Голос крови

Натанаэль не знал, что сказать. Почему? Потому что, кажется, я убил Девернуа? Потому что прятался под кроватью, пока ты говорила с учителем о непонятной и опасной болезни?

Изабелла вынула из кармана квадратную коробку, в которой оказалась потрепанная колода карт. Она раскрыла их веером и, развернув мастью к себе, а тыльной стороной к Натанаэлю, сказала:

– Выбери одну!

– Это еще зачем?

– Так будет быстрее, чем ждать, пока заговоришь.

Уязвленный, Натанаэль резким движением вытянул карту и показал ее Изабелле. Там неловкой рукой была нарисована луна с человеческим лицом и две собаки – черная и белая. Изабелла взглянула на карту, вернула ее в колоду. Натанаэль заметил, что пальцы у нее были длинные, с коротко стриженными ногтями.

– Есть какая-то тайна, которую ты не можешь разгадать, – заявила она. – Тебе кажется, что я могу помочь.

Натанаэль раскрыл рот, закрыл его и решил, что Изабелла догадалась случайно.

– Да, всё так, – ответил он. – Я думаю, ты знаешь, отчего умер учитель Девернуа, и хотел бы, чтобы ты рассказала об этом.

Изабелла сложила руки на груди.

– Откуда мне это знать?

– В тот день я был в спальне девочек. Да-да, я знаю, мне нечего там делать, прости, – поспешил добавить Натанаэль, видя, что лицо Изабеллы принимает возмущенное выражение. – Но я слышал, как ты говорила с учителем. Ты, кажется, знала, что случилось с Девернуа перед смертью. Даже сказала: «Это был один из нас». Из кого?

Не говоря ни слова, Изабелла оттащила Натанаэля в угол, следя, чтобы на них не обратили внимания. Хотя предосторожности были излишни. Всех слишком увлекли танцы.

– Ты не должен был этого слышать! – прошептала она. – Я не могу тебе ничего рассказать.

– Но ты должна! Так нужно! – воскликнул Натанаэль. Его охватило чувство паники при мысли, что Изабелла не захочет отвечать на вопросы, которые так его измучили.

Она подняла голову и высокомерно спросила:

– Это еще почему? Ты чего-то боишься?

– Я боюсь, что, сам того не желая, убил учителя.

Изабелла широко раскрыла глаза. Натанаэль подумал: сейчас она рассмеется и будет над ним потешаться. Но вместо этого она спросила со всей серьезностью:

– Почему ты так решил?

– Может, это глупо, но Девернуа хотел мне помешать участвовать в ярмарке. Я был очень зол на него. И когда потом узнал, что он умер, то подумал… сам не знаю почему… ну что, может, тут есть моя вина.

Натанаэль чувствовал себя полным болваном. Высказанная вслух гипотеза казалась совершенно невероятной. Он почувствовал, как заливается краской, и поспешил добавить:

– Сегодня утром в лазарете умер один мальчик, Валер. Я точно знаю, я там был, а еще там был учитель…

Натанаэль резко остановился. Внезапно его озарило. Он понял, что следует сказать дальше. Внимательно глядя на Изабеллу, он произнес:

– Это был Альсид Валентин. Тот самый, с которым ты говорила в спальне.

У Изабеллы расширились глаза. Так и есть! Угадал!

– Он попытался меня загипнотизировать или что-то в этом роде, – уже с большей уверенностью продолжил Натанаэль. – Но… я всё помню!

Изабелла прикусила губу. От ее холодности и сдержанности не осталось и следа.

Шепотом она спросила:

– Тебя отметили кровью Валера, и при этом ты лишь наполовину повиновался приказу? Так?

– Да.

– Это всё меняет.

Натанаэль облизал губы.

– То есть я прав? Учитель Девернуа умер по моей вине?

Изабелла как раз собиралась ответить, но тут сзади подскочил Жером.

– Идем танцевать!

– Жером! Отстань!

– Нет, нет и нет, гражданин! Посмотри на себя! Похож на вареную репу. Тебе надо развеяться.

Натанаэль в ярости пытался отделаться от Жерома – тот, как обезьяна, повис у него на шее. Это почти удалось, но тут присоединилась Рози и еще одна почти такая же красивая девочка. Возражения Натанаэля слабели.

Втроем им удалось выпихнуть его на танцпол, и там уже ничего не оставалось, кроме как обнять Рози и пуститься в пляс. Натанаэль двигался так неловко, что Рози икала от смеха. Между двумя па он попытался высмотреть Изабеллу, но ее нигде не было.

