В некотором царстве… Сборник рассказов

 Может убежать, закричать на всю округу- караул, грабят! Тогда, может, не посмеют тронуть. Но в мозгу вдруг созрела иная мысль.

 Принял самый непринужденный вид, на который был способен. А у самого ноги ватные и в коленках предательская дрожь.

 -Я, пацанчики,– сказал Феликс деревянным, но как можно более развязным языком,– сам недавно от хозяина. Неделю как откинулся. В кармане только справка об освобождении.

 Блатную лексику Феликс усвоил во время съемок пятисерийного детектива. Всегда снимали про любовь, а тут режиссера Ваню Ржаного потянуло на криминал. Ерунда, конечно, получилась, но это сейчас неважно.

 -И за что же срок мотал, если не секрет?– спросил, передернув плечами, Скорцени?

 -Да вот шел как-то ночью по улице, навстречу трое или четверо, уже не помню. Закурить попросили. А сам смотрю, у одного финка из кармана торчит.

 -Ну и…?

 -Что "и"? Двоих на месте положил, насмерть, один ушел, падла. Он и донес. Превышение самообороны. Вот и чалился от звонка до звонка в далекой Туве на скалистом берегу Енисея.

 -Вот как,– зачесался, стоявший рядом со Скорцени "коллега". -Ну ты иди, иди своей дорогой.

 -Ладно, пойду,-как бы нехотя согласился Феликс.

 И пошел, и чувствовал, что спину ему сверлят тяжелыми, недобрыми взглядами.

 Лихо я их отшил, а?-радовался помреж. Нет, все же кино- не просто фабрика грез, оно реально учит жить и выходить из самых сложных ситуаций.

 Метров через сто дорога свернула к железным гаражам. На ней показалась высокая, стройная женщина в элегантной меховой шубке. Несмотря на холод и колючий снег, на ней были туфли с высокими каблуками, один из которых постоянно подламывался. Дама хромала, как неуклюжая утка. Она вальяжно размахивала белой сумочкой на золотистой цепочке из крупных звеньев. Явно возвращалась из компании и была навеселе.

 Как нехорошо будет, если эта фифа попадет в руки тех бандюганов, а они наверняка поджидают очередную жертву. Нет, долг любого порядочного человека- спасти ближнего.

 -Гражданка,– окликнул женщину Феликс, когда она не глядя на него, профланировала мимо.

 Только на третий раз она обернулась, сфокусировалась на Бабочкине. Свет единственного фонаря четко освещал ее круглое, почти детское, личико, с размазанной по подбородку помадой.

 -Ну, что еще?

 -Вы лучше этой темной дрогой не ходите, мало ли что? Всякие личности тут встречаются.

 -Чего?

 Феликс подошел вплотную к девице.

 -Ночь, говорю, глухая, не видно ни зги. А на вас вон шубка норковая, поди, тысячи три евро стоит,– подергал он её за рукав.– И сумка дорогая, не иначе, от Hermes. И в ушах, вон, серьги с бриллиантами. От бабушки?

 -От дедушки…Не понимаю....

 -Что же тут не понятного? По голове- и в яму, кругом пустыри, даже тела не найдут. Будете червей кормить в одиночестве.

 -Ой.

 -А если и не убьют, то надругаются. Ноги у вас длинные, мне, кстати, такие нравятся, любого соблазнят.

 -Ой.

 Девушка резко развернулась, в очередной раз подвернув правый каблук, поспешно заковыляла дальше по дорожке, подхватив полы шубы. В начавшейся пурге сначала раздалось негромкое "помогите", потом уже на всю округу "помогите!"

 Вот дура, сплюнул Феликс, людям помочь хочешь, а они орут без всякого повода. Поспешил на остановку.

 Автобуса долго не было, промерз до костей. Наконец, из-за угла показались заветные желтые огоньки, но в ту же секунду его схватили за локоть. Обернулся. Рядом стояли двое полицейских, а с ними та самая девица с размазанной по подбородку помадой.

 -Он?– строго спросил огромный мент с наручниками на ремне.

 -Он, он,– закивала барышня.– Грозился шубу с меня снять и сережки сорвать. А потом в яме закопать. Попался, голубчик.

 -Что вы! – взмолился помреж Бабочкин, с тоской глядя на закрывающиеся двери последнего автобуса. – Я же только девушку предупредить хотел. Мол, опасно одной в столь поздний час ходить по улицам.

