Безродный

— Отчасти, — кивнул он, — Но стража и вправду не только от внешнего мира деревню охраняет. Ещё она должна защищать местных друг от друга. Кстати, мы уже пришли.

Корчма почти ничем не выделялась на фоне прочих строений. Разве что была пошире и подлиннее. Да над входом едва слышно поскрипывала вывеска с кабаном, который стоял на задних копытах и сжимающий кружку пива в передних. Надписей никаких не наблюдалось. Впрочем, и не нужны они там, где почти все попросту не умеют читать.

Внутри тоже не было ничего оригинального. Низкая соломенная крыша, блестящие от подсохшего жира широкие столы, грубые деревянные скамьи, потрескивающий очаг и небольшая стойка, за которой расположился корчмарь. Правда, вопреки стереотипу, он был худощавым подтянутым мужчиной, лет тридцати-сорока.

К стойке мы не пошли. Уселись на крайние места возле входа. Спустя пару минут к нам подошла одна из трактирных девок:

— Капитан Беррен, вам как обычно?

— Да, Лорен, будь добра. Пива и айнтопф. И моему спутнику то же самое.

— А вашего…

— Генри, — кивнул я, — Новенький.

— Ясное дело, — хмыкнула девушка, — Раньше я тебя тут не видела, а я всех в деревне знаю. Ты, наверное, прибыл издалека и много чего…

— Лорен, — рявкнул корчмарь, — Ты нужна на кухне. Потом посплетничаешь.

— Да иду я, иду, — крикнула в ответ девушка, и повернувшись ко мне добавила, — Ладно, позже поговорим.

Любительница посплетничать? Не самый плохой способ разведать обстановку и узнать побольше о местных. Все-таки есть у меня чувство, что староста и капитан чего-то мне недоговаривают. Уж больно они доброжелательные. А там, где недоговаривают, могут и поиметь. В любом случае, лишнее знакомство и дополнительный источник информации мне точно не помешает.

Лорен ушла, а мы с капитаном остались ждать ужин. И неприятностей, которые могли последовать за ним.

Глава 5 «Первые неприятности»

Айнтопф оказался довольно вкусной штукой, несмотря на странный рецепт. Складывалось такое чувство, будто повар просто взял, все, что было под рукой, запихнул в горшок, залил водой и надолго оставил в печке.

Пиво же наоборот показалось излишне солоноватым, каким-то теплым, а самое обидное — закуси к нему никакой не шло. Впрочем, не я оплачиваю «банкет», не мне и нос воротить. Тем более, что вчера я вообще был готов червяков и коренья жрать, лишь бы с голоду не сдохнуть. Однако более-менее стабильный источник денег мне бы точно не помешал.

— Слушай, — поинтересовался я у Беррена, когда тот, наконец отлепился от своей кружки, — А страже жалованье же положено? Или как?

— Страже — положено, — кивнул он, снова берясь за ложку и выскребая ей почти пустой горшок, — Помимо кормежки — четыре железных альдинга каждый день.

— А вот эта кружка пива сколько стоит? — я поднял полупустую «бадейку» — по другому это литровое корыто назвать просто не получалось.

— Один альдинг, — равнодушно пожал плечами капитан стражи.

Ага… Негусто, конечно. Особенно для семейного человека, которого дома ждет парочка голодных ртов. Но в моем случае, для начала, неплохо. Тем более, я уж точно не собираюсь выдувать по четыре литра пивасика за день.

— Ну, а получить их где можно?

— Тебе — нигде, — раздраженно хлопнул кружкой по столу Беррен, — Хватит того, что мы дали тебе кров и еду, хотя должны были оставить за воротами на поживу трупоеду.

Но потом все-таки немного смягчился и добавил:

— Вот посмотрим тебя в деле, тогда и поговорим о жаловании.

Что ж, тут облом. И почему-то при упоминании о жаловании всё «дружелюбие» капитана куда-то испарилось. Либо оно изначально было наигранным, либо я надавил на больное. С одной стороны, если деревня находится на осадном положении, то старосте и вправду не откуда деньги взять, чтобы платить людям за работу. Конечно, у него могут быть какие-то запасы, но без постоянного притока средств они быстро истощатся. С другой стороны — при таких раскладах монета и не уходит за пределы деревни, ведь потратить её местные могут только в местных же магазинах. И через налоги… Тьфу блин. Никогда не был силён в экономике.

