Кино и танцы 1977

— Завтра не получится. Я тут небольшой фильм начинаю снимать, так что в ближайшие два дня буду занят.

— Фильм? Мне очень интересно было бы посмотреть на съёмки, — произнесла она. — Мне можно будет подъехать и посмотреть? Пожалуйста!

— Гм… можно, наверное. Приезжай завтра к семи вечера на станцию метро Ленинские горы, — бездумно сказал я, а потом решил попробовать отыграть назад, вспомнив, что именно за эпизод мы будем снимать, но не успел.

— Алле! Кто это? Куда ехать? — раздался старческий голос соседки бабы Дуси, которая вероятно услышала треск запаралеленного телефона и решила пробить обстановку.

— Аня, вешай быстро трубку, — немедленно отреагировал на вновь изменившиеся обстоятельства пионер и добавил для соседки: — Вам никуда ехать не надо. Мы к вам уже приехали сами! Мы «Тимуровцы». Слышали о нас? — и услышав в трубке: «Э-э», не снижая напора: — Так вот это мы! Кстати, бабушка, мы по Вашу душу, — и вновь в трубке раздалось недоумённое: — «Э-э», — поэтому быстро поправился: — В смысле, мы хотим вот, что узнать: это не Вы позавчера в магазине рубль потеряли? Мы его нашли и положили Вам возле двери, спрятав деньги под коврик, — и дабы придать своим словам официальность, громко прокричал пионерский лозунг: — Будь готов! Всегда готов!

Повесил трубку и, подойдя к дверному глазку, стал наблюдать, что происходит на лестничной площадке. А там баба Дуся, быстро открыв дверь своей квартиры, вмиг нашла оплату «коммунальной услуги» и оглянувшись по сторонам стала разглядывать жёлтую купюру, вероятно пытаясь понять подделка это или нет.

Сходил на кухню, налил себе кружку чая и, подождав пять минут, решил позвонить Кате.

Та сама подошла к телефону и, услышав, что ей звоню я, очень обрадовалась, после чего тут же обвинила меня в том, что я веду себя очень плохо.

— Ты куда-то уехал, и мне ничего не сообщил! А как же репетиции? Мне пришлось репетировать одной!

— И тебе понравилось одной? — негромко скаламбурил я, косясь на межкомнатную дверь, за которой вполне могла оказаться, подслушивающая мои разговоры, мама.

— Дурак. Я не это имела ввиду, — выругалась Катя, но так как это было не очень обидно, я, естественно, не стал заострять на этом внимания, ибо мой невинный вопрос, действительно, можно было трактовать по-разному.

В дальнейшем последовавшее предложение о начале репетиции через два часа воспринял с энтузиазмом и поинтересовался, какое вино она предпочитает: белое или красное.

— А давай обойдёмся сегодня без вина, — предложила она.

— Катенька, а получится ли у нас полноценная репетиция без горячительных напитков, которые так помогли нам в прошлый раз? — засомневался режиссёр, вспомнив о прошлой репетиции. — Сможете ли Вы, сударыня, быть столь же раскованной, как и прежде?

— Не волнуйся смогу, — прошептала она, не переняв мой шуточный тон, из чего я понял, что кто-то находится недалеко от телефона и свободно она разговаривать не может.

— Хорошо. Тогда давай через два часа у метро ВДНХа. Там, где мы встречались в прошлый раз. Договорились?

— Договорились, — произнесла она и в этот момент на линии что-то щёлкнуло.

— Алле! Алле! Кто это? Это «тимуровцы»?

— Да, бабуля. Это мы, — тут же сообразил я, щелчок был из-за снятой параллельной трубки и обратившись к дочери замминистра: — Катя, быстро прерывай разговор! Я тебе потом всё объясню.

— Что? Алло! «Тимуровцы»?! Мне трубку надо повесить? — спросила соседка.

— Нет. Как раз Вы пока не вешайте трубку, — произнёс псевдо-тимуровец и, вытащив из кармана купюру, быстро выбежал на лестницу и, положив на «положенное» место деньги, вернулся к телефону: — Мы «Тимуровцы» и нашли ещё немного денег, которые к сожалению не знаем кому отдать. Сейчас вот собираемся обзванивать всех жильцов…

— Зачем? Енто я, наверное, тоже потеряла на днях, — с готовностью заявила находчивая соседка и, дабы предать своим словам достоверности, пояснила: — Старенькая совсем стала, растерянная.

