Танки

Он повесил трубку и вернулся к изучению карты.

- Эти три поста наблюдения, - вдруг сказал он, указав место на карте, где недавно был уничтожен вражеский танк. – Туда прибыли новые контингенты?

- Так точно, сэр. Только что отрапортовали. Танк, о котором они сообщили, прокатился по укреплениям и разрушил их. Сейчас они пытаются откопать вход.

- Сообщите мне, когда связь с ними снова пропадет, - велел генерал. – А она обязательно пропадёт.

Он еще раз оглядел карту и снова заговорил, не поднимая глаз:

- Тот пост в мёртвом секторе, в котором два заблудившихся пехотинца. Сообщения есть?

- Пока нет, сэр.

- Когда придут, сообщите мне незамедлительно.

Генерал откинулся в своем кресле и расслабил тело. Он раскурил сигару и затянулся; руки его не дрожали. Другие офицеры, учуяв аромат дыма, с завистью поглядывали на него. Вражеские отравляющие газы, так же, как и американские, в достаточно большой концентрации могли проникнуть через любой противогаз. Танки же были изолированы от окружающей среды, словно подводные лодки, и открывали свои герметичные люки только когда наружный воздух был проверен на наличие газов. И только генералу было позволено расходовать воздуха больше, чем положено человеку для дыхания.

Генерал рассеянно огляделся по сторонам, давая своему разуму отдохнуть от огромного нервного напряжения перед началом еще более напряжённого периода, который начнется через несколько минут. Он посмотрел на высокого светловолосого мужчину, стоящего по другую сторону стола, который внимательно изучал карту, задумчиво наморщив лоб.

На лице генерал появилась усмешка. Этот человек был офицером управления ИР – Интерпретативной Разведки – отобранный из тысячи претендентов, поскольку исчерпывающие психологические тесты показали, что он мыслит наиболее сходным с вражеским главнокомандующим образом. Его задачей было, встав на место командующего армией противника, реконструировать стратегические планы врага по предпринятым им действиям, известным на данный момент.

- Итак, Харлин, - начал генерал, - где он нанесёт удар?

- Он очень хитёр, сэр, - ответил Харлин. – Этот разрыв в наших позициях на первый взгляд выглядит как подготовка к массированному проникновению его танковых подразделений вглубь нашей линии обороны. И будет вполне логично, если он попытается сбить наши разведывательные вертолёты чтобы скрыть концентрацию своих танков в этом районе.

Генерал кивнул.

- Совершенно верно, совершенно верно, - подтвердил он.

- Но, - с жаром продолжал Харлин, - он должен понимать, что мы способны просчитать такой его ход. Поэтому он мог бы уничтожить наши посты просто для того, чтобы мы решили, что он планирует удар в этом месте. Он может сбить наши вертолеты не для того, чтобы скрыть свои танки, а для того, чтобы скрыть отсутствие своих танков!

- Я думал о том же, - произнес генерал. – Но, с другой стороны это настолько похоже на уловку, что вполне может оказаться правдой. Я не имею права пойти на такой огромный риск чтобы считать это всего лишь трюком.

Он снова посмотрел на карту.

- Есть сообщение от тех двух пехотинцев? – внезапно спросил он.

- Всё еще нет, сэр.

Генерал барабанил пальцами по столу. В разных местах карты горели четыре красные точки – они отмечали американские танки, или группы танков, которые в этот момент вели бой с вражескими танками. Где-то сейчас в густом тумане, превративший весь мир в серый хаос, неуклюжие стальные монстры таранили и расстреливали друг друга с предельно малой дистанции. Они сражались вслепую, стволы их орудий угрожающе вращались, изрыгая во мглу клубы зловещего пламени, а в это время со всех сторон на них падали струи смертоносных аэрозолей, убивающих каждого, кто их вдохнёт. Эти вещества проникали через любой противогаз, и от них не спасали даже специальные кремы, некогда защищавшие от самых едких кожно-нарывных газов эпохи Первой мировой.

