Золотой лабиринт

– Ничего. Я понимаю.

– Не отчаивайся, и не бросай писать. Попробуй поменять что-нибудь.

– Хорошо.

– Так. А теперь по проекту. Что там у тебя нового?

– Ну, конкретного пока не могу ничего предъявить.

– Хорошо. Ты меня не подводил никогда. Но, до конца месяца, будь добр, материал сдай.

– Хорошо, Серафим Маркович. Сделаю.

– Вот и ладно. Ступай, давай, работай.

Выйдя из кабинета начальника, Филипп почувствовал разочарование. Серафим Маркович был талантлив. Чувствуя литературу тонко и относясь к книгам с большим трепетом, он помогал начинающим писателям, давал шанс молодым журналистам проявить себя в редакции и всегда был готов поддержать советом. Узнав, что Филипп пишет книгу, он с большим удовольствием вызвался помочь в ее издании, а теперь Филипп чувствовал, что его шансы на издание становятся все более призрачными.

Филипп вернулся в кабинет, где Грецкий напряженно и рьяно стучал пальцами по клавиатуре, набирая текст.

– Слушай, – Андрей неожиданно отвлекся от работы, – Помнишь у тебя был большой такой словарь арабского языка?

– Да.

– Можешь одолжить? Мне для перевода статьи нужно.

– Конечно.

Филипп подошел к своему рабочему столу, ища взглядом словарь.

– А, черт, я вспомнил, – сказал Филипп, – Я же его вернул Николаеву, это был его словарь…

Внезапная мысль пронзила Филиппа.

Профессор Николай Федорович Николаев….Николай….Коля….

Когда кто-то в спешке или в стрессе пишет записку, он не будет называть себя по отчеству, или полным именем, он назовётся привычным именем, которым его называют друзья и родственники – Коля!

Черт!

Как же я сразу не догадался!

И именно его, не молодого интеллигентного мужчину, видела соседка, когда он клал записку в почтовый ящик.

Филипп набрал номер профессора Николаева.

Шли долгие гудки, и никто не подходил.

– Ну ладно, жаль, – сказал Грецкий, – Посмотрю тогда в интернете, наверное.

Журналист уже не слушал коллегу, он выбежал на улицу, сел в машину и поехал на север Города, где проживал профессор Николаев.

Глава 8

Саблин сидел в тишине, размышляя над делом, ставшим вдруг частью расследования убийства в антикварной лавке, которым он занимался несколько лет назад.

Он уже не надеялся, что когда-нибудь сможет вернуться к тому делу, уж больно все было запутанно и сложно, расследование зашло в тупик и было приостановлено. Но, сегодня, когда он увидел татуировку в форме молнии, вырезанную вместе с кожей, он понял, что все начинается заново.

Саблин уже видел такие татуировки – на руке убитого антиквара, и на шее одного из свидетелей – аптекаря из магазина напротив антикварной лавки, где было совершено убийство. Предполагая, что убийство антиквара было ритуальным и татуировки напрямую имеют к этому отношение, Саблин долго допрашивал аптекаря, и тогда следователь впервые услышал странное название – Орден Врил.

Он начал выяснять, и узнал, что этот Орден является тайной организацией, которая считает себя последователями некоего, ранее существовавшего, Общества Врил, вымышленного сообщества медиумов, члены которого в прошлом веке якобы контактировали с подземной цивилизацией и изучали врил – мистическую силу.

Считалось, что Общество Врил использовало в качестве своей символики шумеро-тамплиерскую символику «Saetta Ilua» – молния и бог Илу.

На эмблеме Врил была молния Илу серебряного цвета на чёрно-фиолетовом фоне. Чёрный цвет символизировал тёмный XIX век, с его предрассудками, фиолетовый – свет Нового Века, а молния Илу освещает путь из мрака к Веку новых Знаний.

Символ «молния Илу» восходит к верованиям шумеров, и согласно шумерской мифологии – Илу был первобогом, творцом, пришедшим со звезд, создавший людей на земле.

Саблин исследовал архивные материалы по Обществу месяцами, пытаясь также выйти на его последователей – членов Ордена Врил, но как только появлялись зацепки, люди исчезали, улики пропадали, а свидетели отказывались от своих слов. Так, в один из дней исчез и аптекарь, тело которого потом было найдено в реке на окраине Города.

Все, что удалось выяснить – Орден занимается контрабандой антиквариата, скупкой краденого, вербовкой ученых для поиска артефактов древности, а потом продажи этих артефактов на «черном» рынке.

И конечно за всеми этими делами Ордена шел долгий кровавый след.

