Поле Битвы

Я остановился на секунду и задумался об этом.

Рамирес был грозным союзником. И, Боже правый, как было бы здорово иметь на своей стороне опытного волшебника. Рамирес был популярен среди молодых стражей. Если бы у меня была его помощь, у меня была бы и их помощь.

Но Рамирес был также популярен в организации. Конечно, я не полностью лишен союзников там, но со временем Карлос стал представлять собой новый идеал для нового поколения стражей — более сострадательный, чем те, кто пришел раньше, более быстрый в расследовании и более медленный в выводах, но каждой клеточкой преданный Законам Магии и охране Белого Совета Чародейства.

Мой друг Карлос мог бы оказать мне огромную помощь, но Страж Рамирес будет обязан сообщить Совету Старейшин о моих взаимоотношениях с Томасом, если я скажу ему правду. Я даже не буду уверен, что он поступит неразумно, учитывая все обстоятельства. Но если это случится, я могу оставить своего брата в стазисе — Белый совет никогда, никогда не оставит мои отношения с Томасом в качестве потенциального рычага, который можно использовать против них. Они либо обратят это давление вспять, либо... уберут рычаг.

Для меня Белый Совет всегда был только источником горя.

Карлос Рамирес был моим другом.

Но Томас был моим братом.

— Я не знаю, что сказать тебе, Лос, — солгал я. — Я обеспечивал Мэб связью.

— Связью, — сказал Карлос. — Слухи называют это немного иначе.

Адские колокола, Фрейдис и ее дурацкая иллюзия.

— Звезды и камни, это смахивает на британскую порнокомедию, — сказал я. — Слушай, между Мэб и Ларой есть кое-какие интрижки. Я... смягчаю ситуацию.

Он неуверенно посмотрел на меня.

— Я бы сказал тебе больше, если б мог, — сказал я. — Но это внутренние Зимние штуки. И, честно, чувак, у нас нет на это времени.

Рамирес отвернулся от меня и вздохнул.

— Черт возьми, Гарри.

— Эй, мне это нравится не больше, чем тебе, — сказал я. — Но мне надо поговорить со стариком. Нам есть, над чем поработать.

— Да, — вздохнул он. Он медленно выдохнул и затем решительно кивнул. — Да, это так. Поднимайся.

Мы вместе поднялись по лестнице. У Рамиреса на щеке красовался синяк. На шее, там, где его тащил плащ, виднелись следы удушения и кровоподтеки.

Раны, которые я решил ему нанести.

Прямо перед тем как солгать ему.

Проклятье.

Я почувствовал себя ужасно.

Глава 6

— Ты слегка позеленел, Хосс, — сказал Эбенизер

Старик держал один из углов крыши замка вместе с Мартой Либерти и Слушающим Ветер. Марта Либерти сидела в меловом круге, общаясь примерно с полудюжиной кукол — фигурок, в которые духи вселялись, чтобы общаться с миром смертных, — а затем кратко пересказывала ответы Стражу Йошимо, притаившейся за пределами круга с блокнотом и ручкой.

Слушающий Ветер сидел на угловой зубчатой стене замка, свесив с нее ноги. Сандалии он снял, и ноги его лениво болтались. Время от времени к нему подбегало какое-нибудь животное, в основном маленькие птички и белки. Они щебетали или стрекотали, и старый шаман, склонив голову, серьёзно слушал, а потом кивал, тихо отвечал и снова отсылал гонцов-зверей. Дикий Билл притаился за его плечом, наклонившись и склонив голову с хмурым видом безуспешно пытающегося овладеть новым языком. Он также записывал сообщения.

Оба Стража отрывали листки со сведениями и передавали их старшему советнику Кристосу, ходящему взад и вперед между ними и Чайлдсом с Райли, которые работали с радиопередатчиками.

— Я гонял свою лодку изо всех сил в течение нескольких часов, — ответил я. — Желудку это не понравилось.

Старик понизил голос. — Не жди, что я пожалею тебя, парень. Ты проклятый болван.

Эбенизер не очень жаловал Белую Коллегию вампиров. Мой дед возражал против того, чтобы я «помогал» брату. Как только я сказал ему, что у него есть ещё один внук, он тоже возразил. Он возражал достаточно сильно, чтобы потопить несколько лодок в гавани, и единственная причина, по которой одна из них не была Водяным Жучком, состояла в том, что я его остановил, выйдя сухим из воды.

Молнии невыпущенного гнева всё ещё окружали его потрескивающим облаком.

Однако старик не был глупцом. И он научил меня, как правильно рассуждать, когда речь заходит о сверхъестественном конфликте. То есть он знал направление моих мыслей и то, какие приоритеты поспособствуют нам пережить эту ночь.

