла от удивления.

Пакет был до верху набит пятитысячными купюрами. Я не знаю, сколько там было денег, но весил он несколько килограмм. Этого хватит на роскошные похороны, на памятник и ещё столько же останется.

– Откуда?! – в изумлении спросила я.

– Это пенсия, – ответила старушка. – Мы с дедом её сюда складывали.

– На что-же вы жили.

– Э, девонька, – произнесла она. – Деньги – от Дьявола. Поэтому мы к ним не прикасались. А жили на то что нам добрые люди подают. Ну и на помоичке что-то найти можно.

Я ошарашенно смотрела на неё и несколько секунд не могла прийти в себя.

– Не смотри на меня так девонька, – усмехнулась старушка. – Бери сколько надо и похорони моего деда как положено.

Рассказы

Секс без границ

(Глава, не вошедшая в книгу «Секс без границ»)

Как-то раз Евгения уговорила меня пойти вместе с ней на вернисаж. Я, честно признаться, был очень удивлён этим обстоятельством, поскольку никогда не замечал за ней особой любви к искусству, да и сам был далёк от этого. Поэтому упирался как мог. Но Женя всё же меня уговорила. Она сказала, что на этом вернисаже будет выставлять свои работы её подруга, начинающая художница, и мы должны её поддержать.

– Подруга-то твоя, хоть не очень страшная? – обречённо спросил я.

– Да ты что?! – Евгения строго посмотрела на меня. – Она красива, как порнозвезда!

– Тогда я, конечно, пойду. Но с одним условием: ты меня ей представишь.

– Само собой, неугомонный.

К выставочному залу мы подъехали к середине дня. Войдя в помещение, я увидел, что народу было не так много. Люди стояли небольшими группами по два-три человека перед картинами, висевшими на белых стенах и тихонько переговаривались между собой. Я, было, тоже остановился перед одной из картин, на которой были изображены обнажённые нимфы, но Евгения сразу взяла меня под руку и увлекла вглубь зала.

– Дай мне насладиться высоким искусством, раз уж мы здесь, – взмолился я.

– Потом насладишься, – ответила моя стремительная женщина. – Наша выставка на втором этаже!

Широкая мраморная лестница ведущая на второй этаж находилась в конце огромного зала. Мы поднялись по ней, я оглянулся по сторонам, и в моих глазах тут же зарябило от разноцветных огромных пятен.

– Это, что такое?! – недоуменно спросил я. – Мы попали на выставку обёрток от жевательных резинок?

На стенах, где в моём понимании должны были висеть картины, висели полотна, хаотично размалёванные яркими красками. Я посмотрел на некоторые из них, но с первого раза, как не старался, так и не смог понять, что на них изображено.

– Темнота! – воскликнула Женя с нотой сочувствия. – Ты что, никогда не слышал об абстракционизме?

– Слышать-то я слышал, – ответил я, почесав затылок, – но ни разу не видел. Может быть, ты, если такая продвинутая, объяснишь мне, что нарисовано хотя бы на одной из них.

– А, это неважно! – воскликнула моя подруга. – В отличие от традиционной классической живописи, здесь ты можешь не знать, что именно хотел изобразить художник. Здесь ты должен попытаться уловить настроение красок.

– Художник?! – в свою очередь воскликнул я. – Ты сказала – художник?! Я не верю своим ушам! Я-то думал, что всё это намалевала пьяная обезьяна кончиком своего хвоста!

– Я вижу, что попала в общество некультурного и неотёсанного мужлана, – с глубоким вздохом проговорила Евгения. – Но, ничего. Я займусь твоим воспитанием, как только у меня появится время.

И она вдруг посмотрела мне за спину и, улыбнувшись помахала кому-то рукой. Я обернулся и увидел быстро идущую к нам по полированному паркету молодую девушку. Издалека это было похоже на чёрное пятно, и только тогда, когда она подошла поближе, я понял почему мне так показалось. Черное платье без рукавов, чёрные волосы, чёрная губная помада и подкрашенные чёрным брови и веки. Пирсинг на носу и губах, огромные серьги и густо татуированные руки дополняли картину. Всё это выглядело довольно экстравагантно и смело, а сама девушка была очень симпатичная, и сексуальная. В этот момент я мысленно поблагодарил Женю, за то, что она уговорила меня сюда прийти.

– Привет, Женя, – сказала татуированная девушка, подойдя к нам.

– Привет, Соня, – ответила Евгения.

Они обнялись и поцеловались, после чего одновременно обернулись ко мне.

– Познакомься, – произнесла моя подруга. – Это мой муж. Зовут его Евгений.

– Соня, – представилась новая знакомая. – Очень приятно. Как мило, что вы тёзки.

– В этом не наша вина, – ответил я с улыбкой.

Соня посмотрела мне в глаза и тоже улыбнулась. В этот момент мне показалось, что в её взгляде промелькнул интерес.

– Показывай скорее, где висят твои картины, дорогая! – пропела Евгения. – Мой муж очень желает поскорее их увидеть.

– Ого! – удивлённо воскликнула Соня, опять посмотрев на меня. – Он, наверное, большой знаток живописи?

– Ещё какой! – подтвердила её слова моя ехидная подруга. – Особенно ему нравится работы художников-абстракционистов.

Соня повела нас в другой конец зала и остановилась у стены.

– Вот они, – сказала она. – Я выставила только три картины, на мой взгляд самые удачные.

Перед нами в красивых золочёных рамах висели три куска разноцветных обоев. Я всматривался в каждый из них, но мне так и не удавалось разглядеть в них хоть каплю смысла.

– Ну, как вам? – спросила начинающая художница.

– Отличный подбор красок, – сказала Женя. – Глядя на них, я ощущаю в себе сильные положительные эмоции.

– А вам как, Евгений? – обратилась ко мне Соня.

– Глубоко, со смыслом, – многозначительно произнёс я. – Только, мне кажется, что на средней картине чего-то не хватает.

– А мне, наоборот, кажется, что мысль здесь вполне законченная, – заметила Женя. – Если что-нибудь добавить, то это будет уже явно лишним.

– Ты права, – тут же ответила Соня, показав рукой в середину композиции. – Я хотела добавить звёзд на ночном небе, вот здесь, рядом с Луной, но подумала, что это уже через чур.

Мы с Евгенией украдкой переглянулись, и я с трудом подавил улыбку. Какая Луна?! Какие звёзды?! Всё что можно было себе представить, глядя на это творение, это макароны по-флотски с признаками авиакатастрофы.

– Здравствуй, Соня, девочка моя! – вдруг раздался сзади нас громкий мужской голос, и мы все трое сразу же оглянулись.

Рядом с нами стоял высокий, худой как щепка, черноволосый парень, не старше двадцати пяти лет в изодранных чёрных джинсах. Его руки были синие от обилия татуировок, а на мятой чёрной футболке было написано «Я ненавижу систему». Радостная улыбка, горевшая на его лице, источала кипучую энергию и позитив.

– Здравствуй, Портрет, – заулыбалась Соня. – Познакомься! Это мои друзья, Женя и Женя.

– Близнецы?! – воскликнул парень. – Прикольно!

– Почему близнецы? – удивилась Женя.

– Портрет иногда путает некоторые слова, – объяснила Соня. – Он, скорее всего, хотел сказать «тёзки».

– А, почему «Портрет»? – в свою очередь спросил я.

– Потому, что портреты у меня получаются лучше всего, – ответил он с гордостью.