Дело близилось к вечеру, и народ уже начинал потихоньку собираться в таверне. Первыми появилась парочка бардов. Девушка была одета в нарочито пестром платье, а в руках держала флейту. Парень с лютней выглядел чуть поскромнее, но при этом на голове носил красный берет с большим павлиньим пером. И где он только его достал…

— Эти тоже не местные, — кивнул капитан в сторону парочки, — Ехали в Стоунбирдж, что в Вольной Марке. Вот только война добралась туда раньше, а они из-за бандитов застряли тут.

— Вольная марка? — поинтересовался я, — Это ещё что такое.

— Да, Генри, — задумчиво протянул капитан, — Хорошо тебе память отшибло. Мятежники, с которыми Альфред Высокий ведет сейчас войну.

Мда. Очень информативно. Ну по крайней мере имя короля узнал. Хотя, на кой оно мне? Нет уж, надо раскручивать капитана на разговор и вытягивать из него информацию. А то, кто знает, может в этой самой Вольной Марке лучше, чем в Эйденвальде, и я туда потом двину?

— Слушай, — обратился я к капитану, — Мне и правда, отшибло память. Можешь хотя-бы вкратце рассказать об этой вольной марке, и почему с ней идет война?

Беррен немного помолчал, смерив меня каким-то подозрительным взглядом, приложился к кружке и начал рассказ.

— Ну, значит, смотри. Где-то пару лет назад, когда тут ещё никто и слыхом не слыхивал ни о чуме, ни об ордене пылающего клинка, один из северных лордов — Харальд Освободитель прибыл с визитом в столицу королевства. При нем же была его дочь — Эльза. Он хотел сосватать её за сына одного из южных властителей и заодно наладить с ним торговые связи. Вот только на будущую невесту положил глаз наследный принц Эйденвальда — Эдуард 2й. Ночью солдаты королевской гвардии перебили людей Харальда, выкрали Эльзу и привели её в покои к принцу.

— И он опорочил её честь… — продолжил за него я. История была стара, как мир и банальна до невозможности. Избалованные наследники средневековых владык нередко не могли удержать своих петушков у себя в штанах. И почти всегда это заканчивалось неприятностями.

— Ну, я бы сказал по-другому, — хмыкнул капитан, поставив пустую кружку на стол, — Выдрал её как следует. Правда, если верить тому, что люд рассказывает, этот принц оказался тем ещё ёбаным психом. Вернул папаше дочурку… Не совсем целой… Тот, естественно, пошел с претензией к королю, на что получил ответ: мол, вы ещё и поблагодарить Эдуарда должны, ведь ваша дочурка-ё-маё теперь скорее всего носит королевского бастарда.

— И вам так свободно разрешают об этом говорить? — поинтересовался я, пытаясь понять, как вообще местная пропаганда допустила распространение подобных слухов. Конечно, в средние века не было широкополосного интернета, телевиденья или радио, так что подобные слухи были почти единственным способом распространения информации, но… Обычно болтунам за них отрезали языки. В лучшем случае. Из чего можно сделать вывод, что капитан разумом не блещет. Я ведь могу быть королевским шпионом или кем-то из инквизиции.

— Ну, — хмыкнул капитан, — Честно говоря, разрешения я не спрашивал. Удивлен?

— Честно говоря, да, — кивнул я, — Я ведь…

— Можешь быть королевским шпионом, — кивнул капитан, — Только меня такие вещи давно не пугают. С тех пор, как я потерял ногу на его гребаной войне.

Вот сейчас я вообще ничего не понял. То есть он прекрасно знает о возможной опасности, но говорит так открыто? Лишний язык? Или голова?

— Видишь ли, дело в том… — капитан покачал головой, — Ладно, давай я закончу рассказ про Харальда, а потом вернемся к этой части разговора. Так вот, он не проникся благодарностью к королевскому отпрыску, собрал вещи и уехал обратно в свои владения. И там объявил, что мол более не желает подчиняться короне. Очень многие северные лорды восприняли подобное обращение со стороны короля, как личное оскорбление. В итоге под знаменами Харальда собрался почти весь север и они объявили о своей независимости, создав Вольную марку. Короля у них нет, вместо него правит совет лордов, который они называют великим магистратом.

— И королю, естественно, такое самоуправство не понравилось.

