Любовь в мире мертвых

«Ему это не нужно, его все устраивает»,- думает Бет, с долей облегчения, скрывая даже от самой себя обиду.

«Хорошая девочка, - часто шепчет он ей, - хорошая девочка».

Она – хорошая девочка. Она не навязывается. Она не выясняет отношения. Удобная, послушная, всегда готовая, словом, хорошая.

Удивляет Дерил, который, кажется, совершенно искренне считает, что брат его послушается, перестанет к ней ходить. Уж он-то должен знать Мерла.

С Бет младший Диксон не говорит об этом, кажется, ему неловко и неприятно. С Мерлом говорить бесполезно. Остается только бить.

Бет вздыхает и уходит в тюрьму. Со стороны огорода доносятся крики Керол, мат Диксонов, визг поросят.

Бет не интересно, чем все закончится. Она и так знает: ничем.

Ночью Мерл опять приходит, целует, царапая разбитыми, с подсохшей корочкой крови, губами, привычно поворачивает ее так, как ему хочется, прижимает к разгоряченному телу, заставляет плавиться маслом в руках, шептать его имя, просить не останавливаться. Он доволен, обнимая ее, сжимая на талии руку с разбитыми в хлам костяшками, ему вообще плевать на чье-то мнение, даже если это мнение родного брата.

И Бет понимает, что так же он себя вел бы, даже если б о них узнали все. Он не то, чтобы скрывает, он просто не афиширует. Тоже понимает, что будут проблемы. Тоже не хочет подставлять Бет под неприятные разговоры с родными.

Бет гадает, сколько продлится такая неопределенная ситуация.

7.

Бет идет из кухни в сторону кладовой: Керол решила приготовить пирог, надо выяснить, сколько есть консервированных персиков.

В кладовой темно, луч фонарика скользит по полкам с продуктами. Внезапно Бет слышит тихий скрип зарывающейся двери, затем легкое движение воздуха говорит о том, что она не одна в помещении. Испугаться Бет не успевает, только сердце заходится и подпрыгивает к горлу. Сильные руки, знакомый запах сигарет- притиснутая к стене, Бет послушно замирает в объятьях Мерла.

-Че, цыпленок, молоденького нашла?- тихий хрип, холодные, страшные интонации. Будто убивать сейчас будет.

-Ты о чем?- шепотом спрашивает девушка, моментально понимая, в чем провинилась.

Сегодня новый житель тюрьмы, приведенный недавно Дерилом, Джон, вызвался помочь ей с уборкой на летней кухне. Джону около двадцати пяти, широкая улыбка, позитивный, несмотря на личную трагедию (а у кого сейчас нет личных трагедий?), взгляд на мир. С ним весело и легко. На одной волне. Бет с удовольствием смеется над его шутками, позволяет себя по-приятельски приобнять, понимая, тем не менее, что интерес у него не очень дружеский, а скорее даже романтический.

Бет устала от неопределенности, постоянной нервозности, дневной отчужденности Мерла. Ей хочется пообщаться с кем-то ее круга, ее возраста. Конечно, Джон тоже гораздо старше ее, но все-таки у них находятся общие темы для беседы и шуток. Мегги уже успела многозначительно подмигнуть ей в сторону Джона. Бет лишь удивленно пожала, плечами, не задумавшись, кто еще мог их видеть, и на какие мысли это могло в итоге натолкнуть. А надо было бы задуматься.

Мерл тяжело смотрит ей в глаза, удерживая у стены правой рукой с культей. В протезе нет оружия, только грубое железо царапает кожу Бет на плече.

Внезапный грубый рывок - и вот девушка уже упирается щекой в холодную шершавую стену кладовки. Штаны резко сдернуты к коленям, Бет не успевает даже ахнуть, придавленная сильным телом. Левая рука – под живот, устанавливая в удобное положение, протез на правой теперь давит на поясницу, заставляя прогнуться так, как надо мужчине. Бет прерывисто дышит, оглушенная не столько грубостью партнера, сколько опасностью, неоднозначностью ситуации. В любой момент может зайти Керол, Мегги… Да вообще, кто угодно! Дверь не закрыта! Но Мерлу, как всегда, на все плевать, его такое положение только еще больше заводит (хотя куда уж больше!).

