Линии жизни

И так далее в том же духе.

И сейчас Гульнар протягивала Лене тетрадку, в которой уже было множество завернутых треугольничками листков.

– Давай, дома напишу, а завтра отдам, – Лена не глядя сунула тетрадь в портфель. – Побежали, а то в столовку не успеем.

Вечером Лена, как обычно устроилась за своим столом, чтобы сделать уроки. Раскладывая стопочками учебники и тетради, она наткнулась на подписанную тетрадку, которую ей передала Гульнар…

Словно пелена спала с глаз Алены. Она узнала почерк, которым были написаны письма. Это был почерк Гульнар. «Подруга» немного изменила, как могла, свою манеру писать, но в целом все было понятно.

Гульнар, такая добрая, искренняя, честная, чистая, легкая, близкая и родная, несколько лет подряд писала всякие гадости и подсовывала их Лене.

Зачем? Почему? Как? КАК?! Такое могло случиться?! Ведь они дружили, ведь Гульнар такая интересная, такая хорошая, такая… такая… такая.. подлая???

У Лены перехватило дыхание. Весь мир, ее мир честности и чистоты встал с ног на голову. Сначала. А потом начал потихоньку, по кирпичику, рушиться.

«Представляешь, иду в школу, гляжу в почтовом ящике письмо лежит. Думала, тетя из Чимкента написала, заберу, а потом после школы маме отдам. А на конверте мое имя, прикинь! Открываю, а там такое!..» Слова закружились и зазвенели у нее в голове…

Воспоминание о первом письме явственно встало перед глазами девочки. И о том, как «подружка» смотрела на Лену с затаенным интересом, узнает-не узнает почерк?

И все эти остальные письма, и обсуждения, возмущения Гульнар подлостью анонима – все пробегало перед глазами Алены, как в страшном сне.

Уроки в тот день она сделала с горем пополам.

– Ну что, написала? – Гульнар нетерпеливо дернула Лену, которая автоматически, по привычке, как обычно зашла за «подругой» по дороге в школу.

– А? Что? Написала?

– Ну в дневнике написала? – ресницы Гульнар подрагивали от предвкушения того, что она скоро прочитает «секретик».

– Нет. Не написала. – вздрогнула от отвращения Лена.

Школьный день со всеми ее любимыми пионерскими ответственными занятиями длился бесконечно. Как назло, Гульнар все перемены, постоянно крутилась рядом, рассказывая разные истории « А он ей… А она ему… А он вот так голову повернул и смотрит…» Казалось, это никогда не закончится…

– Доча, садись кушать! – мама раскладывала по тарелкам вермишель, жаренную с яйцом, конец 80-х не жаловал людей разносолами.

– Мам, я хочу тебе что-то показать, – голос Лены дрожал. Слезы предательски подкатывали к глазам, какой то странный комок в горле не давал говорить и девочка молча протянула письма матери.

– Потом, после ужина пока…

Увидев то, в каком состоянии находится дочь, Людмила прервала свою речь на полуслове и взяла протянутые листки.

– Какая гадость! Что это?! Кто это писал?! – возмущению Люды не было предела. – Я в милицию заявление напишу!

– Гульнар – выдохнула Лена.

– Кто?!

– Гульнар – голос девочки звучал уже тверже.

– Не может быть, Леночка, с чего ты взяла?

– Я. Знаю. Это. Ее. Почерк.

***

Заявление в милицию родители подавать не стали.

Лена поговорила с Гульнар, та долго просила прощения, объясняла, что всегда завидовала Лене, что она такая вся красивая, умная, успешная, что все мальчики в нее влюблены, а на Гульнар внимания не обращают, а ведь она ничем не хуже, ну вот ни чуточки!

Чтение советской литературы, в которой все хорошие герои благородно прощают подлецов, дало свои плоды и в этой истории. Девочки договорились, что Лена никому больше не рассказывает о подлости Гульнар, но только в том случае, если та не будет вступать в комсомол. Потому что недостойна.

Нужно понимать, что в то время, не вступив в комсомол, было очень сложно жить дальше. Потому что все советские дети должны стремиться стать хорошими комсомольцами. И точка. А если они не стремятся, или вдруг не хотят (как можно, какой кошмар!) стать комсомольцами, значит с ними явно что-то не то. В институт такие неправильные люди конечно могли поступить, но они всегда были на заметке в определенных органах. А уж на работу хорошую устроиться некомсомольцу практически было невозможно. Потому что все должны быть под одну гребенку. Нечего тут выделяться.

Но это была подоплека, о которой мало кто из советских пионеров задумывался, тем более в 13 лет. В этом возрасте максимализм подростка зашкаливает, различные оттенки цветов практически отстутствуют. Либо черное, либо белое. Либо хороший и честный и тогда достоин. Либо подлец и тогда недостоин. Все. Никаких других вариантов.

Но для вступления в комсомольскую организацию нужны были обязательно рекомендации и решение пионерской дружины школы. Председателем которой была Лена.

Казалось бы, вот и все, конец истории. Но нет, все только начиналось…

Глава четвертая. Комсомол. Выбор профессии.