– Даже не ищи, – сказал Арман, когда закончились танцы. – Белла – наша маленькая колдунья. Смотришь, она здесь, а через минуту – уже нет.

Он протянул Натанаэлю тарелку со сколотыми краями. На ней лежали печенная в золе картошка и кусок жареного мяса.

– Не брезгуешь голубятиной, Январский? Мы поймали этих птичек на клей на крыше.

Натанаэль взял тарелку.

– А она правда умеет гадать на картах? – спросил он, еле ворочая языком. У Натанаэля сильно кружилась голова: дружки Морды-Решетом заставили его выпить несколько коктейлей, приготовленных из остатков разных напитков. Ребята таскали бутылки из кабинетов воспитателей и учительской столовой. Первый же бокал разжег у Натанаэля во рту пожар. Что было к лучшему – так он больше не мог различать вкус бурды, которой его угощали.

– О да, у нее дар! – ответила подружка Рози, Жервеза. Натанаэль явно ей понравился, она бросала на него томные взгляды. – Предсказала, что я стану великой актрисой и буду выступать в Америке!

– И я! Я тоже хочу быть актрисой, – воскликнула Рози. – Такой же знаменитой, как Сара Бернар!

Ребята наперебой стали делиться планами на будущее. Жером заявил, что видит себя лишь в международной торговле.

– У меня отлично получается доставать всякие нужные штуки, а потом продавать. Я бы очень хотел путешествовать по миру и привозить в Лариспем товары из дальних стран. Мечтаю проехаться по России, как Михаил Строгов![19] Еще хочу в Индию и в Америку. Как вам, девчонки? Всё, решено, поеду в Индию – менять бусы на меха!

Рози и Жервеза были в восторге. Они уже представляли, какие чудесные вещички Жером привезет им из-за границы. Девочки поклялись, что, когда они станут богатыми и знаменитыми, обязательно приобретут у него экзотические наряды, тигриные шкуры и страусиные перья.

– А ты, Натанаэль, что скажешь?

– Я? Я… ну я бы хотел стать мясником.

Жером уставился на него во все глаза и уже готов был что-то сказать, но Натанаэль пристально на него посмотрел. Жером отлично знал друга и понял: сейчас лучше молчать. Только подмигнул, что означало: «Тебе придется мне кое-что объяснить, приятель».

– Прямо как мой Арман! – воскликнула Рози, повиснув на шее у Морды-Решетом. – Вот бы вас взяли на работу в одну лавку, было бы чудесно! Могли бы вместе ходить танцевать на Монмартр!

Арман снисходительно улыбнулся: картина и впрямь была милая.

– Почему бы и нет, – бросил он, как бы намекая, что Натанаэль мог быть достоин его общества и за пределами интерната. Неслыханое великодушие!

Натанаэль с трудом сглотнул. Интересно, Рози так же увивалась бы за Арманом, если б знала, что его в лучшем случае ждет работа ассенизатора?

– Ладно, Жером, нам пора, – произнес Натанаэль, вставая, и чуть не заехал локтем в нос Жервезе.

– Как, уже? – вздохнула она.

– Уже? – повторил Жером.

– Если хочешь, оставайся, а мне, знаешь ли, что-то нехорошо. Последний коктейль был как-то не очень… Что там было?

– Абсент, шампанское и кальвадос, – ответил один из друзей Арманда, мальчик их возраста, который смешивал коктейли. Казалось, он расстроился, что Натанаэль не оценил его таланта бармена.

– В общем… не хотел бы, чтобы меня стошнило… Арман, спасибо, всем пока!

Арман вяло махнул рукой.

– Бывай, Январский! Смотри, поосторожней там, на крыше.

– Я его провожу, – объявил Жером. – За ним нужен глаз да глаз.

Жером поднялся, расцеловал девочек, кивнул мальчикам и побежал за Натанаэлем, который уже почти вскарабкался на крышу.

– Значит, гражданин Январский у нас теперь хочет стать мясником? – поинтересовался он, улыбаясь.

– Потом тебе всё объясню.

– Темная какая-то история.

– Даже не представляешь насколько.

Глава 10

«Бродячее кафе»

Куда черт не поспеет, он туда мясника пошлет.

