Кино и танцы 1977

— Гм, ну как вам сказать…

— Не волнуйся. Говори правду. Пойми, мне важно это знать! Я нахожусь на ответственном посту и не хочу, чтобы ходили слухи.

— Э-э, слухи?

— Да-да, слухи!

— Какие слухи? — обомлев прошептал я.

— Слухи, о том, что моя дочь провалила пробы. Она же ещё учиться. Скажут, что дочь замминистра неспособная и папаша её пропихнул в училище по блату, — понизив голос произнёс он.

— Ах, Вы об этом, — с облегчением выдохнул пионер.

— Прошу тебя, постараться с ней побольше репетировать.

— Обещаю репетировать как можно больше, дольше и тщательнее, — заверил я, отведя глаза от потенциального «тестя».

* * *

Вечер. Москва. Ленинские горы.

— Саша, а это кто? — вновь отвёл меня в сторону замминистра, на этот раз увидев, что на съёмочную площадку я приехал в сопровождении красивой девушкой.

— Это Аня. Она певица в нашем ансамбле. Поёт на французском и немецком, но ещё она, наверное, будет играть в фильме, — пояснил я и, видя забеспокоившегося «тестя», попытался его успокоить, — не волнуйтесь, её я хочу пригласить на роль второго плана — подруги главной героини, то бишь Вашей дочери.

— А зачем она сегодня здесь?

— Просто я ей хотел показать, как снимается фильм, чтобы она на пробах вела себя естественно и не нервничала. Ведь я не могу разорваться и проводить репетиции и с Вашей дочерью, и с Анной, — привёл логичные аргументы пионер, причём сказав только истинную правду, без капли лжи.

— Тебя понял, — одобрительно сказал тот, похлопав меня по плечу, и предложил пройти в автобус, в котором уже сидела часть съёмочной группы.

Там товарищ замминистра толкнул небольшую но искромётную приветственную речь, после чего представил меня.

Из всех присутствующих удивлёнными тем, что снимать буду именно я, оказалось три человека — водитель «Икаруса», актёр, который должен был сыграть водителя мусоровоза и главный антигерой, который переведя удивлённый взгляд с мены на замминистра, а потом обратно, категорично заявил: — Да вы издеваетесь надо мной что ли?! И так три дня снимали, а теперь вообще юнца привезли?! Это какой-то сумасшедший дом!

Я его понимал, поэтому, не обращаясь конкретно ни к кому, попросил кого-нибудь зачитать мой послужной список.

Слово взял на себя товарищ Минаев и это несколько успокоило претендента на роль, а когда я достал из чемодана два устройства для производства молний, как мне показалось, в его глазах появилась надежда на удачный исход съёмок этого всем надоевшего уже эпизода.

Посмотрел в окно, заметил подъехавшего режиссёра Хачикяна, подозвал его к автобусу и под ошалевшими взглядами начальства назначил того своим замом, не менее своим и абсолютно не менее волевым решением.

* * *

Глава 7

В одиннадцать часов вечера милиция, которая была подтянута для отпугивания зевак, сняла оцепление.

Моим мини приказом, естественно, согласованным с вышестоящей «тройкой+», всех участвующих в съёмке развозили по домам служебными автомобилями, а тех, на кого автомобилей не хватило отправляли на такси.

На высказанные было претензии со стороны Лебедева, что, мол, разбазариваются народные средства, я ответил, что средства не разбазариваются, а просто осваиваются. К тому же аргументировал я всё это тем, что все устали, а завтра прямо с утра нам ещё работать. Так как всем, кроме меня, места в служебном транспорте нашлись, ибо я посчитал, что капитан корабля должен отправляться последним, обратился к комиссии с просьбой выдать мне часть бюджета на личные расходы. Те начали тупить, что мол деньги на счетах и вообще безналичные.

Тогда я попросил выдать мне денег в счёт мое доли в четыреста тысяч… Те закашлялись и сказали, что сейчас денег нет. Я пообещал держаться и поймал такси. Расплачиваясь с таксистом купюрами разного достоинства, посмотрел на ошалелые глаза «тройки плюс» и произнёс монументальную фразу из к/ф «Ликвидация»: «Шо деньги?! Деньги мусор!» — После чего усадил на задние сидение Аню, попрощался с начальством, предварительно договорившись пересечься с утра на киностудии и повёз её домой.