Тысячи танков укрывались в тумане, и четыре боестолкновения имели место на всей линии фронта, только четыре. В сражениях, в которых главной силой являются танковые соединения, главным элементом является манёвр, точно так же как в кавалерийских или морских операциях. Когда в бой вступают основные силы, развязка наступает быстро. В такой ситуации невозможно завязать долгое позиционное сражение, как это бывало в былые годы траншейных войн, когда главной на поле боя была пехота. Те бои, которые до сих пор имели место под покровом тумана, или поверх него, в воздухе, были всего лишь незначительными стычками передовых частей. Когда в дело пойдут основные силы врага, это будет похоже на удар бури, и всё сражение будет выиграно или проиграно в считанные минуты.

Поэтому генерал почти не обратил внимания на эти четыре локальных боя.

- Мне нужна связь с теми двумя пехотинцами, - тихо произнес генерал. – Свои решения я буду принимать на основе той информации, которую они мне сообщат. Я уверен, что судьба всей войны зависит от того, что они мне сообщат.

Он замолчал, глядя на карту уже без той напряженной озабоченности, которую демонстрировал ранее. Он уже знал те ходы, которые он будет делать в трёх возможных вариантах развития событий. Сейчас он наблюдал за изменениями на карте лишь для того, чтобы быть уверенным, что ему не придется совершать этих ходы прежде чем он будет готов. Весь его облик теперь выражал бесконечное ожидание: главнокомандующий Армии Соединенных Штатов терпеливо ждал, что скажут ему два пехотинца, затерянных в беспросветном тумане, покрывшем поле боя.

Мгла не была ни плотнее, ни светлее в том месте, где капрал Уоллис остановился, чтобы скрутить свою легендарную «сигаретину». Он использовал табак, добытый с тела пулемётчика, отравленного газом в бункере в нескольких ярдах позади. Сержант Коффи в трёх ярдах от него выглядел как размытая фигура. Капрал Уоллис сжал сигарету зубами, зажёг спичку и осторожно раскурил её.

- Ах! – блаженно воскликнул капрал и заметно повеселел. Ему показалось, что сержант направляется в его сторону, и он с жадностью прикрыл огонёк сигареты рукой.

Внезапно нах их головами загрохотал пулемет; источник этого звука с огромной скоростью пронёсся над ними. Ему ответил другой пулемет. Вдруг в невидимых небесах над ними разверзся ад, полный пулеметных очередей и ревущих моторов. Патрульные аэропланы обычно имели двигатели с глушителями, чтобы рев мотора не мешал выискивать по звуку вражеские танки в тумане. Но на истребители глушители не ставили, поскольку те снижали мощность двигателей. Над головами двух заблудившихся пехотинцев сейчас яростно сражались около сотни самолетов вокруг пяти разведывательных вертолетов. Один из вертолетов упал в двух тысячах ярдов от них, и сразу же взорвался. На несколько мгновений туман вокруг окрасился в жёлтый. Но шум схватки наверху не стихал. Не удалялся, как это бывало в бою между патрульными аэропланами, когда каждый пытается занять большую высоту чтобы получить преимущество над противником, но сохранялся на том же уровне, едва выше покрова мглы.

Что-то с рёвом устремилось вниз и обрушилось на землю не далее чем в пятидесяти футах от них. Удар был ужасен, но взрыва не последовало, в то время как наверху всё еще бушевала буря.

Сержант Коффи подскочил к Уоллису.

- Вертолёты! – проревел он. – Охотятся на танки и бункеры! Ложись!

Он ничком упал на землю.

В их спины ударил ветер, который быстро превратился в вихрящийся поток ледяного воздуха, падающий с небес. На одно мгновение небо прояснилось. Они увидели круглую дыру в тумане, ясно различили маленький бункер, огромный размытый контур подъемного винта, стремительно проносящийся над ними, лица за ветрозащитными стёклами, изучающие поверхность земли, и пулеметчиков, яростно поливающих огнем мелькавшие в воздухе тени. Затем всё пропало.

