Лорд и леди Шервуда. Том 2

– Поговори с братом, Робин! – став серьезным, посоветовал Джон. – Мне самому надо было раньше открыть тебе глаза, да я все откладывал. А тебе тянуть с разговором не советую.

Окружавший тропинку кустарник зашуршал, из него выскочил стрелок в зеленой куртке Шервуда. Бросившись к Робину, он схватил вороного за повод, заставив попятиться.

– Что случилось, Мэт? – спросил Робин, узнав стрелка.

– В Шервуде отряд ноттингемских ратников! – с трудом переводя дыхание, ответил Мэт. – Около полусотни! Мы были в первом кругу дозоров, и Гилберт приказал пропустить их, а меня отправил предупредить вас. Они едут прямо вам навстречу!

– Насколько ты их обогнал? – спросил Робин, окончательно забыв об усталости.

– Не больше чем на половину мили! – последовал ответ.

Стрелки окружили лорда Шервуда, ожидая его приказов. Робин быстро посмотрел по сторонам, оценивая расположение. Они только что перешли Трент, оставив за собой широкие луга, раскинувшиеся по обоим берегам реки.

– Если повернуть обратно, они либо выгонят нас на дорогу, а там может ждать засада, либо перестреляют, – сказал Вилл, встретившись взглядом с Робином. – На лугу нам негде укрыться от стрел.

– Спешиться! – приказал Робин и оглянулся на Алана, который держал перед собой в седле Элис, испуганно прильнувшую к мужу и переводившую встревоженный взгляд с Алана на лорда Шервуда. – Алан, мы тебя побережем ради твоей жены, поэтому ты останешься с лошадьми и женщинами. Дикон, будешь рядом с Аланом, чтобы прикрыть его, если кто-то из ратников прорвется сквозь нас!

– Зря мы отпустили остальных стрелков возле собора! – сказал Статли, чертыхнувшись про себя.

– Ты сегодня особенно крепок задним умом! – огрызнулся на него Вилл, отдавая повод своего коня Алану. – Что толку сожалеть о том, что уже сделано?!

Не дав Статли времени для достойного ответа, Вилл, выхватив из колчана лук и несколько стрел, положил одну стрелу на тетиву, остальные зажал в зубах и скрылся в кустах возле тропинки. Робин жестами указал стрелкам, кому и где укрыться в засаде, и через несколько минут на лугу не осталось ни души, а вся тропинка была взята под прицел шервудских луков. Сам Робин встал за деревом, воткнул в землю перед собой десяток стрел, а одну положил на тетиву и замер в ожидании цели.

Из леса показались конные ратники. Когда последний из них миновал естественное укрытие обступивших тропинку деревьев, Робин прицелился в ратника, которого он определил как старшего, и выстрелил. Ратник схватился рукой за стрелу, пронзившую ему грудь, и медленно сполз с седла. Выстрел Робина послужил сигналом для остальных стрелков, и на ратников обрушился шквал стрел. Луг огласило ржание лошадей, которые вскидывались на дыбы, падали, сбрасывали всадников. Ратники ответили беспорядочной стрельбой, не понимая, куда целиться, чтобы поразить невидимых противников.

Робин делал выстрел за выстрелом, и ни одна его стрела не была истрачена впустую. Заметив, что часть отряда ноттингемской стражи пытается вернуться в лес, чтобы укрыться в чаще, Робин, Вилл и Хьюберт отрезали ратникам путь, обрушив на них новый шквал стрел и выгоняя обратно на луг под прицел оставшихся в засаде стрелков.

Робин достал из колчана очередную стрелу и выбранился сквозь зубы: она оказалась последней. Отогнав ею одного из ратников от тропинки, ведущей в лес, он опустил лук, чтобы заменить его мечом, но в это мгновение ему в руку легла новая стрела. Обернувшись, он увидел позади себя Марианну, которая держала наготове следующую стрелу.

– У меня лопнула тетива, – сказала она, – а стрел достаточно!

