Любовь со вкусом шоколада

Я даже помотала головой, прогоняя наваждение. Духи, что ли, с феромономи у него? Надеюсь, мажор не заметил моего обнюхивания. Не хотелось бы снова попасть в неловкую ситуацию

Никтин тем временем переключил звонок на видеосвязь и поставил телефон на стол передо мной. С экрана улыбался светловолосый паренёк, больше похожий на старшеклассника.

– Привет, – помахал мне паренёк.

– Привет, – машинально ответила я, поворачиваясь к мажору. Что он ещё задумал?

– Коль, познакомься, это Виктория Шикова, она была правой рукой дяди Андрея, а теперь и моя. А это Николай Первышов – лучший дизайнер современности.

– Ну так уж и лучший, – притворно смутился парнишка. – Очень приятно познакомиться, Виктория.

– Мне тоже очень приятно, – я улыбалась, а в голове звучало «теперь она моя». Пришлось надавать себе мысленных оплеух. Надо будет попросить мажора сменить туалетную воду, эта на меня как-то странно действует.

– Говори, – Никитин легко толкнул меня плечом, как будто мы закадычные приятели. И я ещё больше ошалела, даже не сразу сумела сообразить, что он имеет в виду.

– Что говорить?

– Скажи, что ты хочешь...

Вспышка – я лежу на шёлковой простыне. Вспышка – мажор приближается ко мне, медленно растёгивая пуговицы на рубашке, затем снимает её, открывая моему нетерпеливому взгляду аккуратные кубики пресса.

Вспышка – он делает шаг ко мне, берётся за ремень брюк и говорит:

– Виктория Владимировна, всё в порядке?

– Э-э... Да, – мне пришлось снова помотать головой и откашляться, прежде чем произнести это низким чужим голосом.

Очень захотелось отсесть подальше от Никитина. Мне не нравилось, как я реагирую на его запах. Да и Николай уже начинал на меня странно посматривать.

– Тогда продолжим, – как ни в чём не бывало резюмировал мажор.

А я пыталась вернуться на землю и понять наконец, о чём мы сейчас говорим.

– У меня есть пара идей, – с неизменной улыбкой поведал Николай, – но я всё же хотел бы услышать, как вы представляете готовый продукт, чтобы не ошибиться при разработке эскизов.

И тут до меня дошло.

– Вы сделаете нам обёртки для сырков?

– Планирую управиться за пару-тройку дней, – снова улыбнулся он.

Это было так здорово, что я не могла поверить.

 – А как же «Омега-принт»? Мы же подписали с ними договор...

– Договор я расторг сегодня утром, – успокоил меня мажор. – «Омега-принт» выплатит нам компенсацию за срыв сроков, они ещё пытаются артачиться, но я натравил на них адвокатов.

Это была не хорошая новость, а просто потрясающая.

Забывшись, я бросилась Никитину на шею и крепко обняла.

– Супер! Супер! Какой же ты молодец! – чуть ли не кричала я ему в ухо.

Опомнилась, лишь когда услышала настойчивое покашливание. И что же это я делаю?

Аккуратно отпустила шею мажора и отстранилась от него.

– Извините, это я от радости, – щёки горели. Даже не надо было смотреться в зеркало, и так знала, что они красные, как полевые маки.

– Понимаю, – в улыбке дизайнера появилась хитринка. – Но предлагаю всё же вернуться к работе.

– Конечно, – я взяла себя в руки, собралась и изложила им наши мысли и чаяния.

В первую очередь мы планировали запустить три вида продукции: фруктовый, шоколадный и ванильный. Андрей Иванович хотел, чтобы на обёртке был изображён весёлый мальчишка с нашим сырком в руках. Ведь это лакомство, в первую очередь, для детей.

Николай после недолгого обсуждения предложил заменить мальчишку мультяшными зверушками, разными для каждого вида продукции, а внутри поместить вкладыш с какой-нибудь информацией о жизни этих зверей.

По-моему, это была отличная идея – и привлекательно, и познавательно.

– А давайте ещё со сгущёнкой выпустим, – негромко произнёс мажор.

Я так увлеклась дискуссией, что не сразу поняла, о чём он. И только когда Николай захохотал, перевела удивлённый взгляд на Никитина.

– А что, – смутился он, – со сгущёнкой тоже очень вкусно. И вообще, я люблю творожные сырки. Вы против?!

– Нет, конечно, – дизайнер шутливо поднял руки. – Детишкам нравятся сладости, это нормально.

– Хватит тут ухмыляться. Получил задание – иди работай. – кажется, мажор всерьёз застеснялся своей слабости.

– Договорились, четыре вида. Позвоню дня через три, максимум – в понедельник. Пока.

