1. Старинный
2. Придорожный
3. Привозной
Государь Пётр Алексеевич не жаловал ни Москву, ни стрельцов – её опору. И было за что! А как бы вы относились к городу, где на ваших четырёхлетних глазах эти самые стрельцы растерзали бы любимого дядю и не только его?
Став царём, Пётр с размахом отомстил и за дядю, и за свой детский испуг – увесил гирляндами стрельцов кремлёвскую стену, перенёс трон из дряхлой Москвы в новорождённый Петербург, а заодно разрушил до основания весь старый мир, отряхнув его прах со своих ног тридцать восьмого размера, слишком миниатюрных для человека двухметрового роста.
Досталось и языку. Прежде всего словам, уважаемым и чтимым в разрушенном мире. «Пошлое» открывало этот погромный список, поскольку оно означало не просто старинное, былое, а «порядок, заведённый и завещанный прадедами, а потому священный и непререкаемый». А он и был главной мишенью петровского мушкета.
Со словами, намертво сросшимися с эпохой отцов, отвергнутой детьми, только так и бывает. «Мещанин», «обыватель», «буржуазный» – оскорблены и унижены в советское время. «Советский», «колхоз», «коммунист», «чекист» – в наше. И так далее.
Халява
1. Голенище сапога
2. Приживалка
3. Корыто для корма скоту
Есть и другие симпатичные версии, более или менее сомнительные. Например, что «халявой» называли и голенище и ложку, которую носил за голенищем бродячий трудовой люд. В отличие от бродячего нетрудового люда, носившего там же в основном ножи. Таким образом, ложка всегда была под рукой и при везении ею можно было зачерпнуть и из чужого котла.
А вот ещё одна версия, очень шаткая, но зато и очень трогательная: «халяв» на иврите – «молоко». И вроде им в Одессе бескорыстно, то есть даром, оделяли своих многодетных собратьев-бедняков богатые тамошние иудеи. Тележки с гуманитарной помощью курсировали по улицам под призывные крики возниц: «Халяв, халяв!». Развенчивается лингвистическая легенда без усилий, но зачем? Пусть живёт и вдохновляет нынешних бизнесменов на благотворительность.
Погреб
1. Тюрьма
2. Могила
3. Вёсельное судно
Лишения свободы как наказания у наших предков не существовало. Охранять, кормить-поить узников – обременительные, никому не нужные траты и хлопоты. Со злодеями и обидчиками разбирались оперативно, без суда и следствия, и чаще всего сами пострадавшие или их родственники. А чего пустяками беспокоить князей? У них своих забот хватало: отражать и совершать набеги, играть друг с дружкой в «царя горы».
Поймал человек в своём доме или в кармане вора, прибил на месте и молодец. Лишился из-за кого-то руки, ноги, глаза – виновнику организовывали родня или товарищи то же увечье и отпускали с миром.
А если дело спорное, правоту решал поединок. Кто в нём победил, тот тяжбу и выиграл. Дрались с обидчиками даже женщины, когда за них некому было заступиться, или они сами умели и любили помахать кулаками или мечом. Правда, в таком случае мужчина бился, стоя по пояс в яме, вырытой по его размерам.
В общем, строительством тюрем до Ивана Грозного на Руси не заморачивались. В случае нужды выкапывали в земле дыру, глубиной в хороший колодец. В нём и «погребали». Но не преступников, а, как правило, слишком амбициозных или строптивых племянников, братьев и прочую неугодную князю родню, на прямое убийство которой он почему-то не решался.
Яму покрывали накатом с люком, который был «заключён», то есть заперт ключом, («заключённый» – тот, кто «за ключом»), а для верности ещё и заваливали землёй. Узник чаще всего погибал от удушья и холода. Но не скудна была богатырями земля Русская! Например, Судислав, младший брат Ярослава Мудрого, просидел в погребе четверть века, а, освобождённый племянниками, выбрался на свет божий цел, невредим телом и даже рассудком.