Мгновенно сделав выстрел, Робин отпрянул в сторону, увлекая за собой Марианну, и вовремя: едва они, пробежав несколько шагов, укрылись за пригорком, как там, где они только что были, в землю вонзилось пять стрел. Скатившись в неглубокий овраг, Робин втянул туда Марианну так, чтобы она была у него за спиной.

– Положи колчан рядом со мной, а сама не вздумай даже поднять голову! – приказал он, снова вскинув лук.

Когда и стрелы Марианны были на исходе, на лугу не осталось ни одного конного ратника. Все они лежали на траве, кого и где настигла стрела. Уцелевшие кони бродили между убитыми.

Робин убрал лук в колчан, устало прислонился спиной к откосу оврага и с такой же усталостью посмотрел на Марианну:

– Саксонка, я же велел женщинам остаться в укрытии вместе с лошадьми!

– Так женщины там и остались – в укрытии вместе с лошадьми, – ответила Марианна, не понимая, за что он опять сердится на нее.

Заметив в ее глазах искреннее недоумение, Робин рассмеялся и встрепал ее волосы:

– А то, что из женщин с нами, кроме Элис, была только ты, тебе ничего не подсказало?

– Я стрелок, а не женщина или лошадь, – пожала плечами Марианна и улыбнулась в ответ на его улыбку. – В другой раз отдавай более четкие приказы, мой лорд!

Ее серебристые глаза встретились с его синими глазами, и Марианна замерла, не в силах отвести взгляд. Ласково усмехнувшись, Робин провел ладонью по ее щеке, и Марианне даже показалось, что он сейчас ее поцелует. Но Робин отнял ладонь от ее лица и решительно подтолкнул Марианну вверх по склону:

– Выбирайся из оврага, мой верный соратник. Бой окончен!

Из зарослей, окружавших тропинку, стали появляться остальные стрелки. Алан и Дикон выводили из леса лошадей. Элис, восседавшая на лошади словно королева, с ликованием махала рукой.

– Это было здорово! – воскликнула она, обводя всех возбужденными, сияющими от восторга глазами.

Робин переглянулся с Аланом, и оба рассмеялись.

– Элис, детка, ты не слишком испугалась? – добродушно спросил Джон.

– Испугалась! – фыркнул Алан. – Это я боялся, что она испугается и выдаст нас своим визгом, да напрасно! Она только отталкивала меня, когда я пытался пригнуть ее голову пониже, и шипела, что я мешаю ей смотреть! А ты спрашиваешь, не слишком ли она испугалась!

Стрелки расхохотались, одобрительно глядя на смутившуюся Элис.

– Значит, твоя жена приживется в Шервуде! – улыбнулся Робин и свистом позвал вороного.

Марианна, у которой на губах еще играла улыбка, оглянулась, отыскивая взглядом гнедого иноходца, как вдруг заметила, что один из ратников, которого они приняли за убитого, поднялся на одно колено и нацелил стрелу прямо в грудь лорда Шервуда.

– Робин!!! – отчаянно закричала она и повисла на плечах Робина, закрыв его всем телом.

Он мгновенно упал вместе с ней и успел перекатиться и закрыть Марианну собой, когда стрела ратника вонзилась в землю, пригвоздив рукав рубашки Марианны. Тут же выпущенная из лука Вилла стрела пробила ратнику горло, и тот уже непритворно повалился на траву.

– Ты в своем уме?! – с яростью воскликнул Робин, поднимаясь на ноги, и рывком поднял Марианну, которая пыталась освободить рукав от стрелы, но не успела. Дрогнувшими ладонями он быстро провел вдоль тела Марианны, встав перед ней на одно колено.

– Ты цела? Не ранена? – севшим от волнения голосом спрашивал Робин, заглядывая в лицо Марианны. – Да отвечай же!

– Цела, – с трудом выговорила Марианна, чувствуя, как у нее подгибаются колени от внезапно нахлынувшей слабости.

