Восьмерка

– Опять издеваться пришла?

Я даже поперхнулась от возмущения:

– Ты что, Лиза? Я же прощения у тебя прошу! Я же от всей души! Я же учтиво с тобой разговариваю.

Напряжение на Лизкином лице сменилось улыбкой:

– Ну и чудо в перьях же ты, Восьмерка!

Я придирчиво осмотрела свой постоянный наряд – сине-белое платье в полосочку, как у кота Матроскина (интересная книга, антропологичка почему-то говорила, что мы как дядя Федор – маленькие взрослые или взрослые дети. Только я вот этого дядю Федора никогда не понимала: как же можно от своих, любимых родителей просто так взять и уйти?!). Так вот, никаких перьев на платье не было, но долго раздумывать об этом не пришлось – Лизка соскочила с кровати и крепко меня обняла.

– Ну что, мирись-мирись и больше не дерись?! – засмеялась она.

Вот никогда не узнаешь, чем Лизе угодить.

Мне очень хотелось рассказать ей про все свои беды, но теперь эта дурацкая книжка не давала мне покоя. А если ей верить, ни в коем случае нельзя сразу говорить о себе. Сначала надо сделать вид, что тебе интересно, как дела у собеседника, а потом уже рассказывать свои новости.

И тут Лизка сказала кое-что такое, что я разом забыла и про книжку, и про все остальное.

– А я дату Появления назначила, – Лиза старалась не смотреть на меня, как будто ничего в этом не было особенного. Подумаешь, дата Появления…

– Как? Когда? Что же ты мне раньше не говорила?!

Лиза опустила глаза.

– Я боялась, что ты за меня не порадуешься. Ты же так злилась все это время. Вот, даже Ритку хотела… молотком.

– Это все уже прошло, – я торопливо потянула Лизу и сама уселась на кровать. – И об этом потом. Рассказывай!

Лиза села, скрестив ноги:

– Я все просчитала. У родителей сейчас благоприятный период для моего Появления. Папа только что защитил важную работу, а у мамы скоро будет большой концерт. И потом они наконец-то одновременно уйдут в отпуск. Тогда у них в голове как раз освободится немножко места для мыслей обо мне, – торжественно закончила она.

Если честно, мне это показалось странным – раньше я бы и представить не могла, что у родителей должно быть какое-то особое место в голове для нас. Мы ведь так здесь ждали встречи с ними. Неужели они не ждут нас так же?!

Но теперь я на всякий случай очень внимательно слушала Лизу.

– И когда?

Нет, я радовалась за Лизу, честно. Она так долго готовилась к этому. И ее родители мне очень нравились. Лизка им точно нужна – а то они слишком много работают. Но еще я понимала, что моя подруга скоро меня покинет. И я тут останусь совсем одна очень надолго.

Лиза уже не могла усидеть на кровати, так ей не терпелось поделиться радостью:

– Через две недели! – она спрыгнула с кровати и даже подкинула в воздух экранчик, так что я еле успела подхватить его.

Кажется, Лизе даже стало стыдно, что она распрыгалась, как кузнечик (это нам всегда так Старшая по распорядку говорит – расходитесь по капсулам, хватит скакать как кузнечики), потому что она быстро пригладила волосы и села, расправив темное платье и одернув белый воротничок.

– Значит так, Восьмерка, – сказала она строго, – ты ничего такого не думай. Я тебя совсем не бросаю. Тебе нужно только выждать разумное время после того, как Рита Родится, а потом сразу же отправляться следом. И тогда мы с тобой обязательно встретимся.

Антропологичка нам говорила, что нужно быть оптимистами. Но у некоторых (по-моему, она обычно смотрела на меня) оптимизм чрезмерный и следует его разбавить здравым смыслом. Так вот, сейчас здравый смысл мне подсказывал, что ничего из этого не выйдет. Все получалось наоборот. И вообще…

– Ты же теперь наверняка с Ритой подружишься… Вы же почти в одно время Родитесь.

Лизка опять вскочила.

– Глупости ты говоришь, Восьмерка, – она зашагала по комнате. – Глу-по-сти! Я пока тут без тебя сидела, обо всем подумала. Главное, в этот раз правильно выбрать дату.

Ритка Появилась только недавно, значит, мне еще месяцев восемь ждать, когда она Родится, а потом еще какое-то положенное время. И все это без Лизки… Я всхлипнула:

– Я же тут буду совсем одна…

– Ну-ка не реви, Восьмерка! И совсем ты не одна тут будешь. Вот, Смотритель у нас какой. Всегда с ним можно посоветоваться. И… – Лиза запнулась и, кажется, немножко покраснела, – Сережа вот, например, очень хороший. С ним тоже иногда можно разговаривать.

Я вытаращила глаза и фыркнула:

– Сережа?! Чего это ради я буду с ним разговаривать?

– Ну так, просто… Просто иногда с ним можно поговорить. И все. Чего ты ко мне пристала?!