— И насколько глубоко её нужно завести в ловушку, как ты думаешь? — спросил он у меня.

Я заставил себя не дотрагиваться до ножа, висевшего у меня на бедре. — Берег озера. Если мы заманим ее туда, она уже будет в пределах досягаемости.

Эбенизер нахмурился. — Это достаточно близко для того, чтобы ты попытался?

— Судя по тому, что сообщил Остров, это стандартное расстояние для пленения, — кивнул я утвердительно.

— Уфф, — выдохнул Эбенизер. — Это меняет дело.

— Почему это?

— Этниу — Титан, парень, — ответил он. — Ты можешь представить себе попытку связать Мэб?

Я вздрогнул.

— Ну, она на порядок превосходит её по силе и воле, — сказал Эбенизер.

— Ты просто не сможешь выйти против такого разума. Только не тогда, когда она в Титанической бронзе.

— Почему нет?

— Материя... она действует на мироздание на глубочайшем уровне, — сказал он. — Пока за ней стоит достаточно воли, физический мир будет влиять на неё очень незначительно.

Я прищурился на старика. — Значит, пока она верит, что непобедима, так оно и есть?

Старик удивленно поднял брови. — Никогда прежде не слышал, чтобы это так подытоживали. Но да, для наших целей это достаточно точно.

— Доспехи неприятия, — пробормотал я. — Адские колокола. Так как же мы их пробьём?

— Сначала нам надо их размягчить.

— Как?

— Одним бесконечным сражением, я полагаю, — ответил старик. — Измотав её волю. — Он втянул воздух сквозь зубы. — Представь себе, что кучка фермеров сражается с рыцарем в доспехах, — продолжил он. — Рыцарь может выдержать много наших ударов, но она будет бить в ответ так же сильно, если не сильнее, чем мы. И никто из нас не способен пережить её ответный удар.

— Значит надо заманить её туда, где мы сможем атаковать её с разных сторон, — рассудил я. — Использовать тактику стаи. Один отвлекает внимание, другой бьёт, когда она не видит.

— И достаточное количество ударов измотает её, — согласился со мной Эбинизер. — Конечно, рыцарь в доспехах знает об этом. Она будет стремиться избежать этого, если сможет, но у нее есть цель, которую нужно достичь. Поэтому она не может позволить себе оставаться там, где безопасно. Но если слишком много из нас соберется в одном месте, мы станем отличной мишенью для Глаза.

— То есть, то же жульничество, что и всегда, — сказал я. — Мы должны заставить её завязнуть в чём-то достаточно серьёзном, чтобы мы могли избить её достаточно сильно, чтоб измотать её волю. Но она будет ожидать этого — так что это должна быть достаточно лакомая мишень, чтобы она не смогла устоять перед соблазном. — Я покачал головой. — Не самый хороший расклад. Мы ставим на то, что она допустит ошибку.

Мэб внезапно появилась рядом в своем боевом облачении — в кольчужном платье под безупречно белым плащом, расшитым серебром. Её волосы свободно ниспадали вниз, как белые облака и шёлк.

— Я полагаю, мой Рыцарь, — произнесла она, — что ты проконсультировался со своим островом?

Я вынул из кармана связующий кристалл и показал ей.

— Превосходно, — одобрила она. — Я не считаю, что Этниу осознаёт опасность, которую может представлять для неё остров. Ей неведома концепция профессионализма. Мы можем ожидать от неё новых ошибок.

— Почему вы так считаете? — спросил я.

— Она здесь, — сказала Мэб. — Она могла бы выбрать любой город и достичь своей великой цели. Но вместо этого она здесь.

Я склонил немного голову, нахмурившись, прежде чем понял.

— Потому что вы здесь, — сказал я. — Это личное.

Один из уголков губ Мэб дрогнул.

— Это старые счеты между её народом и сидхе. Застарелая ненависть. Устоять против неё трудней всего.

Я покосился на своего деда. Старик никак не отреагировал.

— Она обязана разрушить, созданное мной, — сказала Мэб. — И она пытается отколоть от меня моих соратников и союзников, демонстрируя мою слабость — сейчас, в самую короткую ночь в году, когда моя сила находится в своей низшей точке.

Я посмотрел на другую сторону крыши, где Летняя и Зимняя Леди стояли в центре светящегося роя крылатого маленького народца. Мелкие фейри то появлялись, то исчезали размытыми полосами разноцветного света. И Молли, и Сарисса держали глаза закрытыми, их губы безостановочно что-то бормотали.

— Учитывая силу её воли, — сказал я, — не уверен, что остров представляет такую уж угрозу. Это всё ещё мне придётся запихивать её в бутылку.