Не сдержав вздоха облегчения, Робин вскочил на ноги и так резко оттолкнул от себя Марианну, что она упала бы, если бы Джон не успел ее поймать.

– Сделай так еще раз, и ты будешь сидеть дома взаперти до конца своих дней! – пообещал Робин с несдерживаемым гневом.

Стрелки сели на лошадей и галопом помчались вглубь Шервуда. Прикусив губу от обиды, Марианна пыталась стянуть разорванный рукав, но в сердцах бросила эти попытки, и края белой ткани стягом взвились вокруг ее тонкой руки. Посмотрев в спину Робина, который ехал далеко впереди нее, она провела ладонью по глазам и услышала негромкий голос Вилла:

– Плакать собираешься?

– Нет, – буркнула Марианна, украдкой вытирая о куртку влажную от слез ладонь.

– Правильно, потерпи до дома, – неожиданно мягко сказал Вилл. – Такая бесстрашная воительница не может разреветься прилюдно.

Он улыбнулся ей, и она ответила ему недоверчивым взглядом: не так уж часто суровый ратный наставник удостаивал ее добрым словом! Вилл кивнул в сторону Робина и сказал:

– Не обижайся, что вместо благодарности получила выговор. Он никогда бы себе не простил, если бы ты погибла от стрелы, предназначенной ему. Почему ты закрыла его? – вдруг спросил Вилл.

– Он мой командир, – ответила она.

Вилл пытливо посмотрел на нее.

– И только?

– Да, – замкнувшись в себе, глухо проронила Марианна.

– В следующий раз, если подобное случится, делай подсечку тому, в кого целятся, и падай вместе с ним, а не жертвуй собой, – сказал Вилл и, хлестнув коня, умчался вперед к Робину.

Когда они добрались до лагеря, Джон подошел к Робину, расседлывавшему усталого Воина.

– Тебе не показалось, что сегодняшняя встреча с ратниками была не случайной? – вполголоса спросил он, привалившись спиной к коновязи.

Рука Робина, расстегивавшая подпругу, на миг замерла.

– Я сам всю дорогу об этом думаю! – признался он и слабо пристукнул кулаком по седлу. – И именно там, где нас было уже немного, после того как мы отпустили остальных стрелков. А до того засада на стрелков Статли, потом тебя едва не схватили в Рэтфорде, после – ярмарка в Ноттингеме, и вот сегодня… Ратники шерифа слишком часто стали нападать на наш след, словно им известны наши планы. После ярмарки я поделился сомнениями со Статли, но Вилл лишь отмахнулся, сказав, что нас с ним мог узнать и выдать кто угодно. Может быть… Но с мая словно все задались целью отдать нас в руки шерифа! Нет, Джон, это не может быть ни случайностью, ни совпадением. Кто-то предает нас, доносит о наших планах и делах. И предателя надо искать здесь, в Шервуде. Но кто, Джон?

– Кто-то из тех, кто уже давно в Шервуде, – ответил Джон и посмотрел в безоблачное небо, сощурив ясные глаза. – Кто не боится, что его могут заподозрить. Может быть, даже кто-то из тех, кто близок к тебе.

– Вот как? – невесело усмехнулся Робин и, сняв седло, принялся растирать потную спину вороного. – Я ведь тех, кому доверяю безоговорочно, могу по пальцам перечесть.

– Так пересчитай на досуге! – посоветовал Джон и с досадой воскликнул: – Тем более что это не займет много времени! Мне кажется, что ты кроме себя уже никому не веришь! Почему ты все это время молчал, если тоже заподозрил предательство? Это ведь не шутки, Робин! Если мы с тобой правы, опасность грозит каждому, при этом никто не знает, когда и откуда ее ждать. А ты молчишь, обдумываешь один и никому ни слова не говоришь!

– Почему я молчал? – Робин шлепком по крупу отправил вороного пастись и повернулся лицом к Джону. – Представь себе, что бы началось, если бы я сказал! Мы бы все начали подозревать друг друга.

– Друг друга? – усмехнулся Джон, глядя на Робина пристальным взглядом.

