Любовь со вкусом шоколада

22

Макс изучал финансовые отчёты, когда услышал истошные вопли. Он отложил бумаги в сторону и прислушался. Вопли не прекращались и, кажется, двигались в сторону его кабинета.

Ну что ещё там стряслось?

Макс выглянул в приёмную. Секретарша, тоже привлечённая шумом, вышла наружу. Никитин присоединился к ней.

Ох, ничего себе!

На первом этаже развернулись настоящие боевые действия. Элина, растрёпанная, в одной туфле, потрясая зажатой в руке второй, наскакивала на немного бледную, но старавшуюся сохранять невозмутимость, Вику, которая всё же пряталась за спину заведующего производством. Галухина, кажется.

Толстяк сдерживал нападки злобной фурии исключительно массой своего тела, которую Элина не могла преодолеть, чтобы достать Шикову.

Макс хмыкнул. Смотрелось всё это довольно потешно.

Викторию Владимировну, несмотря на весьма короткое время знакомства, он успел уже неплохо узнать, и понимал, что она наверняка провернула какую-нибудь каверзу, заставив его бывшую девушку прямо полыхать от злости.

Было ли ему жалко Элину? Нисколько. Но вот посмотреть на развитие событий Максу хотелось. Его одолевало любопытство и… азарт. Причём ставку бы он сделал на свою управляющую. У её соперницы не было ни Викиного ума, ни характера. Эллина всего лишь капризная эгоистка, привыкшая потакать своим желаниям.

А вот Виктория, она боец, достойный противник, сумевший за столь недолгое время заслужить уважение нового владельца фабрики и толику… его восхищения. Никитину хотелось бы одержать над ней победу, заставить сдаться на его милость, открыть ему свою женственность и страсть…

– Макс! – Элина наконец его увидела и исторгла ещё один истошный вопль, вырывая из плена фантазий.

Никитин поморщился. Надо скорей избавиться от этой нелепой доставалы. Если бы их матери не были лучшими подругами, он давно уже выгнал Элину взашей. Но, к сожалению, после подобной выходки на него исторгнется тонна упрёков в эгоизме и жестокосердии.

А у матери – больное сердце. Не хотелось заставлять её нервничать по пустякам.

Наверное, Макс потому и начал встречаться с Элиной. Мать аж сияла, когда они с лучшей подругой Аллой планировали свадьбу своих детей и придумывали имена внукам.

Вначале он собирался лишь пару раз пригласить девушку на свидание, сводить в ресторан или в кино. Но когда в первый же вечер он подвёз Элину домой, она так ловко засунула язык ему в рот, а умелые пальцы – в штаны, что свидание закончилось в её постели, на смятых простынях.

В сексе Элина была жадной и неутомимой. Она проявляла фантазию и любила эксперименты. Постепенно Макс увлёкся ею. Но главное, с ней он был сыт, и ему не хотелось больше никого искать на стороне.

Он понял, что самой Элине его мало, лишь когда застал их с Семёном, своим лучшим другом. Теперь уже бывшим лучшим другом.

Конечно, девушка отрицала их связь, утверждала, что Семён просто поцеловал её, против воли. А она так растерялась, что не сразу начала сопротивляться.

И тогда Макс зашёл с другой стороны. Семён же не стал ничего отрицать. У них было много и часто, но он не думал, что у друга с ней серьёзно. Ведь с такими девушками, как Элина, здорово проводить время сейчас, лишь в этот момент, без каких-либо планов на будущее.

И вот Семён уехал в Англию, а Элина снова нарисовалась на горизонте, принеся с собой головную боль.

Нужна ли она была ему? Определённо, нет. Даже для удовлетворения сиюминутных потребностей в сексе. С мыслях Макса поселилась другая женщина. И ему не терпелось её отведать, узнать, какова она на вкус.

– Макс! Ты только посмотри! – ковыляя на одной шпильке, Элина поднималась по лестнице к нему.

Никитин видел любопытные лица, выглядывавшие из-за каждого угла. Что ж, для его сотрудников сегодня разыгрывается бесплатное представление. Почему бы и не насладиться зрелищем.

Девушка задыхалась от быстрой ходьбы и переполнявших её эмоций. Она потрясала туфлей, которую держала в правой руке.

– Смотри, что она наделала!

Элина поднялась наверх и чуть ли не сунула туфлю ему в лицо, обвиняющее потрясая ею. Макс даже отпрянул от неожиданности. Ему пришлось выдернуть предмет обуви из цепких пальцев, чтобы рассмотреть, что же с ним произошло.

М-да. Туфля явно переживала не лучший период своей жизни. Кто-то активно потрудился над каблуком, так, что материал был ободран и торчал клоками, как будто его грызли. Долго и с удовольствием. На ум пришло слово «измочалили», оно как нельзя лучше передавало состояние туфли.

Теперь Макс понимал отчаянные вопли Элины. Она весьма трепетно относилась к своей обуви и одежде. У неё в квартире под гардероб была выделена комната размером больше гостиной.

– Что случилось? – спросил Никитин, чтобы остановить горестные всхлипывания. Но, похоже, сделал он это зря.

– Она! – Элина обернулась назад и обвиняюще указала пальцем на замершую у подножия лестницы Викторию. – Это всё она устроила! Она специально завела меня туда! А там решётка. Я не могла вытащить ногу, а эта … (девушка использовала непечатное слово, которое запрещено для использования в книгах без маркировки 18+) стояла и смеялась надо мной.

Вслед за этим последовал новый поток всхлипываний, переросших в слёзы. Элина буквально повисла на плече Макса и, уткнувшись ему в грудь, орошала пиджак горючими слезами.

– Элина, не ругайся, – попытался призвать её к порядку, но тщетно. Новый поток слёз и брани полился ему за лацкан.

Максу пришлось взять её за плечи и слегка встряхнуть, чтобы привести в чувство. Девушка подняла на него заплаканные глаза.

– Пойдём ко мне в кабинет, не стоит устраивать истерику на людях.

Лицо Элины тут же исказилось злобно гримасой.

– Ты должен её уволить! Немедленно! Скажи ей, что она уволена.

Макс перевёл взгляд на Викторию, у которой вытянулось лицо. Кажется, она не ожидала подобных последствий своей шутки. Никитин, разумеется, не собирался увольнять Шикову, но и разубеждать её тут же не стал. Пусть помучается. В следующий раз сначала подумает, а потом уже будет делать.

– Идём! – он подхватил Элину под локоть и практически поволок в свой кабинет.

23

Выпроводить Элину удалось не сразу. Она никак не хотела успокаиваться, горела жаждой мщения и требовала увольнения Виктории.

Макс, не впервые сталкивающийся с женской истерикой, позволил ей спустить пар, выдохнуться, а затем резко припечатал:

– Ты приехала на фабрику, вела себя вызывающе, отвлекла сотрудников от работы, устроила грандиозный скандал, а теперь требуешь уволить управляющую, которая всего лишь проводила для тебя экскурсию по твоему же собственному желанию… Я ничего не пропустил? – Никитин сделал паузу, и девушка подняла на него настороженный взгляд. Похоже, она сумела уловить опасные нотки в его голосе. – Тебя сюда никто не звал, Элина. Я предлагаю сегодня же собрать твои вещи и вернуться домой. Такси до Москвы оплачу, как и испорченные туфли.

В кабинете повисла тишина. Макс даже на мгновение не повысил голос, но Элина поняла, что он настроен серьёзно. Её положение, которое так и не успело утвердиться за эти дни, становилось всё более шатким. Каменный мост с прочными опорами вдруг превратился в натянутый над пропастью канат. Пора было отступить назад.

– Прости, Макс, я, конечно же, не должна была истерить, но слишком расстроилась из-за туфель. Пожалуй, мне действительно пора. Ещё раз извини.

Элина надела на ногу испорченную туфлю и уверенной походкой красивой женщины вышла за дверь.

Никитин выдохнул. Сам того не сознавая, он находился в диком напряжении. Сначала это нежданное наследство, затем крышесносное знакомство с Викторией, приезд Элины… всё это выбило его из колеи привычной жизни.

Максу нужно было расслабиться, немного отдохнуть, выпустить пар. Интересно, в этом городишке есть стриптиз или хотя бы просто ночной клуб?

На ум тут же пришла Виктория в откровенном эротическом одеянии, обхватившая ногой пилон. Её волосы каскадом спускались до самого пола…

Нет, так он не расслабится, наоборот, напряжение начало расти.

Макс отбросил мысль расспросить секретаршу и полез в Интернет.