* * *

В девять утра мы начали монтировать. Всё время «учитель», вёл себя не то чтобы хорошо, а в высшей мере великолепно. Он моментально исполнял все мои приказы и его можно было бы обвинить в подлизывании, если бы у нас с ним до этого не было никаких взаимоотношений, и я не знал бы что это за человек. А человек он был простой — ему сказали всё запоминать и помогать, вот он и помогает, вот он и запоминает. Такая чёткая работа со стороны коллеги радовала, ибо всё это снимало с меня много рутины.

Можно было бы задаться вопросом: зачем я его вообще взял, если, возможно, меня опять собираются кинуть, как в прошлый раз?

Если говорить про возможный «кидок» со стороны режиссёра, то этого я опасался меньше всего, ибо если кто-то и будет замышлять, в данном конкретном случае, что-нибудь нехорошее, но уж никак не он, а министерские.

Нужен же он мне был в первую, во вторую и в третью очередь для того, чтобы легализовать мои необъяснимые знания. Да сейчас я вроде бы всё уладил с комиссией и вроде бы всё ровно и красиво, но я был уверен, что по мере того, как будет сниматься картина, у многих возникнет куча вопросов о моих «феноменальных», для моего возраста, способностях. Следовательно, для того, чтобы этих вопросов было как можно меньше, мне и нужен был человек, который, судя по всему, сам рад случаю тут оказаться и находится в шоке от всего, что происходит вокруг. В том числе и поэтому он был мне нужен, ибо всеми силами будет цепляться за текущее положение вещей, в случае чего прикрывая меня при необходимости, развешивая свою «лапшу» по всем углам.

Но был и ещё один момент, из-за которого я не хотел прекращать общение с начальниками Давида.

Дело в том, что по большому счёту, несмотря на всю заморочку с предыдущим фильмом, у меня создалось впечатление, что если у меня не получиться тут, то я всегда смогу свалить туда, где меня уже ждут с распростёртыми объятиями. Естественно, при глобальном «косяке», мне могут запретить снимать и там, но кто мне мешает быть советником, помощником и консультантом, которого будут щедро одаривать всевозможными дарами. Естественно, это было всё, что называется — «на крайняк», но как говориться: лучше иметь запасной плацдарм, чем не иметь нихрена.

Пока Хачикян занимался повешенной на него рутиной, я монтировал, где без капли сожаления кромсал и резал, и вновь резал, и кромсал. Вспомнив о паре-тройке не плохих общих видов, заснятых другими режиссёрами, беззастенчиво вырезал их и вмонтировал в сюжет, цинично не обращая внимание на авторское право.

Монтажёр был крайне удивлён моими дикими, по его мнению, склейками, однако я был не приклонен и делал всё по-своему, перемешивая виды с трёх разных камер в хаотичном, для не посвящённого взгляда, порядке. Однако на деле всё было абсолютно не так, ибо я тютелька в тютельку склеивал фильм, по-моему, заранее расписанному плану, где до мельчайших подробностей был описан каждый эпизод.

В двенадцать часов дня монтаж был завершён, и актёры приступили к переозвучиванию своих ролей. Тем временем я, объяснив двум звукооператорам, где и в каких местах я хочу видеть и слышать звуки, оставил их заниматься записью актёров и накладыванием звуков улицы и предметов, а сам пошёл в студию.

Там, я за полтора часа записал весь небольшой, но крайне необходимый, саундтрек для этого небольшого двухминутного эпизода.

Ещё часа два мы всё это дело монтировали, сводя все звуки воедино. А после этого стали сводить звук с изображением. Однако это мы сделали довольно легко, так как весь хронометраж у меня давно был просчитан посекундно.

Короче говоря, к пяти часам после полудня эпизод был готов. К тому времени в киностудию уже подтянулись, как комиссия, так и американец со своим напарником.

Мы прошли в мини-кинотеатр, находившийся в одном из корпусов, зарядили ленту, расселись по местам, выключили свет, киномеханик включил аппарат и луч прожектора сквозь темноту показал первые кадры фильма, который, как все хорошо знают, в последствии стал шедевром мирового кинематографа.

Нужно сказать, что практически сразу стало ясно, что с хорошо наложенными звуками и с неплохо синхронизированной переозвучкой, снятый эпизод производил совершенно другой эффект. Натуральные молнии способствовали тому, что зрителю действительно начинало казаться, будто бы рядом с автомобилем происходит какая-то аномалия, а не съёмки мультфильма.

Зрители мгновенно погрузились в тревожную атмосферу, которая царила на экране с первой секунды. Когда же одна из молний таки попала в мусорный контейнер и из него во все стороны полетел фейерверк искр, в зале народ мгновенно поёжился и прокашлялся. Такой реакции на неожиданное зрелище способствовали не только грамотная озвучка и синхронизация звука, но и сварщик сидевший в баке с двумя сварочными аппаратами и кучей электродов.