 -А еще к моей сумочке примеривался.

 -Документы.

 Паспорта и служебного удостоверения у Бабочкина с собой не было, он никогда не брал их на встречи с друзьями. Выпивали обычно немало, не ровен час и потерять. А потому Феликса Бабочкина препроводили в местное отделение.

 Протокол составлял сонный лейтенант, который был очень недоволен тем, что его оторвали от любимого занятия- спокойно дремать на ночном дежурстве под бубнёж телевизора.

 Девица стрекотала без умолку, а Феликс только и повторял: " Я честный человек, помощник режиссера, хотел дамочку лишь предостеречь".

 Сонный лейтенант вроде бы согласился, что криминала в его действиях не было, сказал, что все равно до установления личности, Феликсу придется провести в отделении. Но тут в на пороге показались те двое, что просили у Бабочкина телефон.

 Скорцени вел себя в отделении по-свойски.

 -Дай позвонить, Петрович, шефу. Как назло все мобильники накрылись, а на подземной стоянке вытяжка сломалась. Нужно до утра починить, иначе задохнемся.

 И тут "человек со шрамом" увидел Феликса, всплеснул руками:

 -Старый знакомый!

 -Ты его знаешь?– скинул остатки дремы лейтенант.

 -Да-к это ж урка с зоны, сам сказал, что недавно от хозяина откинулся. Мы у него телефон попросили, чтобы с шефом связаться, а он тут и заявил- мол двух замочил, один убежал.

 -Та-ак…,-поднялся полицейский из-за стола, уронив на пол газету с кроссвордом.-Значит, рецидивист. Очень хорошо.

 -Я же говорила, говорила!– возликовала девица.

 -Уже успел что-то натворить?– удивился Скорцени.– Во дает!

 -Женщину собирался ограбить.

 -Да не уголовник я!!!– закричал на все ОВД Бабочкин.– От страха на себя наговорил! Ну переборщил, с кем не бывает. Я требую адвоката.

 -Будет тебе и адвокат, и уполномоченный по правам человека,– пообещал лейтенант Петрович.

 Всю ночь Феликс провел в обезьяннике, а утром, воспользовавшись правом на один звонок, связался с режиссером Ржаным. Выручать помощника приехала вся бригада. Пообещали снять все ОВД в новом телевизионном детективе и Бабочкина отпустили.

 Феликс с кислой физиономией поблагодарил за службу лейтенанта, двоих задержавших его ментов, а сам подумал- хочешь людям доброе дело сделать, сто раз подумай. Добро может к тебе вернуться гораздо раньше, нежели ты предполагаешь.

 Ну и, конечно, главное, никогда и ни в чём не перебарщивать.

Потомственная колдунья

 Дожив до бальзаковского возраста и окончательно поняв, что ни на что не способна, Дуся решила заняться колдовством. В конце концов, чем она хуже тех хитрых теток, что печатают объявления в газетах? Приворот, отворот, заговор, предсказание судьбы на картах, рунах и египетских иероглифах. Подумаешь, делов-то! Клондайк.

 Главная ошибка самозваных ведьм в том, что они поют лопоухим клиентам сладкие песни, надеясь тем самым содрать с них как можно больше. Нет! Мы пойдем другим путем, будем вещать только ужастики да такие, что у народа волосы от страха начнут выпадать. Страх – вот настоящий основной инстинкт! Только он движет миром и не дает ему развалиться. От страха люди готовы душу продать.

 Сколько лет жить осталось? Да вас сосновый гроб в магазине давно дожидается. Поступите ли в институт? Обязательно, но имейте в виду, там вы найдете свою роковую любовь и наложите на себя руки. Ха-ха. А можно ли как-то договориться с судьбой? Можно! Нет, вам не понадобится кушать на кладбище в полночь вороньи лапы, толченые с филиппинским перцем, запивая их жабьей кровью. Давайте денежку и Дуся все сделает за вас: заговорит, замолит, поправит, переведет стрелки, если понадобится, устыдит бездельника ангела-хранителя, договорится с повелителем судьбы. У судьбы есть повелитель? А как же! Вселенная бесконечна, а значит над чем-то, всегда есть что-то. Или кто-то. Именно так. На то мы и ведьмы, чтобы влезать во вселенские сферы.