– Да я к тебе и не приставала, – говорю. – Странная ты какая-то, Лиза. А со Смотрителем, да, хорошо бы еще поговорить. Знаешь еще что? Ко мне ведь приходила Старшая по выбору…

И я выложила Лизке всю историю с папками и архивами.

Лиза дослушала все и снова начала бегать по капсуле. Я напряженно ждала, что она скажет. Наконец, не выдержала:

– Это плохо, да? Очень плохо?!

Лиза остановилась и посмотрела на меня пристально:

– Нет, Восьмерка. Просто надо подумать, ладно? Можешь мне показать эти папки?

И пока мы ходили в мою капсулу за архивами и еще немножко посидели у меня, Лизка все рассказывала про своих родителей, про то, как она ходила выбирать дату. И что Родиться она должна прямо в папин день рождения, потому что однажды он сказал маме, что она, Лизка, будет для него лучшим подарком.

Я удивлялась:

– Разве он уже про тебя знает?

– Да нет же, – объясняла Лиза, – конкретно про меня не знает, но вообще ждет.

Вот что с людьми делает выбор даты – никогда еще не видела Лизу такой разговорчивой и такой красивой. Потом она ушла с моими двумя папками, а я осталась ждать. Больше пока делать было нечего.

Глава 14

К вечеру мне стало совсем скучно. Вышла побродить, и ноги сами повели в Сад Появившихся. Сначала я немножко поглазела на болтающихся в капсулах ребят, а потом стала кругами идти к Риткиной капсуле.

Удивительное дело – еще несколько дней назад я готова была отлупить ее и даже что похуже, а теперь так и тянуло смотреть на Ритку часами. Было в этом что-то такое волшебное – вот она, здесь, в капсуле. А вместе с тем она же сейчас уже в мамином животе. Может, поэтому мне так нравилось сидеть рядом с капсулой? Как будто мама где-то рядом.

Ритка повернулась на правый бок, так что ее лицо оказалось прямо передо мной. Она даже как будто стала похожа на маму, только у мамы волосы темные, а у Ритки прямо горят на солнце.

Я так давно не видела маму. Интересно, она уже знает, что Рита у нее Появилась? Оказывается, мамы и папы не сразу узнают, когда мы у них Появились. Вот когда Машка Появилась, Даша думала, что мама прямо сразу начнет прыгать от радости. А она еще целый месяц ходила как ни в чем не бывало, потом стала очень задумчивая и только на следующий день пришла домой счастливая. А папа девочек все суетился, бегал по дому и три раза расплескал чай, который заваривал для мамы.

Жалко, что нельзя как-нибудь рассказать нашей маме, что у нее в животе уже живет маленькая рыжая девочка. Чтобы мама поскорей стала счастливая. А еще, чтобы аккуратней спускалась по лестнице и пока больше не каталась на всяких аттракционах – вдруг Ритка как-нибудь случайно вывалится раньше времени от всех этих вращений.

Глава 15

Интересные пироги!

Иду я, значит, мимо нашего садика с беседками, считаю деревья у обочины, чтобы хоть чем-нибудь себя занять. И вдруг вижу – в одной из беседок сидит Сережа, а рядом с ним – кто бы вы думали?! Лизка! И вот эта самая Лизка, которую не оттащишь от Хранилища и ее собственных конспектов, эта самая Лизка, которая вечно читала мне нотации («Сиди ровно!», «Не маши руками», «Опусти ноги»), вот эта самая Лизка, которая забрала мои папки и не появляется уже второй день, сидит себе на скамейке в беседке, болтает ногами и хохочет во все горло. И почему? Потому что Сережа, из которого слова не вытянешь, рассказывает ей что-то необыкновенно смешное. Настолько смешное, что у Лизки от смеха даже слетела одна туфелька, и теперь ее босая нога так и мелькает в воздухе.

Я ринулась к ним через Садик, чтобы немедленно разобраться, что здесь происходит, но они внезапно стали очень серьезными, и я притормозила. А потом спряталась за ближайшую беседку и стала изо всех сил прислушиваться.

Подслушивать, разумеется, нехорошо. Но я тут кое о чем подумала недавно. Разве мы не подслушиваем и не подсматриваем за родителями через экранчик? Потому что мы им не чужие люди. И Лизка мне тоже не чужая, а я должна быть в курсе, что с ней происходит, потому что последние два дня она явно не в себе. Или вот еще – книжки. Разве это не подслушивание? Живут себе люди преспокойно, а какой-то ужасно умный дядька (почему-то писатели в основном дядьки) наблюдает, как они страдают, а потом описывает все это, чтобы все желающие могли узнать, кто в кого на самом деле влюблен. И ничего, все читают да еще потом и хвастаются своей начитанностью, как некоторые.

Пока я так рассуждала, Сережа с Лизой от громкого хохота перешли к полушепоту, и мне с трудом удалось разобрать, о чем они говорят:

– Ты пойми, – говорила Лиза, – никогда не бывает идеально. Это не я так думаю, это опыт человечества. Я понимаю, что тебе очень трудно, но постарайся на них не злиться.