На экране же, от этого ужасающего зрелища усатый водила запаниковал и убежал, типа за скорой, и в кадре появился «Железный Юрий», как впоследствии стали называть Юрия Петровича Власова, впрочем, тут нужно признать, что и до этой роли он был не менее «железный»!

К молниям добавился дым и зазвучала не предвещающая ничего хорошего угнетающая музыка.

Близкий план. Поворот головы влево. Накат камеры. Поворот головы вправо и вот робот начинает двигаться к центру смотровой площадки на Ленинских горах. Степенно подойдя туда, осматривает ночную Москву, которая словно лежит у него под ногами.

В оригинале киборг прилетает к обсерватории «Гриффита», ибо там находится самая высокая точка, с которой виден весь Лос-Анджелес. Я тоже для съёмок выбрал высокую точку, а именно Ленинские горы, откуда на Москву также открывается превосходный вид. Конечно, можно было пойти дальше и сделать так, чтобы главный антигерой вообще появился на вершине лыжного трамплина, расположенного неподалёку, и уже там убил и раздел своих первых жертв. Но, как минимум, вокруг не было для трамплина снега, искусственное же покрытие в виде снега я посчитал моветоном, и, как максимум, я старался, лишний раз не отходить от оригинала, пользуясь поговоркой: работает — не трогай.

Город мы дополнительно подсветили ста пятьюдесятью прожекторами, расположенными в разных частях города. Это стало возможно при слаженной работе сразу нескольких специальных служб, грамотной координации и, разумеется, после определённых согласований.

Таким образом перед киборгом лежала довольно освещённая столица, которая в действительности в эти времена настолько хорошо освещена ещё не была.

Далее робот приближается к трём «фрикам», которых в моём фильме играли величайшие актёры: Антон, Мефодий и Дмитрий, за плечами которых уже была роль в суперблокбастере «Человек Земли», где они сыграли грузчиков.

В связи с тем, что самым здоровым из троицы был Дмитрий, я принял решение, что именно с него робот снимет одежду. Антон же, как человек не стесняющийся сцены, играл самого главного из троицы, а Мефодию досталась молчаливая роль субъекта, у которого будет изыматься и съедаться сердце.

В нашей картине эти хулиганы не были панками-фриками, а были обычными для этих лет хиппарями одетыми в пёстрые одежды. Естественно, по сценарию они были пьяны и бухали на краю смотровой площадки, где были установлены несколько стационарных подзорных труб на подставках. В оригинальном фильме вместо труб был телескоп, тут же нам было не до телескопов, ибо и с подзорными трубами была целая эпопея. В связи с тем, что в этом времени Москва — закрытый город, то поразглядывать в хорошую оптику все его окрестности нам никто не дал, и нам пришлось ограничиться муляжами трёх труб.

…И вот, робот подходит к тройке припозднившихся парней, ведётся напряжённый диалог, хиппи достают выкидные ножи и финки и происходит кульминация, с якобы поеданием сердца, что, вкупе с изобилием свиной крови, произвело на собравшихся ошеломляющий эффект.

Одним глазом наблюдая за фильмом, а другим за залом, я с удовольствием отметил, что народ, который уже несколько раз смотрел похожие фрагменты и досконально знал сюжет, не отвлекается ни на что, а проникается сюжетом, по очереди открывая то рты, то страшно выпученные глаза. Многие присутствующие иногда подавались вперёд, дабы приблизиться к эпицентру событий, после чего судорожно вскрикивали и вдавливались в спинку кресла, ошарашенно посматривая на соседей.

В фильме же тем временем, наевшееся полуживое существо перевело злобный взгляд на последнего оставшегося в живых хиппоря, и тот понимая к чему идёт дело, сидя на асфальте спиной к парапету из мрамора, испуганно глядя на это чудовище перед собой, начал быстро снимать с себя светло-серую куртку.

Киборг-убийца сделал шаг к трясущемуся потерпевшему, где-то вдалеке стали звучать звуки милицейских сирен, и… плёнка закончилась.

Конец.

— О#@#@#! — выдохнул зал, а замминистра, глядя на прыгающего в восторге американца, немедленно приказал киномеханику включить мини-кино ещё раз.

* * *

Вернулся домой поздно. На часах было двенадцать ночи. Мама уже спала. Зайдя на кухню обнаружил записку, лежащую на столе.