Мэб бросила на меня взгляд, немедленно напомнивший, почему она была Королевой Воздуха и Тьмы. Её глаза были холодными и серыми, словно цепи.

— Любую волю можно сломить.

Меня пробила дрожь. Глубоко внутри. Потому что я действительно не хотел, чтобы Мэб это увидела.

— Многое ляжет на его плечи, — хрипло сказал Эбинизер. — Будет крайне важным держать его подальше от битвы, покуда не наступит нужное время.

Мэб послала Эбинизеру быстрый взгляд и то, что в самом техническом смысле, можно было расценить как лёгкое фырканье.

— Если ты желал тщательной точности и сдержанности, — сказала она, — ты выбрал не того чемпиона, Чёрный Посох.

Старик сердито посмотрел на Королеву Воздуха и Тьмы и сказал:

— И тем не менее.

— Когда ужасы начнут рвать на части жителей этого города, — спокойно сказала Мэб, — когда его женщины и дети начнут взывать о помощи, я позабавлюсь, наблюдая, как ты пытаешься сдержать его.

Я поднял руку и обратился к Мэб, со всем возможным уважением:

— Он прав. Если я — ключевой игрок, я должен быть готов, когда настанет время.

Мэб одарила меня взглядом, в котором было нечто похожее на жалость. Или, возможно, презрение.

— Как будто ты способен сдерживать себя лучше, чем он, — она покачала головой. — Утешься тем, мой Рыцарь, что я выбрала тебя именно для таких времен. Когда стихия разрушения — именно то, что нужно больше всего.

— Что? — спросил я.

Мэб сделала нечто более пугающее, чем способно большинство чудовищ.

Она улыбнулась.

И это было искренне.

— Гарри, — сказала она и её голос был почти-что тёплым. — С того самого момента, как я впервые увидела тебя, я увидела в тебе потенциал к истинному величию. — Она положила тонкую прохладную руку мне на предплечье и к улыбке на её лице добавилась гордость.

— Уже почти настало время тебе начинать осознавать это самому. И как только ты это сделаешь, как только поймешь, мы совершим великие дела. Мы вместе.

Мой старик встал между нами, между Королевой Воздуха и Тьмы и мной. Его голос был похож на гранит:

— Он не твое орудие, Мэб.

Улыбка Мэб приобрела голодный, волчий оттенок.

— Он как раз моё орудие, — прошипела она. — По собственному выбору. И это больше, чем когда-либо давали ему твои люди. И они называют сидхе нечестивыми и лживыми.

Я моргнул и покосился на Эбинизера.

Старик не захотел встречаться со мной глазами.

Мэб рассмеялась, тихо и довольно. Она обошла Эбинизера и провела рукой по моему плечу тем же жестом, каким владелец мог бы огладить крыло автомобиля, владением которым он особенно гордится.

— Сделай все возможное, чтобы оставаться в поле моего зрения во время битвы, мой Рыцарь. И будь тем, кто ты есть. Этниу будет той, кто она есть. У неё нет другого выхода. — Она кивнула Эбинизеру и начала говорить что-то ещё...

Послышался резкий жужжащий звук, в начале едва слышный, но быстро нарастающий. Я действовал не раздумывая. Я вытянул правую руку и толкнул Мэб к себе за спину, пока моя левая рука взлетела вверх и моя воля сформировала щит, нацеленный в основном в небо. Я едва успел собрать щит воедино, когда нечто, скрытое завесой, спикировав со скоростью близкой к скорости сапсана, разбрызгалось по его невидимой поверхности на добрых три фута в радиусе.

На моих глазах, шесть или семь фунтов... мяса, в основном, появилось из-за разрушенной завесы и медленно скользнуло вниз по сферической плоскости моего щита. Оно шлёпнулось на землю с влажным звуком. Я уставился на остатки этой штуковины. Оно выглядело смесью летучей мыши, ящерицы и кальмара. Всё резиновое и кожистое, серое и розовое, как говяжий фарш, оставленный без обработки слишком надолго. Воняло совершенно отвратительно, как будто лопнул какой-то ядовитый пузырь. Части какой-то желтоватой слизи активно растворяли плоть существа, пока оно подыхало, и его щупальца метались, размазывая всё больше этой дряни по крыше замка. Слизь искрилась и брызгала на зачарованном камне.

Я осторожно опустил щит и выпрямился.

— Что это, чёрт возьми, было?

Внезапно я очень остро осознал, что Королева Воздуха и Тьмы была прижата к моей спине, и я держал её там одной рукой способом, который можно было бы описать как непристойный. Я поспешно убрал руку и оглянулся на монарха сидхе.

— С вами всё в порядке?