А самое главное, на весь этот цирк не потребуется начального капитала. Разве что придется разориться на колоду карт.

 Сказано-сделано. Ранним утром, в день весеннего равноденствия, когда убывающая Луна переходила в знак Стрельца, а планета Меркурий скрылась за обратной стороной Солнца, Евдокия Потемкина вышла из дома. Ну, вообще-то еще вчера она была Котомкиной, но твердо решила отныне называться известной княжеской фамилией. Не солидно серьезной ведунье быть какой-то Котомкиной. Потемкина! Звучит. Можно еще прибавить – Таврическая. Да, принято.

 На объявление в районной газете Дуся решила не тратиться. Нет, деньги у нее, конечно, были, целых пятьдесят восемь тысяч. Они достались ей от сбежавшего неизвестно куда мужа и лежали в банке под проценты.

До глубокой ночи Потемкина выводила черные буквы с вензелями на тетрадных листах. Текст тщательно продумала, до запятых, хотя где их нужно ставить давно позабыла.

 "Радуйтесь жизни, дамы и господа, ибо она коротка! Не получается? Тогда измените судьбу с помощью потомственной колдуньи княжеского происхождения Евдокии Потемкиной-Таврической! Предскажу будущее, сниму порчу, сглаз, проклятие, венец безбрачия. Верну любимого(ю), помогу в начинании любого дела и т.д.".

 Объявления с номером мобильного телефона развесила по всему району. Одно прикрепила на дерево возле Управы – там всегда полно несчастных просителей, а помощи от властей не дождешься. Готовые клиенты.

 В ларьке приобрела дешевую колоду карт с чертями на рубашке. У мусорного бака случайно нашла дохлую крысу. То, что надо. Тарантула бы еще где-нибудь раздобыть, но не все сразу.

Крысу засунула в прозрачный полиэтиленовый пакет, туго завязала, повесила над столом, за которым собиралась принимать клиентов. Раскинула карты. Вот бы еще знать, что они означают. Шестерка, кажется, дорога или путешествие. Красная масть – добрая дорога, черная, соответственно, плохая. С королями, дамами и так все понятно. И какого черта Интернет отключили, подумаешь, за два месяца не заплатила?

 Вечер прошел в томительном ожидании, никто так и не позвонил. Наутро решила проверить на месте ли объявления. Не тут-то было! Все посмывали дворники, осталось лишь одно возле Управы. И его внимательно изучал высокий мужчина в темных очках, сидевших на самом кончике крепкого итальянского носа. Чистое, немного грустное лицо, с намечающимися на лбу морщинами, свежая стрижка, запах дорогого парфюма. В руках мужчина держал желтый портфель и вообще был похож на чиновника средней руки.

 Гражданин достал айфон, стал записывать в него номер, указанный в объявлении. Дуся возликовала – мой клиент, никаких сомнений. Вот бы пошпионить за ним немного, а когда обратится, огорошить сведениями о нем. Ну давай, милый, потрепись по мобильнику, а я послушаю.

 Возможно, что-то и было у Потемкиной от колдуньи. В руках мужчины зазвенело. Ответил, сразу расплылся в подобострастной улыбке. Дуся надвинула капюшон, приблизилась.

 "Да, Варвара Евгеньевна, я уже закончил. Сейчас куплю вам докторской колбаски и приеду домой. Желудок побаливает, не надо колбаски? Хорошо, куплю сыру. Пошехонского? И эклерчиков. Что себе? Ну, вы же знаете мои пристрастия – морские гады в оливковом масле и бутылочка греческого Хеннесси. Хотя и мне бы воздержаться, в правую почку стреляет который уж день, как бы камней не оказалось. Презент теще? Думаю, надо подарить ей водяной пылесос, ну тот, что по телевизору рекламируют. А на работе все нормально. Дудкина из службы обеспечения уволили, а меня обещают вскоре перевести в министерство. Да, на Рождественке. До встречи, Варвара Евгеньевна, целую".

 Это он с любовницей или с женой на "вы" разговаривает? Чудно. Впрочем, неважно. И чего ему от колдуньи понадобилось? Славно, что удалось подслушать. Ага, у него еще и машина здесь, совсем здорово.

 Потенциальный клиент подошел к синему "Рено Логан", нажал на брелок сигнализации.

