Сказка с (не)счастливым концом(?)

– Чего изволите, господин? – спросила она, скромно хлопая ресницами. – Меня зовут Дарья, я к вашим услугам.

– На мое имя заказан номер, – Паша машинально взял горсть конфет из большой вазы, стоящей на стойке. За время недолгого отдыха в машине он неплохо отдохнул, однако вновь разгорающееся чувство голода постепенно вытесняло из головы все другие мысли.

– Представьтесь, пожалуйста, – сказала Дарья.

– Роман Юрьевич Котов, – отчеканил Паша без запинки.

– Секундочку, Роман Юрьевич, – девушка склонилась над компьютером, проверяя бронь. – Можно ваш паспорт?

– Конечно. Вот, держите, – Паша подал ей паспорт и, не удержавшись, развернул и запихнул в рот сразу несколько конфет. Все они были с разными вкусами, так что у него во рту образовался целый букет.

– Отлично, – сказала девушка после паузы. – Вот ваш ключ. Номер четыреста двадцать девять. Четвертый этаж. Лифт по левую сторону от вас, – она протянула Паше пластиковую карточку и вернула паспорт. – Ресторан и бар у нас находятся на втором этаже. Бар работает круглосуточно. Более подробную информацию об услугах нашего отеля вы найдете у себя в номере. Приятного вам отдыха, Роман Юрьевич! По любым вопросам, в любое время суток звоните нам. Вас проводить до номера?

– Да нет, спасибо. – Паша засунул паспорт обратно в джинсы. – Я найду его сам. – он на прощание постучал ребром карточки-ключа по стойке и отправился к лифту.

Зайдя в роскошно отделанную золотом и зеркалами капсулу лифта, Паша невольно вздрогнул, увидев в отражении чужое лицо. Он понял, что еще не до конца привык к своей трансформации, и глубоко вздохнул, нажимая на табло кнопку с цифрой четыре.

– ДЖАРВИС, я только рюкзак заброшу, а потом сразу в ресторан, хорошо? Жрать хочется, мочи нет! – Паша прислонил руку к животу, из которого доносилось утробное урчание.

– Конечно! Тебе нужно как следует подкрепиться перед завтрашней встречей.

– Постой, так она завтра? – с ужасом спросил Паша.

– Да. Разве я тебе не говорил?

– Нет! Я думал, что у нас есть пара дней отдыха… – от волнения Паше, на мгновение, почти расхотелось есть. Впрочем, после этого голод вновь вспыхнул, причем с такой силой, что Паша невольно согнулся.

– Блин, умираю… – прохрипел он, боком выбираясь на четвертый этаж.

– Ничего, потерпи, – Фримен в пашином сознании сочувственно покивал седовласой головой.

– Легко тебе говорить, ты-то, небось, не испытываешь все эти муки, – зло прошипел Паша, засовывая карточку-ключ в прорезь считывающего устройства, заменяющего замок на двери четыреста двадцать девятого номера.

– А вот в этом вы ошибаетесь, молодой человек! – пожилой актер укоризненно покачал пальцем. – Я чувствую все сигналы, которые поступают от твоих нервных окончаний! Хоть мой разум, как я тебе уже говорил, и не сосредоточен лишь в твоем теле, приличная часть меня ощущает любые внешние и внутренние раздражители, которые воздействуют на твой организм, абсолютно аналогичным тебе образом. Тебе нужно научиться отстраняться от боли. Ставить ей блок.

– Ага, легко сказать… – буркнул Паша.

– Некоторые люди в вашей истории умели так делать. Например, монахи шаолинь. Наверняка, и сейчас есть индивидуумы, которые владеют данным искусством, – не обращая внимания на пашину реплику, назидательным тоном продолжил ДЖАРВИС–Фримен.

– Я что, похож на чертова монаха шаолинь? – простонал Паша, заваливаясь на широченную кровать номера и сворачиваясь калачиком. – Сделай что-нибудь, ДЖАРВИС! Я сейчас сдохну!

– Секунду.

Судя по всему, ДЖАРВИС действительно произвел какие-то манипуляции с пашиным организмом, потому что боль постепенно затихла настолько, что Паша смог разогнуться и сесть на кровати.

– Твоей блокады надолго хватит? Успею дойти до ресторана?

– Успеешь. Но я бы, на твоем месте, сначала заглянул в шкаф в прихожей.

– А что там? – встрепенулся Паша. – Мешок с золотом?

– Лучше.

– Правда? Ну, ладно, сейчас гляну. – Паша подошел к шкафу и потянул на себя его массивную деревянную створку. Внутри он обнаружил перекладину с множеством пустых вешалок, банный махровый халат и длинный темный чехол, повешенный на небольшой металлический крючок на стенке шкафа. Внизу стояли домашние тапочки. Не те одноразовые, что выдавали в отелях попроще, а настоящие, солидные, с вышитой сверху золотым буквой «Л».