– Я не злюсь, – грустно сказал Сережа, – просто не понимаю. Они же так друг друга любят. Почему же все время ссорятся? Мне экран их совсем редко показывает. И мама почти все время одна дома.

Лицо у Сережи перекосилось, и Лиза потихоньку взяла его за руку. Я просто своим глазам не поверила. Вот так, среди бела дня взяла и взяла его за руку!

– Мне кажется, папа вообще уже не живет дома, – сказал Сережа совсем тихо.

У меня ужасно затекла нога, я попыталась повернуться поудобней, но в этот момент прямо над моей головой раздался звонкий голос:

– А от кого ты прячешься?

От неожиданности я подскочила, но поспешно вернулась обратно в убежище и дернула за собой Дашку, которая, хлопая глазами и обсасывая синюю ленточку, доставшуюся ей от Маши перед Появлением, стояла на дорожке и смотрела прямо на меня.

Лизка отдернула руку и беспокойно осмотрелась по сторонам.

– Даша, – сказала я шепотом, – это такая игра. Сейчас мы с тобой поползем между беседками как можно тише. Выиграет тот, кто доползет первым к выходу из сада. Поняла?

Даша послушно кивнула, и я потихоньку поползла по еле заметной тропинке, убедившись, что она ползет за мной.

Нет, не могла я просто так подойти к Лизе и Сереже. Что-то такое странное было с ними обоими. Еще вчера я бы даже внимания не обратила на этого Сережу и просто высказала Лизке все, что о ней думаю. А теперь было нельзя. И еще я вспомнила, как однажды папа заболел и лежал несколько дней в постели. Как мы с мамой тогда волновались за него! Мама поила его разными травяными чаями, а еще читала вслух. Я уверена, что не так уж папе интересно слушать про какую-то девушку, странствующую по замкам и лесам, но смотрел он на маму с такой нежностью.

И причем здесь мои мама с папой? Совсем не к месту вспомнилось.

– Я выиграла! – завопила Дашка, вскочив с земли и улыбаясь во весь рот. – Но ты не расстраивайся. Ты когда-нибудь тоже выиграешь.

И она участливо погладила меня по голове.

Глава 16

Лизка точно сошла с ума.

Я выждала часик и отправилась к ее капсуле. А она как раз идет по дорожке. Прошла мимо меня, чуть не сбила. Я говорю:

– Лиза! Ау!

А она:

– Ой, прости, я тебя не заметила.

Интересно, как можно на узкой дорожке не заметить целую меня?!

Дальше еще интересней.

Спрашиваю:

– Посмотрела папки?

– Какие папки? – спрашивает она и смотрит куда-то сквозь меня.

Я набрала побольше воздуха, чтобы высказать все, что об этой особе думаю, но пока считала до пяти (это бабушка маму наставляет после ссор с папой: «Не говори сразу все, что пришло в голову, посчитай про себя до пяти»), Лизка вдруг как будто очнулась, потерла лоб и говорит:

– Что ты сейчас спрашивала? Я, кстати, собиралась к тебе зайти и поговорить насчет папок.

Я подумала, что Лизка, наверное, перегрелась в своей беседке. Или книжек перечитала. У нас тут есть одна девочка, ходит, мычит себе что-то под нос. Ни с кем не разговаривает и улыбается все время. Вдруг Лиза тоже такая станет?

Я ей очень медленно и отчетливо говорю:

– Лиза, я тебя об этих папках и спрашиваю.

– Ага, – говорит и продолжает так рассеянно по сторонам поглядывать.

Мы молча зашли в капсулу. Тут она, видимо, опять забыла, о чем мы хотели поговорить, потому что взяла экранчик и стала выжидательно смотреть на меня.

Тут я уже не выдержала.

– Тебя этот Сережа что, заколдовал?

Никогда не думала, что человек может быть такого красного цвета. Будто все Лизкино лицо закрасили ручкой, которой мама исправляет ошибки и двойки ставит.

И забормотала она что-то совершенно невнятное.

– Какой Сережа? Что Сережа? Я тебе папки… хотела… А ты – Сережа. Ты шпионишь, да? Отстань вообще! – совершенно неожиданно закончила она.

Теперь мне было даже весело. Обычно я выглядела глупо в Лизкиных глазах, а тут было что-то новенькое.

– Да я к тебе и не пристаю. Просто зашла узнать, посмотрела ли ты папки.

Цвет на Лизкином лице стал постепенно меняться, но пока она была все равно какая-то розовенькая, как Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф вместе взятые. Лизка молча полезла в стол, достала обе папочки и открыла их.

Со стола на меня снова смотрели Алена с Вадимом. В этот раз они мне показались еще более веселыми и при этом еще более ждущими. А вот мама с папой на их фоне казались совсем не такими жизнерадостными. Но я так скучала по ним! Сколько уже дней я их не видела? Что они сейчас делают?

К Лизке вернулся обычный цвет лица и самоуверенность: