Золотая нить. Как ткань изменила историю

Именно с такой головоломкой сталкиваются бренды, пытающиеся усовершенствовать экипировку. Чтобы завоевать масс-маркет, они должны показать покупателям, что, надевая и используя их товары, средний потребитель может быть быстрее и сильнее, у него больше шансов на победу. Но если их успех слишком откровенный, преимущества, полученные спонсируемыми атлетами, чересчур велики, то это уже вызов морали[512].

У самого спорта есть стимул поддерживать интерес, помогая атлетам быть еще крепче, лучше, быстрее, сильнее. Маркусу Рогану, австрийскому специалисту по плаванию на спине, нравились костюмы из полиуретана, потому что в них спортсмены плыли быстрее. «Мы представители самого популярного скучного спорта в мире, – сказал он. – И выживаем мы только благодаря рекордам». В конце концов, мало кто станет утверждать, что пловцам надо вернуться к прежним мешковатым шерстяным плавательным костюмам, а пловчихам в обязательном порядке необходимо состязаться в купальных платьях, как они делали это в начале XX в.[513]

Общий итог 2009 г. был таким: 147 мировых рекордов, поставленных пловцами в полиуретановых костюмах, и 43 из них во время чемпионата мира по водным видам спорта в Риме. Эти костюмы стали причиной противостояния в мире плавания, а затем и частью более широкого обсуждения роли технологии, брендов и спонсорства в спорте. Самые серьезные опасения были связаны с тем, что поставленные рекорды останутся непревзойденными до того момента, пока не будут разрешены следующие технологические новации. Говорили, что полиуретановые костюмы – это всего лишь начало процесса, который со временем лишит плавание его целостности так же, как сделал это допинг за несколько десятилетий до этого. По крайней мере, эти страхи не оправдались. Шесть мировых рекордов пали в первые четыре дня Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро. К 1 января 2018 г. устояли только тринадцать рекордов, поставленных в эпоху технологичных костюмов[514].

Причины того, почему эти рекорды пали с относительной легкостью, комплексные. Спортивная наука развивается, что приводит к лучшему пониманию питания, эффективности и того, как технику можно адаптировать для каждого пловца. Даже бассейны изменились, чтобы стать более комфортным местом для состязаний. Они стали глубже и шире, сократилась турбулентность, уменьшились волны, расходящиеся от тел спортсменов и замедляющие их движение. Температура воды в бассейне держится между 25˚С и 28˚C, она оптимальна для напрягающихся мышц. Были проведены исследования разделителей между дорожками и дренажа по краям бассейна, чтобы вода не рикошетила и не тормозила спортсменов. Но многие в этом виде спорта считают, что если проблемы 2008 и 2009 гг. были связаны с тканью плавательных костюмов, то и здесь были найдены решения[515].

Поколение костюмов, появившихся после вступления в силу правил FINA, было создано с тем расчетом, чтобы вернуть часть скорости, которую, как понимали дизайнеры, они потеряют после запрета полиуретана и других нетекстильных материалов. Некоторые новые костюмы – это почти скелетная система швов, которая помогает пловцам сохранять наилучшее положение тела во время заплыва. Компания Arena добавила карбоновые нити в свои нейлоновые костюмы. В зависимости от костюма карбон расположен в ткани либо в виде сетки, либо в виде горизонтальных полос, что увеличивает долговечность костюма и помогает повысить его компрессионные свойства.

В 2009 г. компания Speedo так и не создала полностью полиуретановый костюм, вместо этого сосредоточившись на том, что потребуется, когда запрет войдет в силу. Разработчики наблюдали, как гоночные яхты и автомобили «Формулы-1» преодолевают сопротивление и трение, и применили кое-что на практике. Были предложены новые модели костюмов Fastskin III и Fastskin LZR Racer X. (Последняя модель была выпущена к Олимпийским играм в Рио.) В этих костюмах была использована зонированная компрессия – в определенных местах в ткани было больше лайкры, а следовательно, и сжатия – чтобы сжимать тело в три раза сильнее, чем LZR. Идея заключалась в том, чтобы создать на поверхности тела максимально жесткую «кожу» и придать ей более эффективную трубчатую форму, одновременно не позволяя коже слишком много двигаться. Все это означало, заявили в Speedo, что сопротивление, преодолеваемое телом пловца, снизилось почти на 17 %, а экономия кислорода увеличилась на 11 %. Единственная проблема, по крайней мере для пловчих, заключалась в том, как в этот костюм влезть. В нем нет «молний», его надевают через пройму. Некоторые спортсмены говорили, что на это уходит целый час. Их заверили, что, попрактиковавшись, они смогут сделать это за десять-пятнадцать минут[516].