– Милота! – изрек Паша вслух. – Я так понимаю, ты меня сюда не тапочками любоваться послал?

– Верно, – серьезно ответил ДЖАРВИС. – Возьми чехол.

Паша достал из шкафа чехол и переложил его на кровать.

– Открывай, – скомандовал ДЖАРВИС.

– Да сейчас, сейчас. – Паша нашарил на чехле молнию и потянул ее вниз.

Его взору предстали серое пальто и темно-синий костюм с белой рубашкой. На дне чехла лежала коробка с остроносыми лакированными ботинками черного цвета и три пары черных же носков. По виду, все было пашиного размера.

– Блин, а ты говорил, что это лучше мешка с золотом, – Паша даже немного огорчился. Но, с другой стороны, он опасался, что найдет там какой-нибудь «Томпсон» из гангстерских картин, поэтому его огорчение быстро прошло.

– Я и сейчас готов подтвердить свои слова, – возразил ДЖАРВИС. – Вот скажи мне, что бы ты сейчас сделал с мешком золота? Ну, что?

Паша задумался. – Ну, не знаю, – неохотно признал он наконец.

– Вот. А костюм – твой пропуск в высший свет! – назидательно сказал ДЖАРВИС. – В таком не стыдно показаться и среди сливок общества. Давай, переодевайся, и в ресторан. Ты же хотел есть!?

Паша скинул с себя чеховские шмотки и облачился в роскошный костюм, не упустив возможности, по ходу дела, осмотреть номер, в котором остановился. По обеим сторонам квадратной кровати стояли шикарные тумбочки с настольными лампами. На стене напротив висел плазменный экран, диагональю метра в полтора, а то и больше. Под экраном располагалась длинная тумба, на которой соседствовали кнопочный телефон и информационные буклеты. Там же стояла хрустальная ваза с ароматным печеньем, которое было вмиг уничтожено Пашей, и две бутылки минеральной воды, с газом и без. В просторной ванной комнате была установлена душевая кабинка с кучей кнопок и сенсорным экраном, а также унитаз с японской системой управления, который разве что не гладил вам брюки. На широкой мраморной столешнице раковины, перед большим, во всю стену, зеркалом, рядами стояли всяческие банные принадлежности от известного даже Паше косметического бренда.

– Сколько мы за все это заплатили? – спросил Паша, застегивая белоснежную рубашку.

– За ночь в этом номере я перечислил около девяноста семи тысяч рублей. Тебе нужна точная сумма?

– Да нет, я понял. Ну что, погнали? – Паша переложил в карманы брюк кредитки и паспорта, захватил ключ-карту и вышел в коридор.

Ресторан встретил его блеском хрустальных люстр и белоснежных улыбок официантов, сновавших туда-сюда между круглыми столами, за которыми сидели разодетые посетители. Паша порадовался про себя тому, что последовал совету ДЖАРВИСа и надел костюм. В джинсах и свитере он не решился бы находиться среди этой показной роскоши. Ресторанная обстановка была ему крайне непривычна.

Сопровождаемый, как ему казалось, пристальными взглядами других постояльцев, он прокрался за небольшой столик на двоих, который стоял у дальней стены ресторана. Через полминуты к нему пришел официант в вышитой золотым узором черной рубашке. На груди у него была табличка с именем «Виктор». Он принес меню и, с благородным кивком, спросил, – Желаете ли начать вечер с бокала нашего красного? Восхитительный букет!

– Давайте, – сухо ответил Паша и заслонился от Виктора развернутым меню, заканчивая разговор.

– Сию секунду! – официант удалился и тут же вернулся с бутылкой вина в руке. – Хорошего вам вечера, господин! Когда будете готовы сделать заказ, я снова подойду, – сказал он, налил треть бокала и упорхнул к соседнему столику.

– И тебе не хворать, – пробурчал Паша ему в спину и сфокусировал свое внимание на предложенном ассортименте.

– Как думаешь, фуагра – это вкусно? – спросил Паша у ДЖАРВИСа. – Я всегда хотел попробовать ее! Или его…

– Думаю, что тебе стоит попробовать все блюда из меню. Нам нужно много калорий. Заодно просветишься по кулинарной теме. Пользуйся моментом! – перед ДЖАРВИСом-Фрименом, в свою очередь, материализовался маленький столик со стоящим на нем подносом, накрытым сферической крышкой, знакомой Паше по многочисленным фильмам. Фримен, не торопясь, достал из кармана пиджака хрустящую салфетку, засунул ее край за ворот рубашки и, салютуя, поднял узкий продолговатый бокал, доверху наполненный искрящимся на свету содержимым. – Твое здоровье!