— Конечно, — кивнул капитан, — И он начал войну. Эх… — Он уставился на дно своей опустевшей кружки, — А ведь я тогда был сотником в королевской армии. А теперь торчу тут и командую горсткой крестьян, которые даже не знают, за какой конец копья браться. Эй, Лорен! Ещё пива! — рявкнул он, немного помолчал и все-таки продолжил, — Что-то я отвлекся. Поначалу нам везло. Силы Магистрата решили нанести упреждающий удар и сами вторглись на наши земли. Несколько раз мы их разбивали, отвоевывая провинцию за провинцией. А потом меня ранили. Не опасно — в ногу. Вот только к тому моменту Орден Пылающего Клинка уже имел большое влияние на корону, так что в королевской армии вместо целителей были жрецы. Которые просто не умели нормально врачевать раны — они лишь молились своим богам об их исцелении. Естественно, она в итоге загноилась. Когда я добрался до местной знахарки — рана стала настолько серьёзной, что ногу спасти было уже нельзя. Пришлось отнять её по колено. Но я не виню Бенну. Если бы не она, я бы расстался не только с ногой, но и с жизнью. Вот только, знаешь, что она получила в качестве благодарности? — капитан посмотрел на меня, и я заметил что уголки его губ скривились в презрительной ухмылке, а правый глаз начал едва заметно подергиваться, — Они обвинили её в том, что она искалечила командира королевской армии. А после сочли её зелья и алхимические исследования «богопротивным колдовством». И сожгли на костре.

Мда уж… Понятно теперь, почему он не любит ни короля, ни фанатиков из ордена. Один из-за своего больного на голову сынишки развязал никому не нужную войну, а другие своей слепой и крайне идиотской верой угробили кучу людей. И кучу талантливых знахарей, которые пытались спасать их жизни и, возможно, даже могли бы остановить эту чуму. Похоже, мне и вправду надо перебираться в Вольную Марку. В Эйденвальде процветает махровое мракобесие.

— У меня тогда началась лихорадка, и я почти все время был в бреду, — продолжал капитан, — Так что я даже не мог помешать этому. Месяц или два не вставал с кровати. А когда оклемался — королевская армия уже ушла, просто оставив меня тут, — он принял кружку из рук девушки, отхлебнул и продолжил, — Да я, в общем-то, был и не против. После того, что произошло, мне не хотелось оставаться на службе у короля и находится рядом с «братьями» ордена. К тому же мой опыт пригодился и тут. В общем, почти год все было спокойно, если не считать наёмников, которых присылал сынок местного барона, собирать с нас подати. Говоря по простому — грабить. Только потом эти псы войны разбежались, когда им стало нечем платить, а вместо них земли заполонили дезертиры. Вслед за ними пошли и беженцы, отступающие вместе с тем, что осталось от королевских сил. Они то и рассказали нам, что под Стоунбриджем армию на голову разгромили войска Вольной Марки. Командующего войском, лорда Роланда, попросту сбросили с моста в реку.

Барды затянули медленную, переливчатую мелодию, которая тут же разлилась по всему залу. А потом раздался звонкий, но в то же время удивительно мягкий и певучий голос девушки:

В краю далеком безмятежном, Где изумрудная заря, Ко мне приди с рассветом нежным, Любви той боле не тая…

— Так вот, — продолжил Беррен, чуть повысив голос, — Королевские войска на какое-то время ещё задержались тут, пытаясь удержать эти земли под властью Альфреда. Но, через пару недель прибыл гонец из столицы. Гарнизон в тот же день снялся с места, оставив нас один на один с бандами дезертиров и мародеров. А ещё чуть позже до нас докатились слухи о чуме, охватившей Фейренальд.

Мда. Теперь понятно, почему местные оказались в такой беспросветной жопе. Но что-то, чем дальше, тем больше орденцы выглядят как конченые мракобесы. Либо, как диверсия Вольной Марки. Ведь, если бы они не убивали лекарей и знахарей, то никакой чумы, быть может, и не случилось бы.

— Возвращаясь к королевским шпионам, — хмыкнул Беррен, — Видишь ли, мы больше не находимся под властью Альфреда. Медовище располагается посреди ничейной земли, и каждый, кто тут живет, теперь сам себе господин и властитель.

Не самые плохие новости. По крайней мере, не придется опасаться, что меня могут убить или искалечить за неосторожно брошенное слово.

— Но, почему сюда не пришла Вольная Марка? — поинтересовался я, жалея, что под рукой нет карты местного мира, и, в особенности, его политической географии. Представлять расклад со слов капитана было все-таки тяжеловато.

— Их война тоже сильно потрепала, — покачал головой Беррен, — Сейчас Магистрат занят восстановлением своих земель. Им просто не до наших проблем.

И все-таки подозрительно много он знает для простого капитана стражи. Обычные крестьяне редко интересуются политикой, да и все их познания, как правило, ограничиваются именем их собственного господина. Не исключено, что он сам — шпион одной из сторон. Все-таки язык с ним лучше не распускать. По крайней мере, пока не выясню точный список запретных тем.

Меч давно уж повешен на гвоздь, И кольчуга пылится в ларе, И осталась лишь памяти горсть, Да прибитая карта к стене… — затянул бард, пытаясь оживить залу. Народу собралось уже довольно много. За одним из столов играли в кости, судя по всему на кружки пива. Чуть в стороне пятеро крепких на вид мужиков тихо переговаривались, лениво ковыряя деревянными ложками плошки с похлебкой. Несколько человек о чем-то оживленно спорили с корчмарем и их беседа потихоньку выходила на повышенные тона.

— Зерно. Вы мне все несете зерно. А мне, что с ним делать прикажешь? Брагу гнать? Да на кой хер она мне в таком количестве? — раздраженно бросил хозяин таверны

— Так, а деньги мы тебе, откуда возьмем? — возмутился один из крестьян, — Сам же знаешь, что по дорогам сейчас не проехать и зерно не продать.

— Это мои проблемы? Лео, ты и так мне задолжал уже почти на медный альдинг, — трактирщик грохнул кружкой по стойке, — Всё! Не буду я вам больше наливать, пока не расплатитесь!

— А если мы ночью тебе красного петуха подпустим, — один из мужиков схватил корчмаря за ворот рубахи и попытался подтянуть его к себе, — Это, сука, станет твоей проблемой?

Ситуация накалилась до предела, и игнорировать её больше было нельзя. Ещё чуть-чуть и тут дойдет до драки, а там глядишь и до смертоубийства. Это понимал и капитан. Он отодвинул в сторону пустой горшок, поставил кружку. Кое-как поднялся со своего места и сильно прихрамывая на деревянную ногу, поковылял к нарушителям спокойствия. Я тут же последовал за ним, держась чуть позади и положив руку на рукоять дубинки. Не исключено, что сегодня придется пустить её в ход.

— Лео, у тебя проблемы? — капитан положил руку на плечо возмущающемуся мужику и резко развернул его к себе.

— Да, сука, у меня проблемы! И сейчас, ё-маё у всех тут будут проблемы! — рявкнул крестьянин в ответ, — Этот ебучий пиздогон сидит на своем пиве, как сраная собака на сене и не…

— Он уже сегодняшнее приговорил? — поинтересовался капитан у корчмаря, отодвинув разъяренного мужика в сторону. Я в ситуацию пока не вмешивался. Беррен лучше знает местные порядки. Да и люди с куда большей охотой послушают его, чем пришлого чужака, который каким-то чудом затесался в ряды ополчения.

— Да, — кивнул корчмарь, и потянулся куда-то под стойку. Спустя секунду он достал оттуда взведенный и заряженный самострел.

— Тише, тише, — бросил Беррен, не выпуская плечо мужика из своей стальной хватки, — Не нужно так напрягаться. Сейчас Лео вспомнит, о чем мы все договаривались с Нораном, принесет извинения и пойдет домой отдыхать. Правда Лео?

— Я тебе, сука, сейчас в глаз принесу, — разъярённо проорал мужик, пытаясь достать капитана здоровенными кулачищами. Беррен, несмотря на деревянную ногу, ловко уклонился от направленного в него удара, не выпустив при этом плечо дебошира, — И во второй, — не унимался Лео, — Ты сука тут целыми днями бездельничаешь, пока мы в поле пашем, и жрёшь за наш счет. А потом говоришь мне про договор. Да как у тебя, еблана, кусок в гор… о-о-о…

Один точный удар в брюхо понадобился капитану, чтобы угомонить разбушевавшегося пьяницу. Мужик с шумом выпустил воздух, согнулся пополам и буквально повис на ударившей его руке.

— А теперь, — Беррен схватил Лео за грудки, не давая ему упасть на пол, — Ты извинишься передо мной и Нораном, и пойдешь домой спать. Иначе эту ночь ты проведешь в сыром подвале. А потом прогуляешься на кладбище и посмотришь, как я целыми днями бездельничаю.

— Я-я… — выдавил из себя покрасневший от злости мужик, оглядываясь на своих дружков. Но они молча стояли в стороне и наблюдали за происходящим.

— Извиняюсь. Погорячился, значит. Занесло, — добавил Лео, видя, что группы поддержки у него больше нет, — уже ухожу.