Летом 1826 года в Петропавловской крепости, нафаршированной декабристами, кончились замки для кандалов. А камеры казематов всё продолжали и продолжали наполняться бунтовщиками. В ближайшее воскресенье одного из надзирателей отправили на мелочный рынок, и он сгрёб нужный товар у первого попавшегося лотошника.
Замки оказались от модных в ту пору девичьих сундучков и на латунных вставках каждого было выгравировано: «Люби меня, как я тебя», «Кого люблю, тому дарю» и прочие чувствительные слоганы, дополненные голубками и сердечками. Их на цепи и повесили. А куда деваться? Через несколько дней арестантов отправляли по этапу в Сибирь.
По воспоминаниям, Д. Завалишина, узники к происшествию и отнеслись, как к очередной ухмылке судьбы, символическому привету от Николая Второго. Но на сей раз это было скорее утешительное обещание: выполняя клятву «и в радости и в горе», вслед за кандальными мужьями в Сибирь отправились жёны, и любящие, и не очень.
Но на этом приключение гламурных оков не закончилось. Когда их, наконец, сняли, многие декабристы, не желая расставаться «со звучными свидетельствами нашей любви к Отечеству», наделали из них кольца и ожерелья, которые подарили своим верным возлюбленным, сестрам, кузинам, матушкам. Каторжная бижутерия была тут же замечена столичными модницами, и они всеми правдами и неправдами старались добыть «сибирский сувенир». А добыв, оправляли в золото и носили с особым трепетом, как некие сакральные знаки. Поинтересничав на балу или в светском салоне, прятали «ювелирку» на ночь в свои заветные сундучки, запертые замочками с голубками…
Рассеяние
1. Светские развлечения
2. Дождливая погода
3. Листопад
Даже по человеческим меркам «рассеянию», как «светскому развлечению», выпала недолгая жизнь – с начала девятнадцатого века до его середины. Притом что куда более древние смыслы: «рассеивать» – рассыпать что по разным местам» (слухи, зло, прах)» и «рассеивать – «разгонять» (тучи, врагов, заговоры, сомнения) живут и здравствуют до сих пор. Почему так?
Все просто. «Рассеяние» в значении «приятное препровождение времени» родилось и умерло вместе с самой беззаботной и золотой для русского дворянства порой. Она наступила после того, как Екатерина Вторая позволила дворянам не служить, не платить личные налоги, и на веки вечные владеть своими поместьями и крестьянами. До неё государева служба была обязательна и бессрочна, никаких тебе пенсий, ни в шестьдесят ни во сколько. За тунеядство расплачивались лишением угодий и званий.
Намерения у государыни были самые благие: поднять сельское хозяйство. Но хотела как лучше, а получилось как всегда. Дворяне не желали фермерствовать в деревнях, а желали веселиться в столицах. И началась тут у них совсем другая жизнь. Та самая, «рассеянная». Но она требовала неиссякаемого здоровья и финансов. А ну-ка, попробуйте целый день трястись по скверным дорогам в карете, нанося визиты, а потом ночь напролёт танцевать до упаду или нервничать за ломберным столом. И так неделя за неделей, месяц за месяцем растёртая в пыль жизнь рассеивалась по балам и раутам. «Там будет бал, там детский праздник».
Доходы от имений, брошенных на вороватый произвол управляющих, тратились на оплату экипажей, квартир, прислуги, туалетов, карточных проигрышей. Долгами жили не только отец и автор Онегина, а почти вся светская тусовка. Полвека как-то продержались, но вот уже имения заложены-перезаложены, а те, что не заложены, наследниками на мелкие кусочки покрошены, на брюхе шёлк, а в брюхе – щёлк, словосочетание «обедневшее дворянство» превратилось в идиому. Какое уж тут «рассеяние»!
Потихоньку значение «рассеянности» как образа жизни уступало место «рассеянности» как «забывчивости», «невнимательности»: неизбежный побочный эффект от такого головокружительного мельтешения. Уступало, уступало, пока не уступило совсем.