— Тогда инцидент исчерпан. Выйдете в коридор и на том же месте возьмите потерянные деньги, но, после этого вы в течении тридцати минут вообще не должны подходить к телефонному аппарату, — произнёс «тимуровец» и, после небольшого раздумья, добавил в ультимативной форме: — Если возьмёте трубку раньше, то больше никакие деньги наша «тимуровская» команда для Вас находить не будет. Снимать трубку можно только, если вам потребуется позвонить в экстренные службы: пожарная, милиция, скорая помощь, служба газа. Вам ясно?

— Конечно, ясно милай!! Конечно, ясно, — быстро произнесла она и через десять секунд я услышал открывающуюся на лестничной клетке дверь, а затем и возглас: «Батюшки мои!», — ибо на этот раз она от нашей команды нашла там трёшку, которую я положил за неимением в кармане купюр меньшего достоинства.

Следующим по списку был Армен.

— Ну и куда ты пропал? Что у нас с институтом? Какого хрена происходит? — сразу же начал я с претензий в адрес бывшего компаньона.

— Привет, Саша. Надо встретиться и поговорить. Произошли некоторые события. Их нужно обсудить. Но не по телефону, — произнёс он, давая понять, что тоже опасается прослушки.

— Когда и где? — спросил пионер и тут же поправился: — Лучше встретиться сегодня и я бы сказал даже — сейчас, потому, что через пару часов у меня уже репетиции начинаются, а с завтрашнего дня съёмки. Соответственно, потом всё закрутится, и я сейчас не знаю, когда окно для встреч можно будет найти.

— Давай тогда сейчас. Я могу быть у тебя через сорок минут. Пойдёт?

— Пойдёт, — согласился я и на всякий случай напомнил: — Ты там видеомагнитофон с фильмами и грамотами не забудь привезти.

— Не забуду, — заверил тот и повесил трубку.

Я же сразу набрал полковнику Сорокину и, переговорив с ним, поинтересовался — собирается ли он встречаться с генерал-полковником Порхуновым. Услышав положительный ответ, поинтересовался нельзя ли мне передать ему пару просьб о помощи?

— Ты послезавтра с утра в студию приезжай. Там меня и найдёшь. Заодно поговорим, — произнёс он и попрощавшись дал отбой связи.

* * *

— Короче говоря дела у нас так себе. Пришло сразу несколько писем от различных объединений и творческих союзов, в которых они в категорической форме требуют не разрешать тебе окончание ВГИК экстерном, — после приветствия произнёс Армен, когда мы с ним встретились напротив моего дома.

— А что так? — поинтересовался я, принимая из его рук сумки с подарками, которые включали в себя видеомагнитофон, национальный костюм, бурку с папахой и различные сувениры.

— Я не знаю, что произошло. Но эту тему сильно разнесли сразу по разным инстанциям, словно кто-то отдал приказ. От чего-то сразу возбудились все, как будто бы других проблем у них ни у кого нет, а только лишь одна: ни в коем случае не дать получить диплом об окончании учебного заведения Васину.

— А почему? Я же фильм снял? Этого разве мало? — недовольно произнёс Васин, выслушав неприятное оправдание.

— Говорят мало. Говорят, что опыта у тебя нет и что такой прецедент уменьшит ценность получения образования, а значит и диплома.

— Вот же блин горелый…

— А ты на учёбу ходишь?

— Не хожу, конечно. Хрен ли мне там делать?! — расстроенно вопросил пионер, абсолютно не понимая, что случилось и с чего бы это такой движняк в мою сторону начался. Нет, если бы они изначально динамили, то я бы предположил, что они изначально замышляли кидок. Но ведь во ВГИК-то они меня сумели пристроить, следовательно, возможно, что и решить проблему с дипломом они в тот момент могли.

— Тогда, пока ходи, учись, а там глядишь и ситуация прояснится, — обрадовал меня собеседник и, спросив, чем я вообще сейчас занимаюсь, выслушал рассказ о моих последних похождениях.

— Так, что товарищ Хачикян с другими режиссёрами сняли продукт, который не устроил западных заказчиков, — подвёл итог я.

— Вообще-то всё не совсем так.

— А как?

— Давид доложил своему руководству о поступившем предложении и получил приказ особо не стараться, дабы не подставить тебя и не дать министерским тебя отодвинуть от этого дела, — раскрыл фантастическую версию событий собеседник и, видя моё удивление, выраженное в чрезмерном открытии глаз и рта, добавил, — мы ведь с тобой друзья и должны помогать друг другу.

— Что-то уж очень чрезмерно шпионская история, — немного отойдя от шока, через минуту вымолвил я.