В комсомол Лена вступила за два месяца до того, как ей исполнилось 14 лет. Это было, конечно, рано, но, учитывая заслуги девочки перед школьной пионерской организацией, в горкоме комсомола дали добро на «раннее» принятие юной активной пионерки во «взрослую» жизнь.

Новоявленная комсомолка оставалась председателем совета дружины школы и поэтому носила одновременно и комсомольский значок, и пионерский галстук.

Гульнар заявление о вступлении в комсомол не подавала. Это не прошло незамеченным, через некоторое время в райкоме комсомола подняли вопрос, почему это активистка и отличница до сих пор не в комсомольской организации, в чем дело?

Примерно через полгода Лена обнаружила, среди прочих заявление на вступление в комсомол от Гульнар. И, недолго думая, выступила на совете дружины, объяснив, почему ее бывшая подруга не может быть членом «чистой» комсомольской организации. Заявление в школе «завернули». Тема, казалось, закрылась.

Но не тут-то было. В районном комитете комсомола уже вполне серьезно стал вопрос, почему Гульнар не вступает в ряды советской молодежи? В чем причина? И почему ее вступление не поддерживает школьная пионерская организация?

Лену, как председателя совета дружины вызывали на заседание райкома комсомола, где она вполне спокойно и осознанно объяснила, в чем дело. Рассказав и про дружбу, и про письма, и про подлость…

Это был конец 80-х. Еще не умолкли волнения, связанные с событиями 1986 года. Тема национализма в Казахстане стояла весьма остро. Именно в этом стали обвинять Лену. На нее давили со всех сторон – и со стороны школы, и со стороны райкома, и даже горкома комсомола.

Это была настоящая война. Воевала система с юной девушкой, которая отстаивала свои взгляды на жизнь. На комсомол, в котором могут быть только честные и порядочные люди, на понятие дружба, в котором нет места подлости и предательству. Сломить председателя совета пионерской дружины оказалось не так-то просто. Ей предъявляли обвинение в разжигании национальной розни, а она доставала свою книжечку (вот когда ооочень сильно пригодился навык все записывать) и перечисляла, когда и сколько было проведено классных часов на тему дружбы народов Казахстана. Говорили, что она развалила пионерскую организацию школы, но снова из волшебной книжечки вытаскивались факты о количестве проведенных мероприятий на различные темы.

Доставалось и родителям Лены. Но они стойко держали оборону и, как могли, поддерживали дочку.

***

Постепенно накал страстей стал утихать. В какой-то момент к Лене пришло осознание того, что по сути дела, бороться то не за что. Что на самом деле комсомольская организация с исключительно честными и добрыми людьми в ней – это утопия. Но это было гораздо позже, уже почти в конце восьмого класса, перед тем, как она закончила школу.

А пока суть да дело, приближался конец 7 класса. Лена уже задумывалась над тем, кем она будет работать после школы. И была у нее заветная мечта – она мечтала стать… агрономом.

***

Мечта о собственном доме свойственна многим городским жителям. Так, чтобы покопаться в земле, чтобы к столу свои помидорки, огурчики, зелень… Наличие дачи чуть ли не у каждой пятой семьи – тому подтверждение.

Лена не просто мечтала иметь свой маленький домик с огородиком – нет, до таких мелочей она никогда не снижала планку. В седьмом классе девочка всерьез задумалась над тем, чтобы после школы пойти учиться в сельскохозяйственный колледж и получить профессию агронома.

– Конечно, Леночка, хорошая профессия – агроном, – вздохнула мама. Людмила прекрасно знала, что спорить и тем более возражать дочери – бесполезно, можно только хуже сделать.

– Я как раз только что разговаривала с тетей Верой, ты же помнишь, она в Исакаровке живет, как раз агрономом работает. Хочешь, можно как раз погостить там пару недель, а Вера тебе покажет и расскажет об этой профессии поподробнее, – Люда умолчала о том, что договорилась с Верой, чтобы та отговорила Лену поступать в сельхозтехникум.

***

Была середина июля. Казалось, что ветер, гонявший по полям и токам скошенные желтые стебли пшеницы, поставил перед собой цель высушить все на свете.

– Лена, вставай, быстренько завтрак собери, я пока корову подою, – Вера честно старалась показать все «прелести» деревенской жизни городской девочке.

На селе встают рано, тем более агроном, ведь ему нужно за день объехать все поля, проверить, как подготовлены зернохранилища к приему зерна, завезли ли удобрения, каково состояние почвы после уборки и еще масса дел, которые нужно проделать за световой день.

– Готова? – Вера на ходу подхватила узелок с едой, приготовленный девочкой – Поехали!

Ночная прохлада еще не успела растаять в лучах восходящего солнца, а Вера с Леной уже бодро шагали по полям, проверяя состояние почвы. Остатки стеблей бледно-желтыми ежиками мягко покалывали ноги, оставляя на них влажный след от росы. Удобрения еще не рассыпали по полю и запах от земли, от травы, от полевых цветов, растущих среди убранной пшеницы наполнял воздух волшебством и таинственностью.