«Саша, срочно позвони Ольге Ивановне Золотовой — заместителю главного редактора журнала «Огонёк». Она просила позвонить в любое время.

Котлеты с картошкой на плите. Салат и хлеб на столе. Холодное молоко не пей, погрей.

Мама»

— Ёлки-палки, чего Золотовой-то от меня понадобилось?! — шмыгнув носом, недовольно пробубнил я, облизнулся, глядя на плиту, тяжко вздохнул и пошёл к телефону.

Глава 8

Трубку на том конце провода сняли на втором гудке и довольно бодрый женский голос произнёс: — Алло!

— Здравствуйте, Ольга Ивановна, — узнав собеседницу, поздоровался я, — это Васин. Вы просили позвонить. Что-то случилось?

— Кто это?

— Васин! Васин! Я Вам сейчас не могу перезвонить с другого телефона, а этот у меня иногда шуршит — сломан.

— Саша — это ты?

— Я! Что случилось?

— Нет, — сказала замглавред и тут же нелогично поправилась, — то есть да. Случилось. Как хорошо, что ты позвонил. Саша, ты помнишь мы договаривались о твоей лекции по поводу будущего, а заодно с ней и небольшой конференции, где ты бы смог ответить на вопросы читателей разных изданий, которые тебе зададут их корреспонденты?

— Вообще-то, Ольга Ивановна, но это Вы с товарищем Полевым что-то там решали, сидя за столом. Меня Вы потом лишь в курс поставили. Признаться, лично я никаких лекций читать не планировал. У меня и так сейчас дел — по самые гланды.

— Но как же так, Саша? — искренне удивилась и возмутилась собеседница. — Ты же не был против?!

— Да, — согласился я с очевидным фактом и потряс шуршащей трубкой, — против я не был. Но не был я и «за».

— Но Борис Николаевич и я, мы уже обо всём договорились! Я звоню, чтобы согласовать с тобой предстоящую лекцию. Мы подумали, что это будет всем интересно! И не только интересно, но для тебя, как для начинающего писателя, ещё и крайне полезно!

— Не знаю, как насчёт всех, но мне интересно точно. И интересен мне один вопрос: что именно вы хотите согласовать?

— Ну не то, чтобы согласовать… — начала «вилять» собеседница, заодно «шурша». — Я просто хотела узнать, не занят ли ты вечером пятницы четвёртого числа?

— Четвёртого ноября? То есть после завтра? — уточнил я.

— Да, — подтвердила та и притихла, вероятно услышав мой вздох.

А я вздохнул ещё раз, тут же поняв, что, по всей видимости, они уже всё давно решили, и сейчас собеседница разыгрывает искреннее удивление и возмущение. Согласование со мной — это лишь формальность. На секунду задумался — капризничать мне или нет? С одной стороны, можно устроить «кипеш» и отказаться, так как меня всегда дико бесили решения, которые принимались за меня, не согласовав вопрос с моим психически ненормальным эго. Поэтому эго сразу же взбесилось в возмущении и настаивало на том, что их за такое безнравственное поведение нужно немедленно послать подальше с их лекциями и вопросами читателей, но… Во-первых, читателям, действительно, интересно узнать некоторые нюансы об авторе, заинтересовавших их романов, ибо я сам читатель и мне тоже всегда хотелось задать некоторым писателям пару ласковых вопросов типа: «Как ты вообще умудрился завернуть так, что я до сих пор не понимаю о чём ты там написал, хотя прошло уже два года, как я впервые прочитал твой опус?!» Или: «Брат, у нас в Мытищах давно павлины по улицам не гуляют. Это ты что-то, автор, загнул. Переборщил. Вот пингвины, те да… Эти частенько мимо моих окон ходят»… Тогда, где и как читатель может задать вопрос, если нет у него доступа к сети и комментарии под книгой он оставить не может? Да и до интернета тут ещё очень-очень далеко. Поэтому популярными средствами коммуникации в этом времени является либо юзание почты, путём отправки бумажных конвертов, с не менее бумажными письмами, либо творческие вечера встреч читателей с писателями. Если говорить про встречи, то этот формат общения здесь является обыденностью, а ничем-то сверхудивительным. Но есть и другой фактор, который прямо говорил о том, что эта лекция или встреча мне также нужна и самому. Если об этой мини «пресс-конференции» напечатают в журналах и газетах, то это будет лишняя реклама, которой, как известно, много не бывает. А так как моей целью является всенародная известность и всенародная же любовь, то такого рода мероприятие вполне укладывается в канву выбранной стратегии, ибо шанс, что народного любимца отправят по этапу, гораздо менее вероятен, чем отправка в том же направлении простого работяги. Нет конечно, в этом времени сажают иногда вообще невзирая ни на какие заслуги, но тем не менее, возможная милость расстрельной команды, при моём расстреле, быть может и будет иметь место, и первый выстрел стрелка будет в моё горячее и доброе сердце. Да и про деньги у главредов можно будет спросить за уже опубликованные ими романы… Опять же, быть может можно выпустить мои книги… Гм… В общем тема интересная и плодотворная. К тому же раз уж известность мне нужна, то глупо будет упускать такой шанс. Опять же, хорошие отношения с Полевым и Золотовой тоже дорогого стоят. Единственное за чем нужно будет проследить со всей тщательностью — чтобы корреспонденты и журналисты на этот раз ничего с моим ФИО не перепутали, назвав меня в своих репортажах, например — Васей Сашиным.