Лариспемская поговорка

– Когда я пришла на работу, был сущий переполох. Все куда-то бежали, всюду были люди из Стражи. Я даже переодеться не успела, как они меня подхватили, повезли чинить голосоматы…

Либертэ уже в четвертый раз рассказывала, как провела день. Они с Карминой сидели за столиком в кафе «У Барнабе», ближайшем к «Летающей свинье». В тот вечер Кармина пришла в пансион – навестить Либертэ, – сказала, что хочет узнать, как та поживает. И сразу же заявила, что подруге следует подкрепиться. Либертэ решила, что Кармина просто хочет узнать все подробности взлома голосоматов. Но в кафе пошла.

Рассказ с упоением слушало с десяток посетителей. Вскоре объявился Синабр. От его усталости не осталось и следа – брат Кармины выглядел ослепительно. Он сжал Либертэ в объятиях, поблагодарил за деньги, поинтересовался, как она себя чувствует.

– Надеюсь, ребята из Стражи не слишком грубо с тобой обошлись? Больно им нравится ломать двери и бить стекла.

Либертэ покачала головой.

– Нет, всё было в порядке; посадили меня в паромобиль. Я таких и не видела никогда, очень быстрая машина. Так круто поворачивали на перекрестках, что я боялась – вылетим в кювет. На каждой остановке стражники выпрыгивали из машины, окружали голосомат, вынимали цилиндр. Думаю, боялись, что где-нибудь заложена бомба.

– И что, были бомбы? – спросил кто-то из посетителей.

– Нет. Мы только цилиндры меняли.

– А воздушные голосоматы тоже вы сбивали? – спросил еще кто-то.

– Мы сбили три из пяти.

Либертэ вспомнила, как изменился в лице патрон, когда капитан Стражи сообщил, что голосоматы приказано сбивать. Гийом Клеман побледнел. Устройства были новехонькими, обошлись в копеечку. «Дай мне час, гражданин капитан, и мои люди смогут опустить их на землю. Сбивать не придется», – просил он. Но капитан никак не мог уступить. «Прости, – сказал он. – Это ответ управительницы террористам. В городе тревога. Надо действовать».

– Как хотела бы я быть на твоем месте! – уже в десятый раз за вечер воскликнула Кармина.

И в десятый раз Либертэ ответила:

– Я бы тоже предпочла, чтобы на моем месте была ты.

Хотя Либертэ и сама неплохо справилась. Удалось не поддаться панике, и она без ошибки указала все места с голосоматами. В то утро вместо того, чтобы нахваливать ваксу, стиральный порошок или воск для усов, они вертелись на постаментах и вопили невесть что. Капитан даже поблагодарил Либертэ за отличное знание города.

– А я всё не могу понять, как им удалось взломать эти голосоматы, – сказал кто-то третий. – А вдруг это сделал кто-то из мастеров?

Либертэ покраснела и стала путано объяснять, почему такого быть не могло, но тут ее прервал Синабр.

– Ну всё, поговорили, и хватит. Друзья, барышня устала отвечать. Да и вам пора отдохнуть!

Выглядел Синабр невероятно. Одет он был в длинное пальто лилового цвета, будто взятое напрокат у денди былых времен. На голове был цилиндр: тулью обвивала лента с красивой брошью. Либертэ дышать не могла от восторга и едва осмеливалась смотреть. Девушке казалось: стоит остановить взгляд, она больше не сможет оторваться от его прекрасного лица. Кармина же, напротив, совсем не оценила наряд. Едва увидев его, она фыркнула и спросила:

– Си, тебе не кажется, что ты слегка переборщил?

– Дорогая, – ответил Синабр, – ты просто ничего не смыслишь в красоте.

Он встал, сунул руки в карманы, огляделся. Ему хотелось, чтобы все посетители увидели, как он неотразим в этом новом клетчатом жилете. Синабр широко улыбнулся, белые зубы засверкали на черном лице.

– Пойдемте, девочки, прогуляемся.

Если бы такое предложил кто-то другой, Либертэ отказалась бы не раздумывая. Она очень устала за день и мечтала только об одном: вновь оказаться в постели. К тому же было уже поздно, а вернуться следовало до полуночи, иначе грозил строгий выговор. Желающих поступить в пансион было хоть отбавляй, и, не явившись ночевать, можно было запросто потерять место.

Но всё же Либертэ не осмелилась отказаться. А что, если Синабр будет смеяться над ней? Или, еще хуже, больше видеть ее не захочет? Поэтому она просто оперлась на руку, которую он галантно ей предложил.

– А ты, сестренка? Ты что, не с нами?

Кармина сидела за столом и мрачно смотрела на брата.