Постепенно день прочно занимал свои позиции. К обеду солнце уже было не нежным и ласковым, как утром, нет, потоки солнечного света буквально заливали все вокруг. Они делали воздух таким горячим и густым, что остатки воды, испарявшиеся из раскаленной почвы, заставляли его дрожать и извиваться странными прозрачными змейками.

Агроном Вера старательно показывала девочке все нюансы своей довольно сложной работы, выполняя поручение мамы Лены. Целыми днями они вдвоем мотались по токам, по полям. Вера рассказывала тонкости профессии агронома, надеясь, что все сложности этой непростой специальности испугают юную мечтательницу…

***

– Мама! Теперь я точно знаю, что буду агрономом! – Леночка буквально ворвалась в квартиру, запулив сумку в угол.

У Людмилы буквально подкосились ноги. Присев здесь же, в прихожей, она набрала номер телефона Веры.

– Вера, я тебя о чем просила, а ты что сделала?

***

Мудрая мама не стала отговаривать дочь, она просто однажды как-то спросила:

– Леночка, ты подумай, агроном – хорошая, конечно профессия, ну а вот представь себе: поедешь ты жить в деревню, ну а вдруг не срастется? Вдруг не получится у тебя? Вдруг ты захочешь вернуться в город? Кем ты тогда будешь работать с профессией агронома в городе?

– Нне знаю… – мысль о том, что у нее может что-то не получится даже не приходила в голову юной агрономше.

– Ну выбери профессию, которая тебе будет нужна и в селе, и в городе, а? Подумай, доча.

Озадаченная девочка молчала.

Мама привстала, чтобы уже уйти, и, как бы ненароком бросила фразу:

– Да, кстати, отец так мечтал, что его Аленушка будет учительницей…

– Что мама?

– Ну Аркадий мечтал, что ты станешь учительницей!

Авторитет умершего отца был совершенно незыблемым.

Мысль об учительстве с тех пор прочно засела в голове у Лены. Она стала искать информацию об этой профессии, стала читать книги об учителях и постепенно поняла, что ей очень нравится эта специальность… И теперь уже для нее стало понятно, кем она на самом деле хочет быть в этой жизни. Учителем.

***

Надо сказать, что очень многие ребята и девчата вполне искренне верили в светлые идеалы, которые пропагандировались комсомолом. Но, как это часто бывает, жизнь рассказывала свои истории и показывала свои фильмы не так, как это виделось идеалистам типа Алены Безруковой.

Но все меняется, и взгляды на жизнь, тем более в юности, тоже меняются…

Однажды Лена дала согласие на вступление Гульнар в комсомол, а через некоторое время сама ушла из комсомола.

Не смотря на все перипетии, которые происходили с девочкой в школе и в комсомоле, вернее даже благодаря всей этой ситуации, Лена стала уже несколько иначе смотреть на членство в комсомоле. На саму эту организацию, создающую внешний вид чистоты и честности, а внутри державшуюся зачастую на лжи и подлоге. Борьба с системой закалила девушку, придала ей гибкости и умения хоть иногда, но подстраиваться под ситуацию.

Даже если это противно ей по сути, но необходимо для будущей жизни…

***

Математика никогда не входила в список любимых предметов Лены. Поэтому выпускной экзамен по этому предмету был настоящим испытанием. Тем более, что она была уверена, что точно не сможет решить задачи на некоторые темы.

Концевесеннее солнце заливало класс своими бодрящими лучами. Деревья дружелюбно покачивали ветвями со свежими, еще не успевшими запылиться листиками. В классе стояла тишина. За каждой партой сидел один человек. Шел выпускной экзамен по математике.

Лена, взяв билет, на ватных ногах еле-еле дошла до своей парты. Ни порывы весеннего ветерка, радостно влетавшие в открытые окна, ни солнечные лучи, проникающие в класс через ажурную листву – ничто не могло утешить и упокоить ученицу. Она четко понимала – задачи в билете ей не решить. Это значит – двойка в аттестат, ну, в лучшем случае, тройка. А значит, прощай мечта поступить в педколледж.

– Лена, все в порядке? – заботливый и тревожный голос Маргариты Захаровны, классной руководительницы, звучал словно издалека.

Предательский комок застрял в горле, не давая произнести ни звука. Председатель совета дружины, стойко сражавшаяся с райкомом комсомола за свои идеалы, смотрела на учительницу беспомощным и полным безысходности взглядом. Серые глаза казались еще больше от готовых хлынуть из них слез.

– Сиди тихо, я сейчас, – Маргарита Захаровна выскользнула из кабинета. Из-за открывшейся двери по классу рванулся сквозняк, сдувая с парт тетрадные листки в клеточку.

Учительница вернулась, когда суета с подниманием и ловлей тетрадных листков уже утихла.

– Списывай.

Перед Леной лежали задачи ее билета с ответами.

Кто знает, не будь этой истории с Гульнар, возможно, Лена и не поддалась искушению. Но в этот момент пришло очень четкое понимание того, что – либо списываешь и поступаешь в колледж, воплощая в жизнь свою мечту. Либо – гордо цепляешься за свои идеалы, как это было совсем недавно, иииии – пролетаешь… «Как фанера над Парижем»

Лена выбрала первое.