— Вот и славненько, — капитан отпустил его и тяжело оперся на стойку. Корчмарь тут же спрятал самострел, наполнил до краёв одну из кружек и протянул ему. Но Беррен тут же демонстративно отодвинул выпивку. Чуть выждал, повернулся к трактирщику и тихо сказал.

— Не нужно, Норан. Правила есть правила. И я сегодня своё уже получил. Люди и так на взводе, так что… — Он немного помолчал, махнул рукой и повернулся ко мне.

— Вот так мы и развлекаемся, — хмыкнул Беррен, — Мужики друг с другом сцепятся по пьяни, и портят всем отдых. Каждый вечер одно и то же, — он немного помолчал, обводя взглядом притихший зал, — Знаешь, что в такой ситуации самое главное?

— Что? — недоуменно уставился на него я.

— Вовремя утихомирить самого шумного, — кивнул капитан, — Тогда все остальные ещё десять раз подумают, стоит ли им лезть в… — он не договорил. Барды, по всей видимости, решив воспользоваться затишьем, чтобы обратить на себя внимание, нарочито громко затянули новую песнь:

Разбит король был в битве той, Сражён он лордом был! Бежал, поджав он хвост домой, Бежал, что было сил. Но лорд был тоже не дурак, Хитёр он был и смел. Собрал он армию в кулак И двинул на предел. Король был хмур, король был зол На троне он сидел, А Лорд наш брал за домом, дом Всё ширя свой надел. И скоро Фейренальд падёт, Взовьётся красный стяг! Раздавлен, сломлен, в пыль растёрт, Повержен будет враг!

Песня закончилась. В таверне повисла гробовая тишина. Её нарушали лишь едва слышно скрипящие ставни, да очаг, то и дело потрескивавший снопами искр.

— Ну, пиздец… — одними губами прошептал капитан.

— Эй бля! Петухи цветастые, — донеслось из-за дальнего столика, — Вы, сука, чё тут петь удумали? Короля нашего помоями поливать? Да за такое мы сейчас вам вашу лютню прямо в гузно запихаем.

— Виго, язык свой в гузно запихай, — раздалось с противоположной стороны зала, — И катись отсюда вылизывай им жопу своему любимому королю.

— Брен, ты что оху…

— Этот король бросил нас, Виго. Наедине с нежитью и бандитами. Ну и на кой хрен он мне такой нужен, объясни мне? — мужик встал и обвел весь зал тяжелым взглядом, — На кой хрен он нам всем такой нужен?

— Брен, а не у тебя ли брат сейчас в Вольной Марке? Может ты их этот, как его… Правонкатор?

— Провокатор, — поправил кто-то.

— Точно. Откуда у тебя деньги, Брен? Сколько тебе заплатили?

— Два медных альдинга, за то, что лошадь подковал, — ответил он, — Я всю жизнь живу здесь. И если ты ещё раз назовешь меня шпиком, я тебе все рёбра, и, сука, все зубы пересчитаю.

— А силёнок хватит? — поинтересовался Виго, тоже вставая и хватая табуретку, — Слышь, ребята. Бей его! Бей этого предателя!

— Никто никого бить не будет! — рявкнул Беррен, выходя на середину зала. Я тут же молча последовал за ним.

— Если бы вы, — продолжил капитан, — Так мутузили бандитов, как друг друга, у нас бы давно не было никаких проблем. Стоит того одна глупая песенка?

— И вовсе она не глу… — начал было подавать голос бард, но Беррен тут же его перебил.

— Мудила, ради богов, заткнись. С вами у меня будет отдельный разговор, но позже. А вы, парни, остыньте и пожмите друг другу руки. Не стоит…

— Мы все, тебя очень уважаем, Беррен, — встрял Брен, не дав капитану закончить, — Но этот урод сам нарывается уже очень давно. И если ты снова начнешь его покрывать, то мне придется намять бока и тебе.

— Сам ты урод! Предатель продавшийся! — рявкнул с другой стороны Виго, — Повесить тебя мало! И твой любимый капитан сегодня тебя не спасет! Бей их, ребята! Бей предателей.

Толпа, собравшаяся вокруг дебошира зашумела. К ней тут же подключилась другая, защищавшая местного кузнеца. Раздался звон бьющегося стекла и треск ломаемой мебели. Люди с обеих сторон подались вперед, заставив нас с Берреном прижаться спинами, друг к другу и выхватить дубинки.

— Ну, — нервно хмыкнул я, глядя на искаженные злостью лица крестьян, — И кто из них тут самый шумный?

Глава 6 «Наша служба и опасна, и трудна»