 Машинка-то дешевенькая, отметила Дуся, и колесо заднее спущено. На гвоздь, видимо, наехал. Воспользуемся и этим обстоятельством в корыстных целях.

А мужчина, проехав пару метров, остановился, ругаясь, стал доставать запаску.

 Ждать его звонка долго не пришлось. Он проявился буквально через час, представился Валерием Афанасьевичем Заморягуляйским. Фамилия очень понравилась Дусе, но больше всего ее обрадовало то, что клиент просил срочной аудиенции и заявил о готовности на любые расходы.

Вошел Валерий Афанасьевич в дверь колдуньи Потемкиной робко, еще раз назвал свою необычную фамилию, покосился с опаской и уважением на дохлую крысу, опустился на краешек стула. Откашлялся.

 -Побеспокоил я вас в связи с неприятно сложившимися для меня жизненными обстоятельствами,– начал он витиевато.– Понимаете, меня любит одна дама. Моя секретарша. Работаю я в Управе…

 -Подождите,– принялась Дуся раскидывать карты.– Дайте я сама о вас немного расскажу. Вы должны убедиться в моих магических способностях, прежде чем доверите мне свою судьбу.

 -Логично,– вытер пот с сытых, розовых щек чиновник.– Буду, так сказать, рад.

 Глубоко закатив глаза, обнажив страшные бельма в желтых прожилках от чрезмерного употребления табака, колдунья начала пугать:

 -Ваш конь намедни захромал на правую заднюю ногу, это не к добру.

 -Конь?– вскинул брови Заморягуляйский.– Но у меня нет…а-а, если речь о железном коне… Тогда именно так, вчера я наехал на гвоздь. Надо же! Вы утверждаете, плохая примета?

 -Не перебивайте. Карты и астрал мне говорят о том, что вскоре вы переедете в новый казенный дом, где вас ждут…

 Может не надо сразу пугать?– прикинула Дуся. Сначала выясним с чем он приперся. Страху напустить всегда успею. Вслух же сказала:

 -Мотя мне подсказывает,– указала она пальцем на дохлую крысу,– что вы получите высокое назначение. Где-то в центре города. Все ваши конкуренты уже устранены провидением.

 -Вот это да!– воскликнул клиент.– Фантастика! А я еще сомневался. В самую точку попали.

 -Но вы должны помнить о своем здоровье,– внутренне улыбаясь, продолжала Потемкина.– В правой почке у вас появился песок. Нет, кажется, даже камушек. Нет, все же песочек. Вижу. Испытываете боли. Временно откажитесь от любимого коньяка Хеннесси. И не закусывайте его морскими животными, это перегружает печень. Так. Скажите своей второй половине, которую вы очень уважаете и даже побаиваетесь, чтобы поберегла желудок. У нее развивается поверхностный гастрит. Все жирное, особенно пирожные противопоказаны.

 -Нет, ну… нет слов,– только и развел руками посетитель. – У жены – поверхностный гастрит с очаговой атрофией,– уточнил он.

 Была бы язва, подумала Дуся, сыру с эклерами не просила, дура что ли? На жидкой каше бы сидела.

 -Да, чуть не забыла, теще на день рождения пылесос или что-то электрическое не дарите. Убьет током.

 -Неужели?– то ли испугался, то ли обрадовался чиновник.

 -Достаточно, думаю, для начала,– похлопала облезлыми ресницами Дуся.

 -Более чем. Это что-то невероятное! А еще говорят, что колдуньи по объявлению все как одна шарлатанки. Теперь вижу, что обман.

 -Конечно, обман,– согласилась Потемкина.

 Проблема Валерия Афанасьевича состояла в том, что влюбившаяся в него секретарша Катя Упряжкина настаивает, чтобы он взял ее с собой на новое место службы. Но он к ней абсолютно равнодушен и "такую обузу тащить в новую жизнь" не желает.

 -Пошлите ее куда подальше и дело с концом,– вырвалось у Дуси.– Проблема выеденного яйца не стоит.

 На это Заморягуляйский вздохнул:

 -Катя беременна. Грозится новорожденного ребенка к дверям моего министерства подбросить. С запиской. Так, мол, и так, дите Заморягуляйского, а он сволочь, его бросил на произвол судьбы. Говорит, детенышу ни черта не будет, а мне несмываемый позор на всю жизнь и конец карьеры. Упряжкина может. Обзвонит еще перед этим телевидение и газеты.