— Нормальная история, — отмахнулся тот, — поэтому, если у тебя получится, постарайся привлечь Давида Эдуардовича к съёмкам, — и чуть улыбнувшись. — Вижу твоё удивление и хочу тебя заверить, чтобы ты не волновался — тебя никто отодвигать от этого дела не собирается!

— А я хочу тебя заверить, что если будет такая попытка, то это будет конец нашему сотрудничеству, — заверил его я, дабы поставить точки над «и», пояснил: — И мало того, что не прощу, но и буду мстить всем причастным и непричастным.

— Я же тебе сказал — не волнуйся.

— Армен. Не в обиду. Ты и прошлый раз много чего говорил…

— Саша. Я тебе и сейчас ещё раз говорю, — антилогически произнёс он. — Я тебя заверяю, что все наши обещания будут выполнены. Просто нужно немного времени, чтобы разобраться с ситуацией.

— Ладно. Проехали. Тогда по делу… Я завтра буду с комиссией общаться и, конечно, попробую его подтянуть, ибо мне всё равно нужен помощник, а его творческий подход к делу мне нравится, но переговорите с ним, и узнайте, если ему претит быть под командованием малолетнего пионера, то и затевать такое сотрудничество не стоит.

Когда через полчаса мы расставались, я вспомнил и поинтересовался, что там у нас с обещанной мне дачей в Крыму? Услышав ожидаемый ответ, что вопрос решается, хохотнул и попрощался.

Отнёс подарки домой. Отдал видеомагнитофон с вещами мамуле, взял ключи от бабушкиной квартиры и пошёл встречать возле метро Катю, с которой собирался плодотворно провести репетицию, дабы и самому отточить актёрские навыки, раз уж меня всё равно заставляют учиться.

Глава 6

Утро. Кабинет товарища Мячикова.

— Это немного не честно, Саша, если бы у нас были такие приборы, то мы бы не отвлекали советских мультипликаторов от работы, — предъявил мне Мячиков, разглядывая качеры.

— Васин, откуда у Вас такие устройства? — хмурясь произнёс Лебедев и тут же повернувшись к полковнику, — Товарищ Кравцов, что это за устройство? Оно Вам известно?

— Это, товарищи, так называемая катушка Тесла, — ответил тот и, взяв прибор в руки, обратился за подтверждением ко мне: — Правильно я говорю, Саша? — видя мой подтверждающий кивок, — Вот видите, я верно его распознал, — и обращаясь ко мне. — Но откуда ты это взял? Как придумал? И как сообразил, что подобное устройство можно использовать в фильме?

— Я вообще-то их специально для фильма и придумал. А если кому интересно, — я повернулся к Лебедеву и хмыкнул, — почти такая же схема изображена в учебнике физики за восьмой класс. Также схема этого устройства была напечатана в журнале «Юный техник» за 1975 год толи в июне, толи в июле, сейчас не помню. Я собрал тот прибор, но увы он был слабоват — молнии маленькие получались. Нас это не устроило, поэтому мы эти устройства немного доработали.

— Кто это «вы»? — спросил Кравцов.

— Я и мой знакомый дядя Жора.

— Ещё один дядя? Тоже музыкант?

— Нет. Этот дядя по другой теме. Он больше по электронной части. Инженером в мастерской по ремонту аппаратуры работает. Я его попросил помочь, мы посидели, подумали и пришли к общему знаменателю…

— И что ещё вы там придумали?

— Это секретная информация.

— Саша, я всё-таки настаиваю, чтобы ты рассказал, что ты там ещё придумал, — вкрадчиво произнёс Кравцов и пояснил: — Мало ли чего ты там придумал… Вдруг это секретно и это нельзя никому показывать?

— Ничего секретного я не придумывал и не придумываю, ибо ни к каким секретам доступа не имею. Поэтому давайте Вы от меня наконец-то отстанете, — набычился пионер, поняв, что этот «клещ» раз «впился», то уже может и не отцепиться.

Кравцов насупился, но промолчал.

— Давайте, товарищи, этот вопрос оставим на потом, а сейчас ещё раз «провентилируем» наши вопросы, а также дополнительно проверим полностью ли мы подготовлены к сегодняшней вечерний съёмке или чего-то не хватает, — сказал замминистра, повернулся к одному из ответственных товарищей и приказал: — Товарищ Минаев, доложите!

— Актёры и съёмочная группа подъедут к шести часам вечера. Реквизит согласно согласованного списка прибудет к пяти. Также к этому времени должны будут подвести двадцать литров свиной крови и десять свиных сердец, — отчитался тот.