— Так Вы хотите сказать, Ольга Ивановна, что вы эту лекцию, или как вы там её назвали, уже назначили на пятницу? То есть через день? Даже не узнав, есть ли у меня какие-нибудь дела или планы на это время?

— Саша, но это мероприятие мы согласовывали почти неделю. Я тебе вчера звонила весь день и весь вечер и дозвониться не могла. Нужно было срочно принимать решение, и мы договорились на пятничный вечер.

— Ну ладно, — вновь вздохнул я. — Попробую выкроить время. Говорите — где и когда?

— Возьми ручку с листочком и записывай. Готов? Пиши. Вечер встречи начинается в пятницу в 17:00. Так, что будь в 16:30 у центрального входа в главный корпус МГУ. Знаешь где МГУ находится? Это станция метро Ленинские горы. В общем, я буду ждать тебя там, у входа в здание.

— Ого. Вы договорились с МГУ?! — обалдело произнёс я, и сердце защемило от воспоминаний о моей прошлой жизни. Где-то в глубине сознания всплыли лекции, студенты шалопаи, мой друг и коллега Андрей, моя репетиционная база, Люси… По сердцу словно резанули ножом…

— Да, нам удалось договорится с ректором, — тем временем «треща» похвасталась замглавред. — Ну так что договорились?

— Да, — сказал я, морщась от невыносимого треска и мы попрощались.

Пройдя на кухню, положил себе в тарелку котлеты с картошкой и, сев на табуретку, стал ужинать, одновременно обдумывая, как мне организовать работу на завтрашний и послезавтрашний день, чтобы успеть на лекцию, и что мне нужно сделать, чтобы лекция эта получилась красочной, интересной и незабываемой.

* * *

Дежурная смена 4-ого спецотдела КГБ.

— А у них, что на квартиру второй телефонный номер проведён? — спросил Громов у доложившего ему лейтенанта.

— Никак нет.

— А как же это следует понимать? Объект впрямую говорит, что сейчас не может перезвонить с другого телефона. Да и вчера абсолютно не понятная картина получилась. Вчера ни с кем недоговаривался, а со всеми встретился. Как он с ними связался? Из телефонной будки?

— Наше мнение, что Васин знает о том, что мы прослушиваем линию и противодействует этому. Как нам сегодня показалось, для телефонной связи он использует телефон кого-то из соседей, незаконно подключаясь к нему.

— Вот как?! Гм… — задумчиво проговорил майор.

— Наше предложение — подключить милицию. Пусть участковый найдёт факт незаконного подключения и… — высказал предложение лейтенант.

— Что и?.. Вправит ему мозги? Он с соседями в хороших отношениях. К кому он там подключился, наверняка, скажет, что тот делал всё по согласию, — пояснил Громов. — Да и если даже мы и создадим ему проблему, чем это поможет? Он возьмёт и подключится к другим соседям, раз уж умеет это делать. С другой стороны, он же обращался и в ремонт, и в телефонную службу. У него просто не оставалось выхода, если он действительно это сделал, — и посмотрев на лейтенанта. — Вы лучше скажите, почему наше устройство создаёт такие помехи, что даже разговаривать невозможно? Немедленно проведите проверку по этому поводу, а пока, замените прослушивание линии на обычный «жучок», поставив его непосредственно в телефон. Приказ ясен? Хорошо. Теперь другой вопрос, что за лекцию он собрался проводить в главном университете страны? Предположения есть? Попробуйте выяснить и срочно передайте эту информацию товарищу Кравцову. Действуйте.

* * *

Интерлюдия.