Робин, сдавшись, отвел глаза от всевидящих глаз Джона.

– Хорошо, – вздохнул он. – Все началось с мая. И я и ты – мы оба знаем, что никто не поверит, что предатель давно в Шервуде. Ты сможешь объяснить, почему думаешь так?

Помедлив, Джон пожал плечами.

– Так, чтобы и другие в это поверили, пока еще нет.

– То-то и оно! И если я объявлю, что в Шервуде предатель, ты знаешь сам, кого обвинят в измене, даже не дав себе труда подумать, так ли это.

Джон посмотрел на Марианну. Она расседлала иноходца и, смеясь, пыталась увернуться от его мягких губ, которыми Колчан водил по лицу хозяйки, словно целовал ее на прощание. Статли любезно взял оружие Марианны, и она вместе с ним отправилась к широко распахнутым дверям трапезной.

– Да, ты прав, – вздохнул Джон.

– Ведь она у нас с мая! – отозвался Робин, тоже не сводивший глаз с Марианны. – Те, кто пришел в Шервуд после нее, в лесу совсем недавно, куда позже, чем нас начали преследовать неудачи! На них думать не станут.

– А тот шорник из Ноттингема? – напомнил Джон. – Он с сестрой объявился в Шервуде раньше Марианны.

– Бернард? Пару недель назад я осведомлялся о нем у Эдгара. У парня настолько не ладится дело с мечом, что Эдгар до сих пор не отправил его к Виллу. Стрельбу из лука он одолел, но и только. Зато шорничает с нескрываемым удовольствием. А Эннис, его сестра, не покладая рук трудится по лагерю. Ни он ни она ни разу не покидали не то что Шервуд, но и сам лагерь. Ведь у них и нет никого, кроме друг друга. Нет, Джон. Случись что, Эдгар горой встанет за них обоих. И сомневаться в его ручательстве у меня нет оснований. За девушкой он приглядывал исходя из собственных интересов, за Бернардом – по моему указанию, но и в том и в другом случае его глаза одинаково зоркие.

– Вот как? Он не удивился твоему приказу особенно пристально наблюдать за новичком?

– А когда Эдгар чему-нибудь удивлялся? – усмехнулся Робин.

– Это верно, – согласился Джон и снова вздохнул, шумно, словно ветер пронесся. – Конечно, Марианна не предательница! – сказал он и примирительно поднял руку, заметив, как в глазах Робина вспыхнул гнев. – Не злись, я не хотел сказать ничего обидного для нее. Лишь то, что если ее заподозрят другие, ее не спасет даже твое покровительство! Тот же Вилл немедленно забудет о своей склонности к ней и расправится с Марианной, воспользовавшись твоим отсутствием.

****

Робин и Джон вошли в трапезную и, забыв о тревогах, остановились, изумленно оглядываясь. Длинные столы были накрыты льняными скатертями, уставлены блюдами с разнообразными кушаньями, кубками, украшены кувшинами с букетами цветов.

– Дамы! – протянул Джон, оглядывая довольно улыбавшихся Кэтрин, Мартину и Клэренс. – Вы просто волшебницы!

– Мы и спальню для молодых приготовили, – сказала Кэтрин, обнимая Джона и целуя его в щеку. – Фу, как ты пропылился!

Щелкнув ее по капризно наморщенному носу, Джон ласково улыбнулся и вернул жене поцелуй.

– Идите мойтесь! Я уже всем приготовила чистую одежду в купальне и воду согрела! У вас не больше двух часов – Элис пока отдохнет, а у нас жаркое подоспеет!

– Хочешь, я помогу тебе вымыться? – шепотом спросила Мартина, взяв Робина под руку и робко заглядывая ему в глаза.

Робин насмешливо улыбнулся и высвободил руку.

– В купальне, где полно мужчин? Ты среди них будешь выглядеть совсем неуместно.

Найдя взглядом Марианну, он подозвал ее и, приобняв, быстрым шагом повел к купальне, опережая остальных.