- Один из наших, - прокричал сержант Коффи в ухо капралу. – Они пытаются обнаружить танки ускоглазых!

Центр ревущего урагана смещался, предположительно, к северу. И тут новый звук заглушил все остальные. Источник его был ниже и стремительно приближался к ним. Что-то – тёмное пятно на фоне более светлой пелены тумана – пронеслось над их головами. Это был аэроплан, совершающий самоубийственный полёт сквозь непроглядную завесу смог-газа. Он промелькнул в вышине, исчез, и в следующий момент раздался грохот чудовищного удара, заглушивший рёв сотен авиационных моторов в небесах. Вслед за тем грянул оглушающий взрыв, и вспышка пламени подсветила окружающий туман.

- Врезался в дерево, - констатировал Коффи, с трудом вставая на ноги. – Психопат, охотился на наши вертолеты.

Капрал Уоллис указал на что-то впереди, губы его растянулись в оскале.

- Тихо! – прошептал он. – Я видел тень на фоне вспышки! Пехотинец ускоглазых. Давай за ним!

- Ты спятил, - пробормотал сержант Коффи, но тем не менее тоже стал вглядываться вперед, напрягая зрение и, особенно, слух.

Вдруг он схватил Уоллиса за запястье и указал на что-то в тумане. Уоллис не увидел ничего, но последовал вслед за Коффи, беззвучно двигаясь через серую мглу. Вскоре и он, до предела напрягая глаза, различил впереди неясное движение.

Шум моторов затих вдали. Воздушная битва прекратилась, вероятно потому, что вертолеты были отозваны. Наступила полная тишина, и лишь где-то очень далеко глухо бухала артиллерия.

- Ищет наши бункеры, - прошептал Коффи.

Они видели, как бесшумно двигавшаяся неясная тень вдруг остановилась. Казалось, что эта размытая фигура что-то ищет. Вдруг она опустилась на четвереньки и поползла вперед. Оба пехотинца поползли за ней. Преследуемый резко остановился и осмотрелся; преследующие мгновенно замерли и притворились кочками. Вражеский пехотинец пополз в другом направлении; американцы последовали за ним на таком расстоянии, чтобы не быть обнаруженными.

Неприятельский солдат снова остановился. Они увидели, как он возится со своим поясом. Затем он бросил в туман какой-то предмет. Послышался тихий стук, будто авторучка упала на бетонный пол. Раздалось тихое шипение. Вражеский пехотинец замер, прислушиваясь, и будто чего-то ждал…

Оба американца разом бросились на него. Они повалили его на землю и Коффи попытался сорвать с него противогаз – хорошая тактика в бою, когда каждый солдат носит с собой газовые гранаты. Противник отчаянно сопротивлялся, задыхаясь от леденящего ужаса.

Они отняли у него автоматический карабин, прижали к земле, и, пока сержант Коффи тщетно пытался сорвать с него противогаз, капрал Уоллис обшаривал противника в поисках табаку.

- Чёрт тебя подери! – рявкнул Коффи. – Эта штука не снимается.

- У него нет карманов! – грустно пробормотал Уоллис.

Тогда они более внимательно осмотрели своего пленника.

- У него цельный комбинезон, - объяснил Коффи. – Хм… Ему не приходится обмазываться защитной пастой. Это как водолазный костюм, только для ходьбы по поверхности.

- С-с-слышь, - просипел пленник, его речь звучала совершенно по-американски, несмотря на то, что раскосые глаза и жесткие черные волосы выдавали в нем представителя враждебной расы. – Слышь, не трогай мой противогаз. Не трогай мой противогаз!