Такие дела, как дело об убийстве в антикварной лавке, обычно длятся долго и выматывают хуже самых страшных кошмаров. Когда сталкиваешься с такого рода преступлениями и такими организациями, как Орден, волей не волей начинаешь погружаться в их мир, начинаешь думать, как они, жить их идеями, и это непременно ведет к тому, что привычный мир вокруг меняется, и никогда уже не становится прежним.

Саблин вздохнул, отключаясь от воспоминаний и медленно обводя комнату усталым взглядом.

Что же тут случилось?

Как же этот мужчина связан с Орденом?

Он встал, обходя багровое пятно на полу, и направляясь к выходу из квартиры, как вдруг услышал шорох.

Саблин замер и насторожился.

Рука механически легла на девятимиллиметровый «Макаров» за поясом.

Кто-то стоял за дверью.

Раздался звонок.

Саблин не шевелился.

Стоявший за дверью выждал несколько секунд и позвонил в дверь еще раз.

Вряд ли убийца звонил бы в дверь, – подумал следователь.

Он подошел к двери и открыл ее.

На пороге стоял высокий мужчина с темными взъерошенными волосами, на вид немного моложе следователя.

– Добрый день, – сказал он, – Я к профессору, он дома?

– Проходите, – Саблин открыл дверь шире, впуская молодого мужчину, который уверенно прошел и направился в комнату.

– Николай Федорович, добрый день! – громко сказал он, – Вы где?

Он заглянул в комнату и обернулся на следователя, который внимательно за ним наблюдал.

– Где профессор?

– Как вас зовут? – спросил Саблин, вставая так, чтобы перекрыть выход из квартиры.

– Филипп Смирнов, а вы кто? Где профессор? С ним все в порядке?

– Пройдите в комнату, – указал жестом Саблин.

Филипп, чуть помедлив, прошел в комнату и неожиданно замер, увидев багровое пятно на полу. Он вопросительно посмотрел на следователя.

– Садитесь, – как ни в чем не бывало сказал он, – Меня зовут Саблин, главный следователь полицейского участка района.

– Он мертв? – сказал Филипп.

– Увы, да, – Саблин сел за стол, придвинул пепельницу и закурил, внимательно изучая Филиппа.

– Как это случилось? Что произошло?

– Мы выясняем, – ответил Саблин, – Давно вы знаете Николаева?

– Давно, да, мы вместе работали над некоторыми проектами, когда я еще занимался переводами с шумерского, лет пять назад, черт…не могу поверить, – Филипп потер лоб и провел рукой по волосам.

– Когда вы его видели последний раз?

– Точно не скажу, но, наверное, где-то недели две назад.

– Понятно, – следователь достал блокнот и что-то в него записал, удерживая во рту сигарету, -Кто вы говорите по профессии?

– Журналист, а что?

–Мне послышалось, или вы сказали, что занимались с профессором переводом?

– Да, да, я так и сказал, я действительно какое-то время назад занимался историей и древними языками, тогда я и познакомился с профессором.

– Какие языки вы знаете?

– Из древних?

– Допустим.

– Я переводил с шумерского, финикийского, латыни, немного греческого и арабского.

– А профессор Николаев? Он тоже занимался переводами?

– Да, он был ученым, ему нравились древние языки и символы, он изучал все, что было связано с Древним Миром.

– Скажите, вы не видели, были ли у профессора татуировки?

Филипп удивился.

– Татуировки? – переспросил он.

– Да, на теле, что-то замечали?

– Нет.

– Что скажите об этом? – Саблин вытащил из кармана пиджака фотографию с изображением эмблемы Врил – молния серебряного цвета на чёрно-фиолетовом фоне.

Филипп взял фотографию и внимательно посмотрел на символ.

Холодок пробежал между его лопаток.

Очень похожий символ был на шлеме таинственного мотоциклиста, и теперь он понял, почему запомнил эту молнию. Он уже видел ее раньше, но в сочетании с черно-фиолетовым фоном, и это меняло всю картину.

Теперь перед Филиппом было не просто изображение молнии, а вполне узнаваемый символ.

– Эмблема Общества Врил, – сказал Филипп.

Саблин кивнул.

– Общество медиумов, – сказал он, выдыхая сигаретный дым.

– Не просто общество медиумов, а изотерическое и оккультное общество Третьего рейха, – добавил Филипп.

– У профессора была такая татуировка.

Филипп снова удивленно посмотрел на Саблина.

– Не может такого быть, – сказал Филипп, – Это очень странно.

– Эта молния, – Саблин кивнул в сторону фото, – Символ, так называемой, мистической силы, энергии. И именно такая молния была изображена на татуировке профессора.

Филипп молчал, мучительно анализируя происходящее.

– А вы замечали за профессором какие-нибудь странности?

– Например?

– Странные гости, или чтобы он занимался чем-то незаконным?