Клуб в городе был. Единственный, если не считать пятничной дискотеки в местном доме культуры. Никитин сомневался, что хотя бы одно из этих заведений удовлетворит его потребности. Разве что наведаться туда в качестве ознакомительной экскурсии с городком, в который его занесла судьба.

Первая экскурсия ему понравилась. Хотя и закончилась она в больнице. Макс хмыкнул. Да уж, приложили его здорово. Кто бы мог подумать, что ещё есть места, где пекутся о чести девушки. О её безопасности.

Никитин не был в обиде на тех бравых парней. Галухиных, вроде. Ведь его здесь никто не знал, а от нового человека действительно можно ожидать чего угодно. Да и уровень сплочённости в коллективе его приятно удивил. Где он мог встретить подобное, чтобы кто-то просил своих сыновей присмотреть за коллегой на свидании?

А ведь не вмешайся они, тот вечер закончился бы в постели. Макс слишком хотел Викторию, чтобы отпустить её. Да и она явно не испытывала к нему неприязни.

Интересно, она согласится на ещё одно свидание? Только на этот раз без телохранителей. Макс хмыкнул. Да, стоит спросить её. Вот только избавится от прилипалы Элины.

День был насыщенным и пролетел незаметно. Макс утвердил рецептуру четырёх видов новой продукции. Ему было приятно, что никто не стал возражать против добавления в первую пробную партию сырков со сгущёнкой.

Он понимал, что коллектив ещё присматривается к нему, оценивает, но, похоже, здесь готовы принять его. И Никитину начинали нравиться эти люди, увлечённые своим делом. И чем больше узнавал, тем больше и сам увлекался их общей работой, уже почти и забыв о намерении продать фабрику и скорее вернуться обратно в Москву.

Вечером он ехал домой, исполненный приятной усталости от насыщенного рабочего дня, прокручивая в голове список дел на завтра.

В коттедже горел приглушённый свет. Макс почувствовал досаду. Надо поскорее разобраться с Элиной и придумать, как выпроводить её в Москву. Может, позвонить матери и откровенно с ней поговорить? Да, пора уже открывать второй фронт, сам он тут не справится без военных действий. А ступать на путь насилия Никитину не хотелось.

Фары высветили печально замершую на обочине «Астон Мартин», и у Макса кольнуло сердце. Не дело его любимице киснуть тут. Он сделал себе ещё одну заметку на память – договориться об отправке машины домой. Но попросить Элину отвезти его девочку в Москву ему даже не пришло в голову. Он бы даже свой внедорожник ей не доверил, если бы не заговор их матерей, не предупредивших его.

Никитин припарковал автомобиль практически у самого крыльца и выключил двигатель. Спешить домой не было никакого желания. Он не знал, что именно его там ждёт, но уже заранее напрягался. От Элины можно было ждать чего угодно.

Да, надо прямо с утра позвонить матери. Её здоровье, конечно, надо беречь, но ведь и он не железный.

Он поднялся по ступенькам и открыл дверь.

В доме горел приглушённый свет, негромко играла музыка, из кухни доносились ароматы запеченного мяса. Макс почувствовал, что зверски проголодался и, скинув ботинки, шагнул внутрь.

На кухне повсюду горели свечи, наверное, несколько десятков свечей. Они стояли не только на накрытом на двоих столе, но на всех поверхностях, разной высоты. Это было красиво и… романтично. Что ещё задумала Элина?

– О-о, ты уже вернулся, дорогой? – её музыкальный голос с мурчащими нотками послышался у Макса за спиной.

Он обернулся. Где-то внутри ёкнуло. Девушка была одета в полупрозрачное длинное платье с высоким разрезом. Неизвестный Максу материал играл и переливался в блеске свечей, при каждом движении облегая  соблазнительные изгибы женской фигуры и позволяя угадать очертания чёрного, наверняка кружевного, белья. Вырез был достаточно глубоким, чтобы ложбинка меж грудей призывно открывалась мужскому взгляду.

– Садись за стол, сейчас будем ужинать, – муркнула Элина и завозилась у плиты, доставая из духовки противень. Аромат сразу же стал сильнее и наполнил всю кухню. Вкусовые рецепторы в нетерпении приплясывали, рот наполнился слюной.

Девушка, изящно двигаясь, поставила на стол две тарелки с сочной, запечённой в горчичном соусе, свининой и несколькими блестящими от масля картофелинами.