Бет приглушенно вскрикивает, когда он врывается в нее. Это грубо, это больно, это… невероятно.

Мерл каждым движением утверждает свое право собственности.

-Моя, - рычит он, жестко и грубо толкаясь в нее, - моя! Ясно? Моя!

Бет не имеет сил что-либо ответить, полностью поглощенная своими, такими новыми ощущениями. Она теряет контроль над собой полностью, сходя с ума в его руках, извиваясь, подаваясь назад, тихо вскрикивая, выстанывая на каждое его рычание:

-Да, да, да… Все длится от силы пять минут, а кажется, вечность уже прошла. Бет в последний раз резко содрогается в его руках, сквозь марево в голове чувствует его итоговую дрожь.

Слышит, как он застегивает джинсы, так же грубо, как и в начале, разворачивает ее к себе, смотрит опять в глаза еще затуманенным от уходящего желания взглядом.

-Ты все поняла?

Бет кивает.

-Чтоб больше ни одного сосунка рядом с тобой не видел.

Бет опять кивает.

-Хорошая девочка.

Он ждет, когда она приведет в порядок одежду, напоследок крепко и зло целует, прикусывая губу, и выходит из кладовки.

Бет обессиленно приваливается к стене.

Однозначно, он делает все для того, чтоб она даже не задумалась о другом мужчине.

8.

-Бет! Бетти! Что происходит? – Хершелл заходит в кухню, где сидят за обедом практически все обитатели тюрьмы.

- Почему в твоей комнате вещи Диксона?

-Которого? – дрогнувшим голосом уточняет Кэрол.

-Мерла Диксона!

-Бетти, это правда?- Мегги поворачивается к сидящей немного в стороне Бет. – Что это значит?

-Бетти, ты с ума сошла? – Мегги волнуется, говорит громче, неосознанным движением прижимает руку к животу, как будто успокаивая будущего племянника или племянницу Бет.

- Элизабет!- Хершелл тоже повышает голос, - Не молчи! Что происходит?

Бет тихо выдыхает и, собравшись с силами, твердо говорит:

-Наверное, происходит то, что мы теперь будем жить вместе.

-Что??? – Хершелл ощупью находит за своей спиной стул, садится, вернее, даже падает на него.

-Бетти…- это Гленн.- Ты шутишь? Ты ведь шутишь?

-Нет, - Бет говорит тихо, но уверенно. – Мы давно встречаемся, уже несколько месяцев.

Хершелл теряет дар речи, только открывает и закрывает рот. Мегги подносит к губам руку, с ужасом глядя на сестру. Гленн тоже молчит, только глаза увеличились в два раза, это очень забавное зрелище, в другое время Бет бы даже посмеялась.

Но не сейчас. Не сейчас, когда чертов Мерл Диксон, совершенно ее не предупредив и не посчитав нужным посоветоваться с ней (впрочем, как и всегда), очень просто решил очень непростую ситуацию, в которой они оказались.

Прошло уже два месяца с тех пор, как Дерил нашел их в том доме.

Два месяца сумасшедших ночей, дневных переживаний, непринятия и принятия ситуации.

Бет успокоилась, поняв, что она не может ни на что повлиять. Как всегда, позиция страуса. Куда-нибудь это приведет.

Мерл, днем пропадая то на охоте с братом, то на вылазках, не забывал про нее. Он по-прежнему приходил к ней каждую ночь, тихо прикрывал незапертую дверь, и брал ее, закрывая рот твердой грубой ладонью, когда она слишком громко стонала, выгибаясь в его объятьях. Бет, все так же, не отдавая себе отчета, бессознательно ждала его, с готовностью принимая его ласки, с готовностью падая с ним в темную бездну желания. Они все так же все это время практически не разговаривали, экономя часы для любви.

Он по-прежнему уходил еще до рассвета, бесшумной походкой охотника, и никто ничего не замечал.

Обо всем знал только Дерил, но и он, через пару драк и громких выяснений отношений с братом, кажется, смирился. Более разговорчивым с ней не стал, по-прежнему посматривал с удивлением, словно гадая, как такое вообще могло произойти, чем ее мог привлечь Мерл? Но в душу не лез (вот бы она удивилась, если б полез однажды), и на том спасибо. С еще большим изумлением он смотрел на брата, охреневая от изменений, происходящих в нем. На памяти Дерила, Мерл никогда не проявлял особых эмоций к своим женщинам. И его этому учил. Здесь же как с цепи сорвался.

Появляющиеся в тюрьме новые люди, особенно мужчины, сначала косившиеся на внезапно расцветшую, невероятно похорошевшую Бет с однозначным интересом, довольно скоро понимали, что крутиться возле нее не стоит, если есть желание жить спокойно и долго. Как , после такой масштабной разъяснительной работы Мерла, о них еще не поползли слухи, Бет не знала. Скорее всего, Диксон был настолько убедителен в своих разъяснениях, что рты закрывались наглухо.

Сам же Мерл , по- прежнему не проявляя к ней особенного интереса на людях, становился совершенно другим наедине. Бет и не подозревала, что он может быть нежным, внимательным к ней, способным слышать ее желания. И если в постели он, безусловно, диктовал свои правила (она и не сопротивлялась, позволяя ему открывать новые для нее грани удовольствия), то вне ее Бет получала все, что хотела. Они не разговаривали о своих отношениях, планах. Бет даже не могла себе представить подобного разговора. Но всеми своими действиями Мерл показывал, что она - его, она ему нужна, она ему дорога. Осознание этого было волнительно и странно.

Мерл был готов объехать весь штат, а то и в соседний заглянуть, только чтобы привезти ей то, что она заказывала. Гитара известной во времена до апокалипсиса марки – нет проблем! Пиши название, цыпленок.

Красивое платье не только подружки невесты на свадьбу Мегги, но и для самой Мегги – вообще не вопрос! Где там узкоглазый? Поедешь со мной, я для твоей бабенки не смогу подобрать прикид, размера не знаю, только разве что ощупаю ее, чтоб на глазок потом определить… Почему- то никто не обращает внимания на тот факт, что про Бет Мерл ни словом не обмолвился о незнании размера. И привез самое шикарное, идеально подошедшее.

Притащить побольше мяса на барбекю? Эй, Дерилина, хватит валяться! Ну и что, что с дежурства! Давай, хватай свою стрелялку, и валим добывать оленя!

Он по-прежнему оставался грубым, язвительным, непредсказуемым типом, которого многие, особенно новенькие, обходили десятой дорогой. Вместе с тем, сам не замечая этого, Мерл становился важным звеном в жизни общества. К нему постепенно привыкли, на его злые слова реагировали не так остро, его полезность как опытного охотника и отличного бойца была неоспорима. Рик ему еще не доверял, но это был вопрос времени.

Которого, как оказалось, у них с Бет не было.

Они потеряли осторожность, и очень скоро Бет поняла, что больше ничего не будет, как прежде. В то утро, проверив несколько раз, последовательно: испугавшись, поплакав, и так и не приняв никакого решения, Бет вылетела из камеры, натыкаясь на идущего с охоты Дерила. Тот моментально оценил ее раздерганный вид и красные глаза, затолкнул обратно в камеру и выудил все. После чего, в очередной раз обозвав брата мудаком и кретином, Диксон ушел. Естественно даже не подумав сказать Бет, что он собирается делать с полученной информацией.

Бет пришла на кухню, так и не придумав ничего путного. Она как раз наливала себе чай, сидя чуть в стороне ото всех, когда отец начал спрашивать ее про вещи Мерла. Бет моментально поняла, что это значит, волнение захватило, мешало говорить, но она собралась с силами.

