Золотой лабиринт

– Это все? – Саблин развернулся, намереваясь выйти в коридор.

– Нет, не все. У него что-то вырезали.

Саблин резко обернулся.

– В смысле?

– Скорее всего, я полагаю, у него была татуировка на груди, не большая, сантиметра три или четыре, ее вырезали, сняли кожу в этом месте, – Влад откинул брезентовую ткань с тела и указал на большую окровавленную рану на груди покойного.

– С чего ты решил, что там была татуировка?

– Часть рисунка осталась на груди.

Саблин присмотрелся и увидел синие чернила у одного из краев раны.

– То есть кто-то его убил, а потом вырезал кусок кожи, на котором была татуировка?

– Да, но в обратной последовательности. Я думаю, его сначала ударили по голове, затем вырезали кожу с татуировкой, а затем несчастный скончался, не приходя в сознание. Судя по краям раны и запекшейся крови, где отрезана кожа, он был еще жив, когда срезали татуировку.

– Понятно, – Саблин выглянул в коридор, – Кто обнаружил тело?

– Соседка по лестничной клетке, – к нему подошел полноватый мужчина, стоявший все это время в коридоре, – У нее уже взяли показания. Она возвращалась домой и увидела открытую дверь, заглянула, ну и увидела.

– Хорошо. Кто-то уже связался с родственниками?

– Нет еще.

– Глеб, это нужно срочно, – Саблин опять начал ходить по комнате, приглядываясь ко всему, – Надо опознать тело и посмотреть, не пропало ли что-то из квартиры.

У окна стоял стол, заваленный книгами и журналами.

Саблин вытащил из кармана одноразовые перчатки, одел их и подошел к столу.

– Хорошо, – кивнул Глеб, – Все сделаем.

– Возможно, это ограбление, так как нет компьютера, или бытовая ссора, но..

Глеб Бойко внимательно смотрел на капитана Саблина, ожидая продолжение фразы.

– Но, что-то подсказывает мне, что это не просто ограбление, – Саблин обернулся.

– Господи! – Бойко от неожиданности перекрестился.

Саблин держал в руках окровавленный кусок кожи, на котором сквозь кровь едва было заметно изображение молнии.

Глава 7

Будильник неприятно затрещал у уха.

Филипп с трудом открыл глаза. Почему-то организм наотрез отказывался пробуждаться.

Сев на кровати, молодой человек несколько секунд позволил себе не вставать.

Часы показывали восемь утра. Опаздывать на работу не хотелось.

Филипп побрел в ванную. Он включил горячий душ и посмотрел в зеркало. В отражение на него смотрел не выспавшийся молодой человек с темными, взъерошенными волосами. Серые глаза, так неохотно открывшиеся, осматривали небритый подбородок и скулы.

– Кажется, кому-то нужен отдых, – сказал вслух Филипп.

Он встал под душ и почувствовал, как появляются силы и бодрость. Вода, как говорили древние, начало всего, в том числе и хорошего настроения. Из ванны Филипп вышел в отличном расположении духа, но бриться так и не стал.

Завтрак, состоящий из одного крепкого кофе, неожиданно был прерван мыслью, а точнее воспоминанием, которое, словно удар тока, пронзило Филиппа.

– Печать!

Журналист схватил мобильный телефон.

Он нашел номер девушки, который записал накануне, и набрал его.

Послышались долгие гудки. Филипп ждал. Странное неприятное чувство шевельнулось в груди. Никто не брал трубку.

Не мог же я ошибиться и записать неправильно.

Гудки продолжались. Никого.

– Черт! – буркнул Филипп раздраженно.

Он быстро оделся, положил в карман сверток с печатью и вышел на улицу.

– Доброе утро, Филипп, – окликнул его звонкий женский голос.

У подъезда стояла соседка, милая пожилая женщина с маленькой собачкой на поводке.

– О, доброе утро, Мария Степановна, – улыбнулся Филипп.

– На работу? – поинтересовалась соседка.

– Да.

– Хотела тебе сказать, если ты еще не смотрел почтовый ящик, то там тебе письмо.

– Что? – Филипп затормозил и внимательно посмотрел на соседку.

– Вчера днем я видела, как мужчина положил тебе в почтовый ящик белый конверт.

– А, да, точно. Я его уже забрал. Это был мужчина в мотоциклетном шлеме?

– Нет. Такой пожилой интеллигентный человек. Я его впустила в подъезд, он сказал, что к тебе. Спросил, какой у тебя номер квартиры и положил в ящик письмо.

– И все?

– Все, а что еще?

– Он что-то сказал? Как его зовут?

– Нет, ничего больше не сказал, – покачала головой Мария Степановна, – Но он был очень любезный, спросил не надо ли мне помочь, ведь я была с сумками, на какой этаж мне и в какой квартире я живу, пожелал приятного дня. Очень интеллигентный мужчина, очень. Твой знакомый, да?

– Да, – Филипп запнулся с ответом, – Мой коллега.