– Хорошо устроился! – с завистью подумал Паша, глотая слюну. Он поднял руку и щелкнул пальцами, привлекая внимание официанта. «Мужлан!» громко фыркнула пожилая дама с соседнего столика, сидевшая вполоборота к нему. Колье с огромными фиолетовыми камнями мерцало бликами света на ее полуобнаженной обвислой груди. Не менее молодой спутник старухи, в бабочке и квадратных очках без оправы, согласно закивал.

– Да пошли бы вы! – достаточно громким шепотом произнес Паша. За столиками ахнули.

Прибежал официант и склонился в поклоне, взяв наизготовку небольшой блокнотик с золоченой ручкой. – Господин, я вас слушаю.

– Принесите, пожалуйста, фуагра с яблоком, тартар из лосося, парочку салатов – цезарь и еще какой-нибудь, камчатского краба, ногу барашка…

– Должен вам сообщить, что последние два блюда подаются на компанию, они достаточно большие… – встрял официант.

– Несите, – сухо осек его Паша. – И икры черной, грамм… триста, – добавил он, перевернув страницу меню. – С хлебом. Что у вас есть выпить?

– К икре, или к другим блюдам? – уточнил, не разгибаясь, официант.

– Ко всему.

– К икре есть водочка. «Царская», премиум едишн. Есть «Русское золото», «Боярушка»… Вина какого региона предпочитаете? У нас есть все, можете свериться с винной картой…

– Давайте двести «Царской» и вина на ваш выбор, – Паша отодвинул от себя пустой бокал, давая понять, что разговор окончен.

Виктор записал заказ в свой блокнот и потянулся было за меню, но Паша накрыл его своей рукой.

– Оставьте пока, – сказал он, и официант упорхнул на кухню.

– Ты бы на спиртное не сильно налегал, – урезонил Пашу ДЖАРВИС. – У нас завтра важное дело.

– Ты же со мной! А, значит, можешь сделать так, чтобы я не сильно захмелел. Или нейтрализовать последствия опьянения, – возразил ему Паша. В виду прошедших и, особенно, грядущих событий, он чувствовал неотложную потребность «снять стресс», как говаривал, бывало, его отец. Вспомнив о нем, Паша еще больше помрачнел. Ему стало казаться, что заказанных двести граммов водки катастрофически не хватит.

ДЖАРВИС, уловив пашин настрой, не стал продолжать дискуссию на эту тему и, на какое-то время, устранился.

Оставшись в одиночестве, Паша исподволь стал рассматривать других посетителей ресторана. Помимо фыркавшей старухи и ее кавалера в зале сидели: семейство с двумя довольно шумными детьми младшего школьного возраста, трио делового вида мужиков внушительных размеров, которых Паша про себя окрестил «три поросенка», и молодая, роскошных форм, девица в красном платье с глубоким декольте, всем своим видом изображавшая смертную скуку.

К пашиному столику подошел Виктор и выставил на него с подноса тарелку с фуагра и запечённым яблоком, вазочку с икрой, в которой лежала маленькая серебряная ложечка, блюдце с тремя узкими кусочками черного бородинского, запотевший графин с водкой и покрытую инеем стопку.

– Приятного аппетита вам! – торжественно произнес официант, забирая со стола поднос.

– Спасибо, – ответил Паша. – А когда все остальное принесете?

– Салаты и тартар буквально через две минутки, затем, по мере готовности, все остальное. Вино подавать с барашком?

– Вам виднее, – Паша нанизал на вилку кусок фуагра и быстро пустил его в недолгий путь к своему алчущему желудку. – Не затягивайте только. Я очень голоден.

– Да-да, конечно! Я могу идти? – вопросительно поднял бровь Виктор.

Паша молча кивнул головой, наслаждаясь вкусом деликатеса.

В следующий миг он расправился с остатками фуагра и яблоком и с благоговением пододвинул к себе икру. Почему-то именно черная икра была в его воображении символом богатства и успеха. Бывало, что он, лежа без сна на своей койке в институтском общежитии, представлял себе, как, в один прекрасный миг, разбогатеет и будет доставать эту самую икру большой ложкой из трехлитровой банки и уплетать за обе щеки. Планы по обогащению множились один за другим, становясь от раза к разу все фантастичнее, но картинка с икрой оставалась неизменной. Паша ни разу в жизни не пробовал вкуса черной икры, но не сомневался, что это – вкус роскоши и признания.

Он взял в руку кусок бородинского и собрался было намазать на него икру, как делал это с маслом, но потом подумал, что таким образом возвышенный вкус икры смешается с обыденным вкусом хлеба и потеряет часть своей восхитительности. Придя к такому умозаключению, Паша отложил хлеб обратно и, зачерпнув ложечкой как можно больше икры, медленно и осторожно, чтобы не просыпалась ни одна драгоценная крупинка, отправил ее в рот.