- Смотри-ка, он умеет говорить, - с изумлением заметил Коффи. Он изучил вражеский противогаз и, не найдя способа его снять, просто выдавил стёкла очков.

- Ну что, малыш, теперь наши шансы равны. Что ты тут делал?

Смертельно бледный пленник стиснул зубы и нечего не ответил.

- Хм… - задумчиво выдохнул Коффи. – Ладно, давай затащим его в бункер и спросим Засранца Мэдисона что нам делать с ним дальше.

Они подняли пленного на ноги.

- Нет! Нет! Ради бога, нет! – пронзительно завопил тот. - Я только что швырнул туда газовую гранату!

Оба американца остановились. Коффи почесал свой мясистый нос.

- Думаешь, он врёт, Пит? – спросил он.

Капрал Уоллис неопределенно пожал плечами.

- У него нету табака, - мрачно пробормотал он. – Давай бросим его внутрь и посмотрим, что будет.

Пленный извивался всем телом, и тогда Коффи ткнул его в поясницу его же собственным автоматом.

- Как долго действует газ? – хмуро спросил он. – Засранец Мэдисон ждет нашего рапорта. Там, внутри, лежат несколько парней, нюхнувших газку, но мы сами были там несколько минут назад, и с нами всё в порядке. Через сколько времени туда снова можно будет зайти?

- Четырнадцать-пятнадцать минут, может двадцать, - отвечал пленный. – Не заставляйте меня туда идти!

Коффи снова почесал свой нос и посмотрел на наручные часы.

- Ладно, - согласился он, - мы дадим тебе двадцать минут. Потом мы засунем тебя внутрь. То есть, если до тех пор ты будешь вести себя как хороший мальчик. Есть закурить?

Трясущимися руками пленник расстегнул застёжку-молнию на своем костюме, и извлек из кармана свой табак, точнее самодельные сигареты. Коффи на долю секунды опередил Уоллиса и схватил их все. Затем он с тончайшей скрупулёзностью разделил их поровну.

- Отлично, - произнес Коффи расслабленным голосом. Он закурил.

- Слышь, - обратился он к пленному. – Ты, если хочешь курить, говори, я дам тебе одну. А теперь давай посмотрим, что у вас там за газ. Как вы его применяете?

Уоллис уже снял тяжелый пояс с талии пленника, и держал его в руке словно мертвого удава. Они принялись тщательно осматривать пояс. Он имел два или три десятка ячеек с мягкой фланелевой подкладкой, в которых помещались тонкие цилиндры, каждый размером чуть больше свинцового карандаша, тёмно-серого цвета.

- Он в этих штуках? – удовлетворенно то ли спросил, то ли подтвердил Уоллис. Он глубоко затянулся с тем неописуемым наслаждением, которое дарит сигарета ручной работы человеку, которому приходилось много дней до того докуривать окурки.

- Не трогай их! – нервно предостерег пленный. – Вы сломали мои очки. Если их бросить, от удара они загораются и выпускают газ.

Коффи коснулся плеча пленника и указал на землю, затем сел сам. Теперь весь его вид излучал добродушие.

- Слышь, дружище, - с любопытством спросил он, - здорово лопочешь по-английски. Где выучил?

- Работал официантом, - ответил пленный. – В Нью-Йорке. Угол Сорок-восьмой и Шестой авеню.

- Да ладно! – вскричал Коффи. – А я крутил кино там, недалеко. На Сорок-девятой. Ну, знаешь, комнатка где стоит кинопроектор. Скажи, а ты знаешь такую забегаловку, называется «У Хайни»?

- Конечно, - ответил пленный. – Я еще покупал виски у того белобрысого чувака в задней комнате. Они еще клеили на бутылки этикетки со словом «Растворитель» для конспирации, если не ошибаюсь?3

Коффи откинулся назад и хлопнул себя по коленям.

- Правду говорят, мир тесный, ага? – рассмеялся он. – А вот Пит, например, ни разу не был в городе больше Чикаго. И даже в Чикаго наверно не был, да?