Было совершенно очевидно, что соседка выдела того, кто положил записку в почтовый ящик. Она видела того самого таинственного Колю.

– Ну ясно, ясно, – закивала соседка, – Все сейчас в электронной почте и интернете, а вы письма пишите, – засмеялась она.

– Да, вот такие мы, старомодные, – Филипп улыбнулся, направляясь к машине.

– А в шлеме тот который, это тоже твой знакомый?

– Какой в шлеме? – Филипп затормозил, – Вы его тоже видели?

– Ну да, я еще подумала, зачем в подъезд в шлеме заходить, не видно же ничего!

– Когда вы его видели?

– Ну тогда же, он зашел следом за мной и за твоим знакомым. Мы с ним в лифт сели, он вышел на пятом этаже, а я дальше поехала. Твой знакомый?

– Да нет, видел его пару раз. Наверное, квартиру снимает у нас в доме.

– А, ну может, да.

– Спасибо вам, Мария Степановна, побегу я, на работу опаздываю.

– Не за что, Филипп, – соседка зашла в подъезд и дверь за ней закрылась.

Припаркованная машина стояла у подъезда.

До редакции, где работал Филипп, он домчался за пятнадцать минут, анализирую полученную информацию.

Значит этот Коля не молодой мужчина, – думал Филипп, – и он приходил положить записку в ящик, а одновременно с ним приходил и мотоциклист, но зачем? Следил за Колей? Сделал вид, что живет в моем подъезде, пока Коля клал записку в ящик? А потом вернулся вечером и пытался вытащить записку? Но почему он вернулся вечером, чтобы вытащить записку, а не сделал это сразу, когда Коля положил записку в ящик?

Филипп зашел в редакцию, где уже кипела работа.

Андрей, коллега Филиппа, уже сидел на рабочем месте и что-то писал. Худощавый и сутулый Андрей Грецкий был моложе Филиппа и обладал неуемной энергией. В его голове роились тысячи мыслей и проектов, но Андрею мало что удавалось реализовать, так как, хватаясь за все сразу, он зачастую забывал о важных мелочах, что лишало его работу целостности.

– Привет.

– Ага, здоров, – буркнул Андрей, даже не поднимая на коллегу глаз.

– Как дела? Все нормально?

– Да, да, вот сижу, работаю, прям с самого утра. Муза, так сказать, меня посетила.

– Понятно, рад за тебя, – Филипп сел на свое место.

Он достал из кармана печать и вновь начал ее рассматривать.

Через открытое окно редакции, в помещение, осторожно задувал свежий ветерок, а с улицы доносились звуки проезжающих автомобилей. Город находился в приятном летнем томлении.

– Кстати, Сима просил тебя зайти, как появишься, – сказал Андрей.

– Спасибо, пойду зайду, – Филипп встал и направился к двери.

Филипп вышел в коридор, где кипела жизнь редакции. Пройдя через большой зал, Филипп постучал в дверь кабинета Серафима Марковича, главного редактора журнала, которого коллеги между собой ласково называли «Сима».

– Да! – послышался громкий голос.

Филипп приоткрыл дверь.

– Звали?

– Да, да, заходи! – заместитель главного редактора сидел за столом, смотря в монитор компьютера. Он махнул рукой, приглашая Филиппа зайти.

Серафим Маркович Дятловский был мужчиной средних лет, полного телосложения, с лысеющей шевелюрой и маленькими, но внимательными глазами.

– Итак, – спустя несколько минут сказал Серафим Маркович, переводя взгляд на журналиста.

– Вы, видимо, вызывали меня по поводу статьи? – Филипп закинул ногу на ногу, готовясь к длинному разговору.

– И по этому поводу тоже, – Дятловский поерзал в кресле, – Смирнов, я прочитал твою книгу.

Филипп замер и внимательно посмотрел на шефа.

– Да, я ее, наконец-то прочитал. Мда, – Дятловский причмокнул и подвигал бровями, – Ты знаешь мое отношение к тебе, Смирнов. А уж тем более мое отношение к твоему дяде.

– Ой, ну причем здесь мой дядя! – Филипп недовольно отвел взгляд.

– Ну, как не крути, он святило мировой науки, и, уж извини, все знают, что ты его племянник. Вот помню, как…

– Серафим Маркович, давайте о моей книге, а не о моем дяде.

– Да, да. Так вот. Прочитав твою книгу, хочу тебе сказать. Издавать ее я бы не стал.

Филипп кивнул. Другого ответа он и не ожидал.

– Ну, ты подожди расстраиваться. Пишешь ты замечательно. Слог у тебя правильный, обороты красивые, тут все хорошо. Я бы даже корректорам не стал отдавать. Но, вот сюжет, милый мой, как-то не впечатляет, не захватывает, не цепляет, как многие выражаются. Скучновато. Слишком много исторических справок и мало действия.

– Но, книги бывают разные.

– Верно. Но, твою книгу не интересно читать. Прости уж за откровенность.