– Открой, пожалуйста, вино, – попросила она. И Макс, словно загипнотизированный, потянулся к бутылке.

Мясо было горячим, сочным, пряным, с лёгкой медовой сладостью и просто таяло на языке.

– Ты сама готовила? – спросил Никитин, поражаясь наличию у Элины подобных талантов, поскольку раньше она никогда не стояла у плиты. По крайней мере, при нём. И для него.

– Тебе понравилось? – с придыханием спросила она, отпивая вино из бокала. Её губы в свете свечей казались красными и очень соблазнительными. Почувствовав его пристальный взгляд, Элина провела языком по верхней губе, слизывая с неё капельки вина.

У Макса вдруг пересохло во рту, и он тоже глотнул из бокала. Вино было красным и терпким, как нельзя лучше подходящим к сочному мясу.

Во время ужина они почти не разговаривали, лишь обмениваясь взглядами. Причём настороженность Никитина постепенно сменялась возбуждением.

В этом таинственном мерцании свечей Элина казалась чересчур соблазнительной, томной и чувственной. Каждое её движение, жест, взгляд были исполнены предвкушающего обещания страстной ночи.

И Макс засомневался – так ли уж сильно она ему не нравится, чтобы не воспользоваться столь откровенным предложением. Он может провести с ней одну ночь. Расслабиться. И не давать никаких обещаний…

24

Макс поднялся из-за стола и подошёл к Элине, протянул руку.

– Потанцуем?

Она вложила пальцы в его ладонь. В её глазах что-то мелькнуло. Радость? Торжество? Предвкушение?

Никитин не стал углубляться в изучение женских эмоций. Какая разница, что она чувствует? Сегодня главное – удовлетворение его желаний. А они уже кипели вулканом, готовые извернуться потоком страсти, сметающим всё на своём пути.

Макс обнял Элину за талию и повёл в медленном танце. Девушка льнула к нему. Ткань её платья переливалась и мерцала. Захотелось проверить, какая она на ощупь, и Никитин провёл ладонью по спине Элины. Она тут же выгнулась, прижимаясь к его груди выступающими холмиками грудей с торчащими сосками. Откинула голову и приоткрыла губы, ожидая поцелуя.

Мелодия давно закончилась, но ни он, ни она этого уже не замечали.

Макс потянулся к её красным губам, с трудом сдерживая нетерпение…

В тишине кухни оглушительной трелью прозвучал телефонный звонок.

Никитин вздрогнул и отстранился от Элины, чтобы посмотреть, кто может звонить ему в такое время.

Но девушка не была согласна с тем, чтобы прерваться хотя бы на секунду. Она нетерпеливо застонала и вцепилась пальцами в одежду Макса, дёрнула на себя, одновременно впиваясь в губы хищным поцелуем. Две верхние пуговицы на рубашке не выдержали напора и оторвались, обнажив крепкую мужскую грудь.

На какую-то долю мгновения Никитин даже забыл о звонке, перехватывая инициативу и вжимаясь в податливое женское тело. Но телефон зазвонил снова, и Никитин решительно отстранил Элину.

– Подожди!

Она скорчила обиженную гримаску, но промолчала. Такой Макс, властный, уверенный, решительный, а главное – почти недоступный, нравился ей гораздо больше нежного и заботливого любовника, каким он был, когда они встречались.

Если бы раньше Никитин обращался с ней так грубо, сохранял дистанцию, оставаясь почти недосягаемым, заставляя завоёвывать себя, прикладывать к этому массу усилий… Тогда она вряд ли бы увлеклась мерзавцем Семёном…

На дисплее высветился незнакомый номер, и Макс напрягся. Он мог ожидать звонка матери, которая звонила ему, повинуясь чувствам, а не времени. Но незнакомые цифры поздно вечером не сулили ничего хорошего.

– Да, – ответил он в трубку и услышал взволнованный голос Виктории.

– Максим Сергеевич, на фабрике пожар…

Чёрт! Как такое могло случиться?! Стечение обстоятельств? Халатность сотрудников? Или злой умысел?

По позвоночнику пополз холодок, неприятно царапая коготками.

– Сейчас приеду… – чёрт, он же выпил вина, придётся вызывать такси и выглядывать его, теряя время.

– Я жду у вашего дома, выходите, – она отключилась.