- Черт, - пробурчал Уоллис, всё еще угрюмый, но уже слегка оттаявший благодаря элитным сигаретам. – Если вы, парни, хотите устроить еще одну, дополнительную войну, то можете долбануть по Чикаго. Мне как-то всё равно.

Коффи посмотрел на свои часы.

- Десять минут уже прошло, - сообщил он. – Скажи, ты должно быть знал Пита Ханфри?

- Конечно я знал его, - с презрением в голосе отвечал пленник. – У меня с ним счёты. В один прекрасный день, как раз перед тем, как наших резервистов отозвали на родину…

В это самое время в гигантском танке, который служил штаб-квартирой армии, генерал барабанил пальцами по коленям. Мерцающий бледный свет заливал карту по которой ползли разноцветные искры. Белые огоньки отмечали американские танки. Синие отмечали вражеские машины, о которых было доложено обычно в тот трёхсекундный интервал, возникавший между их обнаружением и уничтожением наблюдательного поста, сообщившего о них. Красные точки свидетельствовали о столкновениях между американскими и вражескими танками. Можно было наблюдать около дюжины красных огней на карте, и вокруг каждого из них мельтешило от одной до десятка белых искр. Казалось, вся линия фронта вот-вот вспыхнет алым светом, превратится в сплошную линию боестолкновений в непроглядной полутьме, где стальные монстры с рёвом и лязганьем будут сталкиваться, изрыгая пламя, яростно тараня друг друга, и поливая смертоносными аэрозолями. Под покровом искусственного тумана развивалось кошмарное сражение, не имевшее до сих пор примеров в истории, кроме, пожалуй, некоторого сходства с подводными битвами субмарин последней мировой войны.

Начальник штаба поднял голову, лицо его вытянулось.

- Генерал! – воскликнул он. – Похоже на то, что неприятель атакует наши позиции на всём протяжении фронта.

Сигара генерала погасла. Он был бледен, но сохранял железное спокойствие.

- Именно так, - подтвердил он. – Но вы упускаете из виду вот это слепое пятно в наших линиях. Мы не знаем, что там происходит сейчас.

- Я не упускаю этого из виду. Но противник вдвое превосходит нас числом.

- Я жду, что сообщат те два пехотинца, которые недавно выходили на связь из мёртвой зоны.

Тогда начальник штаба обвел пальцем контур на карте, образованный красными точками столкновений танковых групп.

- Эти локальные бои длятся слишком долго! – резко вскрикнул он. – Генерал, разве вы не видите, что они теснят нас с позиций. Но они продвигаются вперед не так быстро, как они делали бы если бы бросили в бой основные силы! Если бы они перешли во фронтальную атаку, они бы смяли наши силы в первой линии, просто раздавили бы нас. Это же уловка! На самом деле они концентрируют свои танки в этой мёртвой зоне.

- Я жду, - спокойно ответил генерал, - когда выйдут на связь те два пехотинца.

Он снова посмотрел на карту и тихо произнёс:

- Пусть им отправят сигнал вызова. Вдруг они ответят.

Он чиркнул спичкой и снова раскурил свою погасшую сигару. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он подносил спичку. Это могло означать просто волнение, но могло быть и дурным предчувствием.

- Кстати, - сказал он, всё еще держа спичку в руке, - нужно подготовить наши передвижные мастерские и танки снабжения к маршу. Все аэропланы и вертолёты, само собой, и так готовы к вылету по первому сигналу. Но необходимо незамедлительно посадить наземный персонал ВВС в их транспортные танки.

Генерал затянулся, а бормочущие голоса вокруг начали отдавать необходимые приказы. Генерал пристально смотрел на карту.

- Дайте мне знать, если станет известно что-нибудь об этих пехотинцах…

Самый воздух в штабном танке как будто пропитался напряжением, исходившим, казалось, от самого генерала.