Маслянистый, слабосоленый вкус икры показался Паше на редкость восхитительным. От удовольствия он закрыл глаза и принялся медленно давить языком икринки, пытаясь максимально усилить вкусовые ощущения. После того, как вся порция до последней икринки исчезла в пашином желудке, он открыл глаза и вновь увидел перед собой Виктора, принесшего ему салаты. Официант уже поставил снедь на стол и теперь с интересом наблюдал за Пашей.

– Нашли что-то необычное? – немного грубо спросил Паша, и тот, встрепенувшись, поспешил уйти.

Паша наполнил стопку холодной водкой и вновь зачерпнул из вазы ложечкой. В этот раз икра проскочила вроде бы быстрее, но водка добавила к ее вкусу некий неповторимый оттенок, так что Паша не определился с наиболее предпочтительным способом употребления. Третью порцию икры он все-таки решил дополнить хлебом, и на сей раз, как ему показалось, паззл сложился целиком. Ярко выраженный аромат бородинского идеально оттенил резкость «Царской» и дополнил икорную утонченность. Паша немедленно повторил опыт, а затем повторил его еще раз.

Нащупав состояние некоей гармонии, он смёл со стола цезарь и еще какой-то салат с грибами и луком, названия которого он не знал. Когда Паша поднял глаза от стола, Виктор уже нес ему большое продолговатое блюдо, на котором раскинулся во всем своем великолепии огромный ярко-красный краб в обрамлении зелени и запеченного картофеля.

– Водочки повторите, пожалуйста, – сказал Паша, громко постучав по пустому графину вилкой, когда официант выгрузил на его стол свою ношу, добавив к ней большие ножницы. Старуха по соседству вновь фыркнула словно лошадь и, поджав свои напомаженные губы, уставилась на Пашу. Тот, разомлевший от алкоголя и деликатесов, решил на этот раз не реагировать на вздорную бабку.

– И еще икорочки, Виктор, – добавил он, почему-то шепотом.

– Сколько? – так же тихо спросил официант.

– Ммм… ну, давайте двести, – Паша мечтательно облизнул губы. – У вас она очень вкусная. Китайская? – он хотел дать понять, что кое-что понимает в этом вопросе, и брякнул первое, что пришло в голову.

– Помилуйте, господин! – в притворном ужасе отшатнулся Виктор. – Только отечественная! От проверенных поставщиков!

– Хорошо, хорошо, несите, – Паша схватился за салфетку, чтобы вытереть рот, и попытался скрыть смущение. Ведьма за соседним столиком нахально хмыкнула.

Виктор уже собирался было уйти, но Паша схватил его за рукав и вынудил согнуться к нему. – Вы не знаете, что это за старушенция? – вкрадчиво спросил он официанта. – Кого-то она мне напоминает…

– О! Это – жена одного довольно известного промышленника, Берестова. Знаете такого? – уважительно прошептал Виктор.

– Берестова? Конечно! – сказал Паша. Он вспомнил наглую рожу, не помещавшуюся в экран телевизора, которая рассказывала о трудностях ведения бизнеса в современной России. – Только с ней-то вроде как другой мужик… – с сомнением продолжил он.

– Ах, этот? – Виктор едва заметно кивнул головой в сторону спутника старухи. – Это ее… Это ее брат, – он многозначительно закатил глаза.

– Мм, понятно. Хорошо, ступайте, – он отпустил официанта и принялся откручивать лапки у красного красавца.

Мясо ракообразного оказалось совершенно непохожим по вкусу на крабовые палочки, которые Паша, вместе с другими обитателями общаги, бывало, покупал на праздники. Сравнение мерседеса с запорожцем в этой связи выглядело, пожалуй, наиболее точным.

Истово работая ножницами, чтобы добраться до наиболее защищенных участков крабьих конечностей, Паша не заметил, как к нему подошла девица в красном.

– Добрый вечер! – сказала она грудным голосом. – Утомились?

Паша вскинул голову, и его взгляд уперся прямо в край выреза ее обтягивающего платья.

– Эээ, здравствуйте, – промямлил он двум аппетитным округлостям, выглядывающим из-за куска красной ткани.

– Я присяду? – не дожидаясь пашиного ответа, она уселась напротив.

– Да, конечно, – Паша обнаружил, что крепко сжимает руками кусок крабьей фаланги и бросил его на поднос, судорожно вытирая руки, почему-то о край скатерти.

– Меня зовут Полина, а вас как? – девушка протянула ему свою руку, но Паша не знал, как на это реагировать, поэтому не сделал ответного жеста.

– Рома, – сказал он сухо. В горле почему-то запершило.

Очень кстати вернулся с новым графином официант, и Паша тут же плеснул себе в стопку для храбрости.

– Будете? – спросил он девушку.