– Пропустим вперед Саксонку! – сказал Робин. – Она одна, а нас много, и я ей сегодня обязан.

И он посмотрел на Марианну теперь уже не гневным, а теплым и признательным взглядом, под которым она залилась румянцем. Под одобрительные голоса стрелков она первая зашла в купальню, забралась в одну из больших деревянных ванн и стала быстро мыться, благо все еще короткие волосы не требовали особых хлопот. Слыша за дверью нетерпеливые голоса, она так же быстро вытерлась, нашла среди стопок одежды свою и, переодевшись, вышла к стрелкам, которые поспешили занять купальню. За дверью, закрывшейся за ними, раздались смех, веселые голоса и плеск воды, проливавшейся на каменный пол.

– Дайте помыться! Меня вполне устроит ванна, в которой мылась Саксонка. Она у нас чистюля, вода после нее наверняка осталась чистой, да еще и лавандой пахнет! – услышала Марианна голос Робина. – Хочу хотя бы час поспать, чтобы не уснуть прямо за свадебным столом.

– Смотри не усни прямо в ванне, а то утонешь, – раздался в ответ смех Вилла. – Одна радость будет тебя вытаскивать – вдыхать благоухание лаванды!

Марианна улыбнулась и пошла к себе в комнату. Там она расчесала влажные, завивавшиеся в кольца волосы и надела куртку поверх рубашки, впервые пожалев, что у нее нет платья. Ей вдруг захотелось быть красивой, и она знала, кто тому причиной. Месть епископу, ласковый жест, которым он встрепал ей волосы, назвав верным соратником, даже то, что он потребовал себе ванну, в которой осталась вода после ее купания, – как мало надо было для того, чтобы отчаянно захотеть понравиться ему! Лишь бы вновь увидеть в его глазах восхищение, с которым он любовался ею раньше!

Охваченная этими мыслями, Марианна пришла в трапезную, и первая, кого она увидела, была Мартина – очень нарядная, в шелковом платье нежно-зеленого цвета и с такой же лентой в волосах.

– Леди, поможете нам? – весело спросила Мартина и оттопырила губу, заметив обычный мужской наряд Марианны. – С вашей помощью мы быстрее управимся! И за мясом вам сподручнее смотреть, а то мы уже нарядились и боимся испачкаться.

– За себя говори, кто и чего боится. Мы справимся сами, а Марианна пусть отдохнет: она второй день на ногах! – ответила Клэренс и, обняв Марианну, шепнула ей на ухо: – Спасибо тебе за то, что спасла сегодня Робина! И, Мэриан, прости мне упреки! Помнишь, в день смерти Мартина?.. И напыщенные слова, которые я по недомыслию сказала, когда навещала тебя у Эллен, прости тоже!

Они посмотрели друг другу в глаза, улыбнулись и впервые за все это время обменялись поцелуем. Когда Марианна вышла из трапезной, Клэренс обернулась к Мартине и очень выразительно, надменно вскинула тонкие брови. Мартина предпочла этого не заметить.

Сев на траву возле стены, Марианна пригрелась на солнце и задремала. Тяжелая ладонь, легшая на плечо, заставила ее очнуться. Она открыла глаза и увидела Вилла.

– Почему ты не принарядилась? – спросил Вилл, окинув Марианну взглядом. – Для такой знатной леди, как ты, не слишком много почета присутствовать на свадьбе менее родовитой девушки и уж совсем безродного стрелка?

Марианна пожала плечами: не признаваться же ему, что у нее попросту нет платья – ни простого, ни нарядного. Не дождавшись ответа, Вилл опустился рядом с ней на траву и накрыл сильной загорелой рукой ладонь Марианны.

– Ты красивая, Саксонка, – в его голосе снова прозвучала едва заметная мягкость, которая тут же исчезла. – Красивая и злая, как волчица. Посмотри на меня! Почему ты все время отводишь взгляд?

Марианна, устало вздохнув, высвободила руку из-под его руки:

– Вилл, отстань от меня!