Николай отключился, и мы с директором пару минут сидели в тишине. Повисла неловкая пауза. Вот кажется, вроде всё хорошо, и дело сдвинулось с мёртвой точки, а почему-то мы с Никитиным, два взрослых человека, смущаемся и краснеем из-за своих эмоций, как школьники.

Мне многое хотелось ему сказать, и ещё раз извиниться, и поблагодарить, и сообщить, что вовсе не считаю глупой его любовь к сладкому, и вообще, работать с ним оказалось легко и приятно. Но я молчала, слова просто отказывались покидать мой рот.

Мне кажется, с мажором происходило нечто подобное. Он покрутил выключенный телефон в руках, затем глубоко вдохнул, словно на что-то решаясь, и повернулся ко мне.

Пару мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Потом мажор открыл рот, собираясь мне что-то сказать. Но в этот момент прозвучал сигнал интеркома, и Ленкин голос сообщил:

– Максим Сергеевич, пришла ваша невеста.

21

Мы не успели даже пошевелиться, как открылась дверь, и в кабинет вошла Элина.

Она была в модных обтягивающих джинсах с большими прорехами, сквозь которые проглядывала загорелая гладкая кожа, и в чёрных замшевых туфлях на головокружительной шпильке. Я бы вряд ли сумела пройти на такой даже десять шагов.

Эллина скользнула по нам недовольным взглядом, её красивые, идеальной формы, тёмные брови нахмурились. И у меня появилось стойкое желание отодвинуться от мажора подальше. Ведь сидели мы с ним как раз таки очень близко друг к другу, поскольку разговаривали по видеосвязи по его телефону.

– Спасибо, Максим Сергеевич, что столь оперативно решили этот вопрос, – я поднялась со стула, поскольку неловкая пауза начинала затягиваться. – Если у вас больше нет ко мне вопросов, пойду на своё рабочее место.

– Конечно, Виктория Владимировна, идите, – кажется, Никитин тоже смутился.

Элина даже не посторонилась, когда я подошла к двери. И мне пришлось практически прижиматься к стене, чтобы не соприкоснуться с этой стервой.

Я закрыла за собой дверь и села за новый стол. Изнутри поднималось раздражение. У меня не было ни одной причины, чтобы испытывать к ней неприязнь. Но эта Элина мне не нравилась. Очень сильно.

Из-за запертой двери кабинета раздались громкие голоса. Слов было не разобрать, но становилось очевидно, что там ругаются. Причём сначала солировал женский голос, а затем к нему присоединился мужской, заставив первый умолкнуть на несколько мгновений, после чего тот раздался снова, став выше на целую октаву.

Мы с Ленкой переглянулись. До этого момента у нас в директорском кабинете никогда не ругались, и мне даже в голову не приходило, что здесь довольно плохая звукоизоляция.

– Чего она припёрлась? – секретарша сегодня лицезрела Элину в первый раз и, похоже, была впечатлена её внешним видом и манерами.

– Соскучилась, – хмыкнула я.

– Не боишься? – она вся даже подобралась, ожидая моего ответа.

– Чего? – не сразу поняла я.

– Конкуренции, – Ленка явно ждала от меня чистосердечного признания, и своей недогадливостью я её разочаровывала.

– Какой ещё конкуренции, Лена! – начала возмущаться. – Я на него не претендую.

– Ну-ну, – хмыкнула эта неугомонная сплетница, которая, разумеется, знала всё лучше меня. – А на свидание с ним кто ходил?

– Ну какое свидание, Лен?! – чувствую, ещё немного, и у меня пар из ноздрей пойдёт. – Я просто сводила его на ужин. По просьбе моих коллег, которые, кстати, даже скинулись на это дело!

Я сделала глоток воды из бутылки.

– Ну и как? Кто платил? – у неё аж глаза загорелись от любопытства.

– Он, от моих денег отказался, так что я вам всем верну по списку…

Ленка не дала мне договорить, отмахнувшись. Куда больше её занимала информация о том, что наш новый директор оплатил наш, то есть мой с ним, совместный ужин.

– Он на тебя запал, – резюмировала секретарша. – А невеста эта всё испортила. Теперь он её выпроводит обратно и будет дальше тебя домогаться.

У меня от неожиданности вода пошла носом и брызнула на клавиатуру. Я закашлялась.

– Что за глупости ты говоришь? – голос сипел, горло саднило. Я махнула на Ленку рукой. Что возьмёшь с болтушки и выдумщицы? Я двинулась в туалет, привести себя в порядок. А внутри почти пело: «Он её отправит обратно и будет дальше тебя домогаться»…

Вернулась я спустя пять минут. Из директорского кабинета не доносилось ни звука.

– Помирились, – сделала вывод Ленка и тут же предположила: – Целуются, наверное.

Хорошо, что в этот момент я ничего не пила, а то бы опять поперхнулась.

– Елена Дмитриевна, – снова ожил интерком, – пусть Виктория Владимировна зайдёт ко мне.