Но писатели, эти Плюшкины языка, с салонным вальсирующим значением «рассеяния» не пожелали расстаться ни тогда, ни поныне.
– Он вел рассеянную жизнь, думал только о своем удовольствии, искал его в светских забавах (Карамзин «Бедная Лиза»).
– Среди рассеянной Москвы, при толках виста и бостона, при бальном лепете молвы ты любишь игры Аполлона (Пушкин «З. Н. Волконской»).
– Рассеянная жизнь и общество, где он старался сыграть роль светского человека, – всё это уносило его далеко от труда и мыслей (Гоголь «Портрет»).
– В больших городах так много рассеянности, особенно для молодого человека; конечно, эта разнообразная, шумная жизнь (Тургенев «Провинциалка»).
– Пьер всё так же ездил в общество, так же много пил и вёл ту же праздную и рассеянную жизнь (Толстой «Война и мир»).
– В такой рассеянной жизни прошли целые годы (Платонов «Чевенгур»).
– Дочь, Дина, ведёт рассеянный образ жизни. Сын, Артур, только что окончил юридический колледж (Стругацкие «Пикник на обочине»).
– Было видно что ему хочется в Барнаул. В город к девушке, которую он оставил. К той рассеянной жизни, которую он оставил (Лимонов «Книга воды»).
Нетленный
1. Консервированный
2. Бездонный (от древнерусского «тло» – дно, основание)
3. Сырой
Помните, в «Евгении Онегине» – «…и страсбургский пирог нетленный»? Сегодня в ресторанном меню он торжественно зовется «фуа-гра», а на магазинных баночках по-простому – «паштет из гусиной печени». В пушкинские времена даже в столице готовить его не умели, а возили в ресторан «Талон» (теперь – Невский, 15, кинотеатр «Баррикада») прямиком из Парижа.
Пирог путешествовал, залитый жиром, в герметичной посуде, помещённой в ящики со льдом. Слово «консервированный» (сохранный) в русский язык уже проникло, но ещё в нём не освоилось, и пока для новинки приспособили «нетленный».
Консервная фабрика Николя Аппера в Париже только за одиннадцать лет до онегинского ужина со страсбургским пирогом выпустила свою первую «нетленку». Правда, пока ещё в стеклянных контейнерах, а не в привычных нам жестяных банках. Из-за хрупкости тары целевая аудитория – интенданты флота и армии – апперовские консервы проигнорировала, и фабрика быстро разорилась, несмотря на то что Наполеон пожаловал Апперу титул «Благодетель человечества». Но упавшее знамя подхватили англичане, заменили стекло на олово, и уже в 1813 году консервы, как особый деликатес, был подан королевской семье на банкете у герцога Йоркского.
Укроп
1. Горсть мелких монет
2. Кипяток
3. Распылитель для ароматной воды
Дипломированные лингвисты (скучные люди!) считают, что у двух укропов (трава и кипяток) – шапочное знакомство. Точнее, кастрюльное. Мол, пращур укропа-травы древнеиндийское «капи» – благовоние, и, задолго до того как он попал в борщи и огурцы, его запахом отгоняли злых духов, ароматизировали жилища, а молодые люди дарили пучки укропа своим подругам. А укроп-кипяток от «кропа» – капля, потому что кипящая вода брызгается и роится пузырьками.
Но народу, судя по шквалу перепостов в интернете, больше по душе сюжет про кровное родство слов: трава стала тёзкой кипятка из-за того, что салютует соцветиями, как кипящая вода пузырьками. Это вряд ли. Но, возможно, другая мурава имеет тесные семейные связи с кипятком-укропом: крапива. Есть предположение, что растение получило своё имя за то, что обжигает, точно кипяток.
Образность – природное свойство нашего языка, и очень часто вполне конкретный смысл уступает место метафорическому. Опешить – лишиться коня. Ошеломить – ударить по шлему. Время – то, что вертится, повторяется. Рыло – у свиньи, то, чем роют. Уста – от «устье», потому что речь подобна воде в реке, она льётся и течёт.
