Поле Битвы

Как я и говорил.

Хорошие люди.

Но волки из них еще лучше.

— Поставь на предохранитель. — продолжил Брэдли. — Живо.

Рудольф впился в него взглядом, но послушался. Я опустил левую руку и расслабился, позволяя силовому полю погаснуть. Это оставило нас во мраке, превратившего нас в темные силуэты, в то время как наши глаза изо всех сил старались приспособиться.

— Это будет в отчете, Брэдли. — заявил Рудольф.

— Валяй. — скучающе ответил Брэдли. Я еще не мог видеть его в темноте, но чувствовал, что он сосредоточен на мне. — У меня тоже есть ручка. Ты только что без причины направил ствол на гражданского.

— Ты на чьей стороне? — прошипел Руди.

— У Дрездена сейчас другие дела. — продолжил Брэдли.

— Чего? — не врубился Рудольф.

Голос Брэдли стал еще ровнее.

— Не будь дураком. При желании, он мог бы просто пройти сквозь нас. Тебе повезло, что ты еще жив. И с оружием ты обращаешься как полный мудак.

Рудольф выругался и пошел прочь.

Я смотрел, как сваливает смазливый сучонок, а затем повернулся к Брэдли и протянул ему руку.

— Спасибо. И извини за случившееся.

Брэдли вздрогнул и отступил от меня на полшага, отвернувшись.

— Не подходи ко мне, — сказал он. Кивнув на мой велик детектив продолжил. — Ступай, делай то, что должен. И держись от меня подальше.

Как я и говорил. Единственные зеркала, что у нас есть — это другие люди.

Не было времени смотреть на терзаемого подавленной душевной болью Брэдли. Близился ведьмин час.

Титан был близко.

Я сел на велик и начал крутить педали.

Глава 5

До замка Марконе я доехал в половине первого ночи. Это был огромный каменный особняк с высокими башнями по углам. Честное слово, в бойницах в старинных канделябрах факелы горели. На стенах стояли стражники в современной и классической броне. Бесполезные автомобили на парковке были перевернуты набок и построены в пару концентрических преград перед входом в замок. Надо быть начать идти с одного конца первого барьера, затем пройти весь путь до другого конца в стиле S-линии, чтобы попасть в замок — и все это под пристальным взглядом вооруженных эйнхерий на стенах.

Десятки посыльных приходили и уходили, передвигаясь по земле, все на велосипедах. Вокруг меня в воздухе пульсировали вспышки магической энергии — призванные к жизни заклинания и обереги, штуки из высшей лиги, которые требовали много времени для развертывания. Между тем, в воздухе над замком повсюду роились стремительные крылатые фигуры.

Это не выглядело устрашающе или навроде того.

По обе стороны дверей замка стояли высокие женщины, затянутые в черную кожу и кольчуги. Волосы по бокам были выстрижены гораздо короче, чем на макушке. Ни одна из них не была вооружена, если не считать особенно твердых на вид черных ногтей, а их глаза были черными, включая склеру, сверкая зловещим умом.

Я замедлил шаг, приближаясь к дверям, и внимание двух пар абсолютно черных глаз устремилось ко мне, словно дула пистолетов.

— Вы гляньте, кто у нас тут, — сказал я. — Эйч и Эм. Как делишки, детишки?

— Seidrmadr, — произнесла та, что слева. Буду звать ее Эйч, потому что, честно, вообще их не различаю.

— Звезднорожденный, — пробормотала Эм. — Я все еще считаю, что нам стоит порвать его на куски.

— Это самый логичный план действий, — согласилась Эйч.

Две пары рук с весьма неприятными на вид когтями напряглись.

Эти двое были личными телохранителями Ваддерунга, и они меня пугали. И я вовсе не хотел забавы ради путаться с теми, кто был достаточно жесток, чтобы быть финальной линией обороны долбаного Одноглазого.

И конечно... я плохо реагирую на хулиганов.

— Полегче, дамы, — сказал я. — Или нам придется выяснить, насколько вы эффективны при абсолютном нуле.

Две головы резко наклонились.

— Зимний рыцарь, — молвила Эм.

— В самый слабый момент сезонного цикла, — заметила Эйч.

— Пятидесятипроцентный шанс, что он сможет нейтрализовать одну из нас до уничтожения.

— Конфликт с seidrmadr приведет примерно к двадцати пяти процентному снижению уровня личной зашиты директора.

— Неприемлемо, — сказала Эм.

— Неприемлемо, — согласилась Эйч.

Парочка вернулась на свои места у главного входа, заложив руки с когтями за спину. Их глаза продолжили сканировать ночь вокруг нас, игнорируя меня.

— Что ж. И вас тоже было приятно повидать, — сказал я. — Вы, дамочки, любите птичий корм или предпочитаете живых мышей в своей рождественской корзинке?

Это вновь привлекло их внимание, и вызвало еще один наклон головы.

— Легкомыслие, — сказала Эйч.

— Безумие, — заявила Эм.

И потом они обе ринулись на меня.

Трудно объяснить, насколько быстрым было это движение. Я взмахнул руками. Я поднял их почти до уровня талии, когда что-то ударило меня и прижало к бетону. Раздался пронзительный каркающий вопль, громче, чем звук гудка на близком расстоянии, а затем рвущиеся звуки, рычание и... брызги.