Это ещё зачем? Я растерянно посмотрела на дверь кабинета, на Ленку, потом снова на дверь.

– Иди-иди, третьей будешь, – хмыкнула секретарша. И мне захотелось её стукнуть чем-нибудь посильнее.

Я глубоко вдохнула, постучалась и, дождавшись приглашения, вошла. Морально готовила себя к тому, что могу оказаться свидетелем проявлений чувств влюблённых. Надо стоически отнестись ко всему, что бы я там ни увидела. Но открывшаяся картина всё равно неприятно резанула по натянутым донельзя нервам.

Элина сидела в директорском кресле, закинув ногу на ногу. Никитин стоял у окна. И не могу сказать, что выражение лица у него было счастливым, как у влюблённого мужчины после страстных поцелуев со своей возлюбленной. Скорее, немного усталым, как будто он уговаривал маленького капризного ребёнка и сдался, не сумев добиться результата мирным путём.

– Виктория Владимировна, если вас не затруднит, проведите Элине Геннадьевне экскурсию по нашей фабрике.

Он попросил это таким замученным тоном, что у меня и мысли не возникло протестовать, утверждая, что и без этой ерунды много работы. Ему нужна была моя помощь. И я не могла отказать.

– Конечно, с удовольствием, – произнесла с напускной радостью и улыбнулась голливудской улыбкой – во все тридцать два зуба. Надеюсь, волна сладкой патоки, которую я сейчас излучала, утопит эту не вовремя появившуюся на горизонте невесту.

– На втором этаже у  нас административные помещения, – рассказывала, изо всех сил изображая дружелюбие, у меня уже челюсти сводило от излишней улыбчивости. Мы с Элиной спускались вниз. – Здесь у нас – столовая, если хотите, зайдём. Кормят там очень неплохо. Ну… по нашим меркам.

Эллина отрицательно покачала головой и скривилась. Конечно, чем могла удивить москвичку маленькая столовая при провинциальной фабрике шоколада?

– Здесь у нас производственный цех, туда нельзя посторонним, тем более у нас с вами нет халатов и специальных шапочек…

– Зачем мне шапочка? – перебила меня Элина, проводя ладонью по красивой причёске.

– По технике безопасности положено, – охотно пояснила я. – Чтобы ваши красивые волосы не затянуло в конвейер, сорвав скальп. Ну или чтобы они в продукцию не попали…

Элина хмыкнула и пристально посмотрела на меня. Я была готова поспорить, что в голове у неё сейчас усиленно вращались шестерёнки.

– Я хочу посмотреть на этот ваш цех. Мой жених – директор этого завода. Он мне всё разрешает.

Ах, вот как! Мы, значит, показываем смердам свою королевскую важность. Ну что ж, Элина Геннадьевна, раз вы хотите посмотреть наш цех, вы его увидите.

– У меня есть отличная идея, – я снова оскалилась в кровожадной акульей улыбке, – давайте посмотрим на него сверху. У нас есть мостик, перекинутый через всё помещение цеха. Оттуда видно всё как на ладони.

Секунду Элина недоверчиво смотрела на меня, пытаясь выяснить, в чём здесь подвох, а затем милостиво кивнула:

– Ведите.

Я указала направление к лестнице, и сама первой поднялась наверх. По пути размышляя, не будет ли мажор слишком зол, когда узнает, что я задумала. Хотя откуда ему знать? Мужчины не слишком внимательны. Вряд ли Никитин, обутый в мужские ботинки, заметил, что поверхность мостика состоит из мелкой решётки. И ячейки как раз такой ширины, чтобы шпилька легко могла проскользнуть внутрь. А вот вытащить её потом оттуда весьма и весьма затруднительно…

Впрочем, Элине самой достаточно быть внимательной и передвигаться на носочках. Глаза у неё есть, мозг, наверное, тоже. А уж там, как говорится, кто не спрятался, я не виновата.

Мы поднялись на мостик. Невеста босса беспрепятственно дошла почти до середины моста. Облокотилась на перила, чтобы лучше рассмотреть, чем заняты сотрудники, при нашем появлении начавшие отрываться от работы и рассматривать нежданных посетителей.

Как вдруг раздался характерный звук провалившегося сквозь решётку каблука. Я постаралась ничем не выдать охватившего меня торжества. Да, знаю, в такой ситуации нельзя злорадствовать. Но эта стерва написала на меня заявление в полицию. Я имею право немного ей отомстить.

Элина повернулась ко мне. Она ещё не до конца осознавала, как глубоко влипла. Но свершившееся настигало её медленно и неуклонно.

Она дёрнула каблук. Раз, другой, третий. Наша мелкоячеистая решётка крепко держала незваную гостью.

– Что-то случилось, Элина Геннадьевна? – спросила я с самым невинным выражением лица. – Вам не нравится наш производственный цех?