- Но почему, Бетти?- тихо спрашивает отец.- Почему он?

Хершелл с мукой смотрит на нее, все еще надеясь, может быть, что она шутит так не смешно.

- Потому что он отец моего ребенка. – Всеобщий удивленный вздох.

Бет внезапно чувствует на своем плече знакомую тяжелую горячую руку. Ощущение безграничной радости, спокойствия. Голова дурная и легкая. Он здесь, он рядом.

-Потому что я люблю его,- громко и твердо договаривает Бет и слышит позади себя негромкое и хриплое:

-Хорошая девочка. МОЯ девочка.

Конец

План выживания

Это вообще отдельная история, и все, что вам следует знать перед началом чтения, это то, действие происходит в мире Ходячих Мертвецов, в самом-самом начале, когда все еще только началось. И нет никакой группы Рика, нет никакого лагеря возле Атланты, фермы и т.п. Есть только мои любимые братья Диксоны. И их женщины. Или не их...

Эми Харрисон снился отец. Не тот монстр, в которого он превратился, которого она… Нет. Ей снился веселый, умный, все на свете знающий папа. Он показывал ей, удивленно и радостно таращившей глаза, как удить рыбу на донку.

Хитро прищуривался, прятал улыбку, искоса, с любовью и удовольствием, наблюдая за ней.

Эми протянула руку, коснулась его плеча, чтоб обнять, мечтая еще хоть немного погреться в его тепле, обожании. «Маленькая принцесса», — так называл он ее. Она всегда была для него принцессой… Эми потянулась, желая ощутить его, поцеловать… И проснулась.

Заднее сиденье пикапа было дико неудобным. Как она умудрилась уснуть на нем, совершенно непонятно. Скорее всего, причина была в том, что впервые с начала катастрофы она чувствовала себя в безопасности. Вот и угрелась, расслабилась, укачалась, заснула крепко. И проснулась только потому, что машина резко остановилась. Эми потерла глаза, чуть потянулась, улыбнулась сестре, сидевшей рядом.

— Почему остановились?

— Не знаю. — Андреа была раздражена.

Впрочем, она все время их совместного путешествия была в напряжении. И Эми голову сломала, выискивая причину. Поговорить с глазу на глаз им пока не удавалось.

— Да приехали потому что, цыпа.

Сидящий на переднем сиденье рядом с водителем мужчина, повернулся, чуть блеснул хитрыми глазами на Андреа.

— Выходим. Конец маршрута.

— И куда мы приехали? — Андреа не двинулась с места, демонстративно оглядываясь и дуя губы. — Что-то я здесь ничего пригодного для жилья не вижу. Одни халупы какие-то. Может, вам, отребью грязному, и привычно в таких жить, но сейчас вроде выбор есть, можно было бы и что-то поприличнее подобрать.

— Мерл, уйми эту козу, — подал голос водитель, — или я ее сам заткну.

— Не кипишуй, Дерилина, — развязно и весело проговорил Мерл, — щас разрулим.

Дерил презрительно дернул щекой, вышел из машины, хлопнув дверью.

— Слышь, киса, — начал Мерл, все еще улыбаясь весело и нагло, — ты бы ротик не разевала попусту, а то найду занятие для него получше.

— Ах ты, скот!..

Эми не могла больше слушать их перепалку, и выбралась на улицу следом за Дерилом.

Он уже успел бегло проверить дом, совсем не халупу, кстати, зря Андреа так взъелась, и как раз разгружал кунг пикапа.

Из машины доносились вопли сестры:

— Подонок! Да как ты смеешь!

И приглушенно-ленивое рычание Мерла.

Дерил покосился на пикап, потом на Эми, мотнул головой в приглашающем жесте в сторону дома.

Та, обеспокоенно вслушиваясь в перепалку, взяла небольшую сумку с едой, что младший Диксон сунул ей в руки, и двинулась следом. Она опасалась за Андреа, опасалась, что Мерл ее может обидеть.Слишком уж груб он был. Но, надо сказать, сестра умела взбесить.