— Зачем так много? — не понял Лебедев. — Там же всего секундный отрывок.

— На всякий случай, — невзначай ответил я, разумеется собираясь эту сцену сделать, как минимум, пятисекундной и сверх кровавой.

— В съёмках примет участие автомобиль. Он подготовлен? — вновь вернулся к обсуждению хозяин кабинета.

— Машина должна быть развалюхой! — сразу же внёс конструктивное предложение молодой специалист по автотранспорту.

— Почему именно развалюхой? — недоумённо сказал представитель «Госконцерта», удивлённо глядя на меня.

— Потому, что так красивей и более реалистично, — пояснил я своё виденье.

— Саша, что ты хочешь этим сказать? — сразу же впрягся в разговор Лебедев.

— Да ничего, кроме того, что уже сказал…

— Нет, ты хочешь сказать, но пытаешься это завуалировать!

— И что именно, по-вашему, я хочу завуалировать?

— Я сам удивлён, но мне кажется, что ты хочешь показать всему миру, что советский автопром находится в архаичном, древнем, не развитом состоянии, а советские люди не умеют следить за техникой, ибо они находятся на уровне дикарей? — ошарашил всех нас псевдомидовец.

Я не сразу нашёлся, что на такое предположение ответить, но через секунду взял себя в руки и сказал: — Ну зачем же Вы так сразу? И почему, дикари-то? Просто для этих, как бы высказаться более правильно, не слишком сложным в техническом плане работам, в отличии скажем от рытья карьеров или строительства БАМа, вряд ли нужна новая техника.

— Ты это, Васин, брось! Новая техника, несомненно, нужна на советских стройках века, но наше государство не только стройками славится. Наша страна способна развиваться одновременно в разных направлениях. Следовательно, кроме величайших строек и социальная сторона жизни в нашей стране прекрасно развита и всё быстрее и быстрее ускоряется этот процесс! Так, что я предлагаю внести небольшую поправку и мусоровоз будет не стареньким, а новеньким автомобилем «ЗИЛ», который, по легенде, получил не пьяница-алкоголик, как у тебя в сценарии написано, а отличник боевой и политической подготовки, который к тому же отмечен государственными наградами, — внёс своё «веское» конструктивное предложение Лебедев.

— И нафига этот отличник работает на такой работе?

— У нас, Васин, все работы почётны и все профессии нужны!

— Блин, и что же получится, товарищ Лебедев, Ваш почётный труженик увидит молнии, испугается и убежит? — попытался образумить оратора я. — Мне кажется, советских работников сферы быта такое природное явление так сильно напугать не должно. Тем более передовиков.

— Васин, из сценария видно, что не молнии напугали водителя мусоровоза!

— А почему же тогда он убежал, если не от страха?

— А убежал он, Саша, совсем не от испуга, — холодно проговорил псевдомидовец. — Видя, что из неоткуда появился голый человек, он, естественно, как и любой на его месте, захотел оказать, явно нуждающемуся в этом гражданину, помощь и побежал вызывать скорую и милицию, — он кашлянул. — Другое дело, что в данном конкретном случае, ввиду того, что этим голым гражданином оказался робот-убийца, то ему, естественно, ни какая помощь не требовалась, хотя приезд, например, милиции мог бы кардинально изменить все последующие события. Однако это уже другой вопрос… Главное, что наш человек отзывчивый, это человек, который всегда готов прийти к нуждающемуся на помощь и безвозмездно помочь в трудную минуту. Вот что на самом деле должен показывать этот эпизод нашим зрителям.

Я обалдел, пытаясь найти аргументы и доказательства, указывающие на то, что водила тупо испугался, но запутался в мыслях и, махнув рукой, произнёс: — Хотите новую машину? Я не против. Пусть будет новая, только пусть она будет поскорее, причём вместе с мусорным баком, дабы мы вокруг МГУ не бегали в его поисках.

Вот в таком вот плодотворном ключе мы обсудили ещё несколько щекотливых моментов, таких как: новый ли мусорный бак, должна убирать новая мусорка?..

Закончив сверхконструктивное совещание, решили встретится на месте съёмок в семь часов вечера, а первые кадры начать снимать в восемь.

Перед тем как уйти, меня отозвал в сторону замминистра и негромко спросил: — Саша, мне Катя сказала, что вы с ней проводили репетицию?

— Э-э, — проблеял я, моргая глазами и не зная, что на это сказать.

— Скажи мне вердикт. У неё всё хорошо получается?

— Э-э…

— Она подходит?