Из меня вышибло дух, я ошеломленно лежал какое-то мгновение не в состоянии сделать ровный вдох. Эйч, возможно, склонилась надо мной, ее ноги по обе стороны от моих ребер, основания ладоней на моей груди. Она не смотрела на меня. Я проследил за направлением ее взгляда.

Эм сидела на корточках точно в той же позе, что и Эйч, только она нависла над беспорядком. Ее руки промокли до локтей, как и тротуар вокруг футов на пять. То, что лежало в центре круга, было немногим больше пятидесяти фунтов тканей и костей. Там были какие-то чешуйки и конечности со слишком большим количеством суставов, но я понятия не имел, что за существо было там мгновение назад.

Я оглядел свое собственное тело. Там отчетливо не хватало крови. Наконец я смог вздохнуть. Чем бы ни было это существо, оно оказалось в десяти футах позади меня, прежде чем Эйч и Эм успели с ним разделаться.

— Это что еще за чертовщина? — спросил я.

— Разведчик и убийца, — сказала Эйч.

— Быстрый, — сказала Эм, — сложно заметить.

Эйч кивнула и отошла от меня.

— Враг готовится.

Эм поднялась и протянула мне руку. С нее капала черная кровь.

— Легкомыслие, да? — поинтересовался я у нее.

Уголок ее рта дрогнул.

Не важно, насколько суровыми были люди Ваддерунга, они были рады любой возможности устроить тебе неприятности.

— Гарри, — сказал Рамирес, когда я преодолел лестницу, ведущую на крышу замка. — Dios, где ты был? — он замолчал и добавил, — И что, черт возьми, у тебя на руке?

Я вздохнул.

— У тебя есть что-то типа скребка?

Он спустился ко мне по ступеням, опираясь на трость, посмотрел на нож у меня на поясе, потом на меня и поднял бровь.

— Ритуально очищенный, — сказал я. — Не хочу его использовать, пока не придет время.

Рамирес мгновение смотрел на меня, потом хмыкнул, достал из кармана складной нож и щелчком открыл его. Он был красивым мужчиной, смуглым, с темными глазами, испанец из Калифорнии. Он перевернул нож, поймал его за лезвие и протянул мне рукоятку.

— Ты слышал, что случилось?

— Да, — сказал я и взял нож. — Пришлось идти за инструментами.

Я попытался соскрести черные ошметки с руки. Я почти уверен, что на самом деле они не горели, и это было только мое воображение, но когда они остыли, то приобрели консистенцию и клейкие свойства меда и пахли как потроха. Мои успехи были сомнительны.

— Просто оставь нож себе, — сказал Рамирес, с выражением легкой тошноты на лице.

— Спасибо, — сказал я и заставил себя говорить спокойно и естественно. — Где старик?

— На крыше, вместе с остальными, — сказал он. — Все стремятся оказать нам посильную помощь. У меня не так уж много навыков в этой области. Я чувствую себя пятым колесом.

— Да, точно. Мы получим свой шанс, когда начнется сражение.

Рамирес скривился, глядя на свою трость.

— Точно.

— Эй, по крайней мере ты не в инвалидном кресле.

— Верно, — сказал он более бодро. Затем выражение его лица посерьезнело. — Гарри, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

— Лучший способ привести завязать разговор и добиться успеха, — сухо заметил я. Я старался не обращать внимания на то, как дернулся мой желудок.

— Да, наверное, — сказал он. Он остановился на ступеньке надо мной, чтобы посмотреть мне в лицо, если не в глаза. Он уставился на меня на мгновение, прежде чем спросить: — Где ты был сегодня?

Мой живот сжался еще сильнее. Внутри меня все оборвалось, а выражение моего лица стало максимально бесстрастным.

На лицо Карлоса промелькнуло сожаление.

— Ты можешь поговорить со мной.

— О чем?

— Гарри, — медленно произнес он. — Мы с тобой ведь друзья, верно?

— Мы слышали звук наступления полуночи не один раз, — сказал я.

Он кивнул.

— И видели парочку дерьмовых мест.

— Так и есть.

— Хорошо. Может быть, тебе стоит... в каком-то смысле... подумать о том, чтобы считать меня другом.

Я держался совершенно неподвижно.

— Что?

Карлос понизил голос, но, тем не менее, он оставался напряженным.

— Я не возражаю, что ты считаешь меня младшим братом, Дрезден, но не думай, что я чертов идиот. Не думай, что я не вижу, что происходит.

Я смотрел сквозь него и ничего не говорил.

— Если ты в беде, — сказал он, — если тебе нужна помощь, поговори со мной, чувак. Ты должен поговорить со мной.

— С чего бы? — спросил я.

— Потому что происходят большие и чертовски страшные вещи, — сказал Карлос твердым голосом. — Летят ножи, и моя работа — не дать им попасть в спину Белого Совета. Потому что ты находишься в тесном союзе с жуткими существами, которые делают с тобой страшные вещи, а ты едва ли признаешь это. И потому что у тебя есть доступ к слишком большой силе, и ты можешь причинить слишком много вреда, чувак. Я знаю тебя, Дрезден. Ты мне нравишься. Но слишком многое поставлено на карту прямо сейчас, чтобы просто отпустить все.

— Это угроза? — спросил я его. Прозвучало это гораздо мягче, чем могло бы.

— Если я это вижу, — сказал он, — то и другие видят тоже. Поговори со мной. Дай мне помочь тебе, Гарри.