Братья и сёстры «кипятка-укропа»: кропить, кропать, накрапывать, кропотливый.
Слух
1. Подземный ход
2. Эхо
3. Монах, присматривающий за послушниками
Наши предки всякие подземелья рыли увлечённо. Подземные церкви скрывали паству от врага, скиты скрывали монахов от мира, тайные коридоры вели к воде и на волю. Слухи же (каменные тоннели под крепостной стеной) помогали пресечь попытки неприятеля проникнуть в город с помощью подкопа. При осаде по ним денно и нощно патрулировали, прислушиваясь к подозрительным шумам. «Слухи» спасли Псков, когда город пытались взять татары и шведы.
Слух как «продушина», «отверстие» есть и в словаре Даля. Из него Даль выводил понятие «слуховое окно», – окно на скате крыши для освещения и проветривания, но замечал: «… хотя слушать там нечего». Эх, не был Владимир Иванович теремной домостроевской боярышней, которой с сердечным другом ни в доме, ни на улице ни словечком не перемолвиться, ни платочком не помахать…
«Слуховое окно названо в честь мастера Слухова. Крыша новорождённого Манежа в Москве бурно реагировала на ветер. Слухов придумал прорезать на ней окошки с жалюзи, и крыша перестала колыхаться». Авторов легенды не смущает, что Манеж строился в 1817–1824 годах, а слуховые окна вовсю упоминаются в русских литературных памятниках задолго до креатива мастера Слухова, о котором ни в одном документе, связанном с переделкой кровли Манежа, нет ни слуху ни духу.
Сволочь
1. Телега, запряжённая волами
2. Мелкий чиновник-волокитчик
3. Сор, собранный в кучу с пашни
Был когда-то такой глагол – «соволочати»: сгребать, стаскивать. Из глагола вылепилось существительное «сволочь» – коренья, бурьян, сор, затянутые бороной с пашни, «сволоченные» в одно место. Русский язык, неравнодушный к метафорам как истинный поэт, недолго думая, превратил неодушевлённый мусор в одушевлённый. Где-то с восемнадцатого века так стали называть всякую шелупонь, шатунов, бродяг и прочие асоциальные элементы, сбившиеся в стаю.
* На Волге есть два старинных города – Нижний Волок и Вышний Волочёк. Здесь посуху волокли с одного водного пути на другой торговые суда. Труд галерный, надрывный, и брался за него народец ушлый, ненадёжный, криминальный. Сволочи, одним словом.
* Начав строить Петербург, Пётр Алексеевич потребовал, чтобы помещики присылали к нему своих крестьян. Отдавали хромых, пьющих, больных и прочий неликвид, получивший прозвище «сволочи» (сволокли со всей Руси Великой).
* Сволочи – кличка царедворцев, которые носили за царём мантию и стучали на придворных.
* Сволочами называли в старину людей, которые «сволакивали» трупы во время эпидемий и сжигали их.
* Сволочами называли людей, которые собрались (то есть сволоклись) в какое-то определённое место. Это слово – однокоренное со словом «волость».
Нагрузка
1. Неликвидный товар, продаваемый в комплекте с дефицитным
2. Рюкзак
3. Гарнир в советской столовой
В советское время значение «принудительный довесок» у «нагрузки» был самым актуальным, поскольку практически все товары народного потребления делились на две категории: «дефицит» и «неликвид». Первый добывали граждане, второй – сбывало государство. Приобретаешь дефицит – плати и за «нагрузку».
С нагрузкой продавали даже театральные билеты и дефицитные журналы («Здоровье», «Работница», «Новый мир»). Например, к популярной книге «Домоводство» за рубль двадцать, «выброшенной» на прилавки к 8 Марта 1968 года прилагались два десятка разных брошюр на рубль восемьдесят: справочник по организации и оплате труда работников МТС, блокнот агитатора астраханского обкома партии, советы по велоспорту и много другой познавательной литературы.