Технологичные костюмы показали тренерам и спортсменам, насколько важно положение тела в воде. Тренеры многое узнали о том, как выглядит это идеальное положение для пловца, и много над этим работали, чтобы восстановить те преимущества, которые давали костюмы. Они работали над стабильностью и отрабатывали ее во время тренировок. Некоторые тренеры даже закупили запрещенные костюмы и использовали их на тренировках, чтобы их пловцы могли понять, как двигается в них тело и насколько увеличивается скорость, если тело сжато и натянуто. «Эта эпоха, – по мнению Стю Айзека, – подняла планку». Иными словами, технологичные костюмы все еще бьют рекорды[517].

13. Золотая накидка. Укрощение паучьего шелка

Накидка

«Пауки-ткачи сюда не приходите;Прочь отсюда, длинноногие прядильщики, прочь!»Уильям Шекспир, «Сон в летнюю ночь», 1595–1596

В январе 2012 г. кое-что новое и невероятное было представлено в музее Виктории и Альберта в Лондоне. Это была глянцевая накидка длиной до икр, цвета деревенского сливочного масла, с вышитым узором. По форме она напоминала ризу священника: продолговатый кусок шелковистой ткани, сложенный пополам, с отверстием для головы и каскадом бахромы длиной в фут спереди. Все одного оттенка. Это был запоминающийся экспонат. Цвет и мастерство привлекали внимание. При ближайшем рассмотрении посетители могли увидеть изысканные цветы, выполненные в технике апплике, и пауков, «ползущих» по поверхности ткани. А когда они узнавали больше, то буквально впадали в транс. На изготовление этой накидки команде из сотни мастеров потребовалось три года. И все же самым удивительным было то, что эта накидка была изготовлена целиком из неокрашенного паучьего шелка-сырца.

Как объяснили создатели накидки, они не в первый раз работали с этим удивительным материалом. Саймон Пирс, британский эксперт по текстилю, и Николас Годли, американский дизайнер, оба живущие на Мадагаскаре, примерно за четыре года до выставки создали из этого материала роскошный гобелен размером 335×122 см. Шелк для него дали около 1,2 млн пауков. Гобелен был выставлен в американском Музее натуральной истории в Верхнем Вест-Сайде на Манхэттене рядом с Центральном парком. Этот экспонат сочли культурной диковинкой, а не вехой в истории тканей. Его вышитый абстрактный узор повторял мотивы, характерные для Мадагаскара XIX в. На его создание мастерам потребовалось пять лет, и стоил этот гобелен полмиллиона долларов[518].

Возможно, именно поэтому пара не испытала удовлетворения. Да, они создали нечто уникальное, но, с их точки зрения, один вопрос остался без ответа: каково это, носить одежду из паутины?

«Идея завернуться в паучий шелк как в кокон, – говорит Пирс, – имеет большой резонанс». Идея накидки показалась им привлекательной. С чисто прагматической точки зрения это большая поверхность для украшения, которая позволила им продемонстрировать мастерство команды ткачей и вышивальщиков, с которыми Пирс и Годли работали на Мадагаскаре. Но была и другая коннотация, которую хотели проверить энтузиасты. С одной стороны, накидки – это предмет одежды героев комиксов «Марвел», футуристических суперсуществ, способных спасти мир, с другой – сотканные из золотых нитей, они напоминают сказки, полузабытые истории и мифы из детства[519].

Задача по созданию наряда, показанного в музее Виктории и Альберта, измучила Пирса и Годли, но в этом они были не одиноки. Паучий шелк веками манил людей, захватывая воображение, это надежный, возобновляемый источник. Хотя вы, возможно, с этим и не согласны, паутина, которую без раздумий выметают из бесчисленных углов, – чудо инженерии. Паучий шелк – это чистый белок, невероятно прочный, способный увеличиваться в длину на 40 % и не рваться. Это, разумеется, представляет интерес для тех, кто пытается совершить прорыв в области медицины и военной биотехнологии. Предполагаемые сферы использования простираются от регенерации нервов до замены кевлара в пуленепробиваемых жилетах и не исключают роскошную одежду. Понятно, почему в попытках в точности повторить то, что самый скромный паучок может создать в мгновение ока, люди всегда были готовы зайти далеко[520].

Паукообразные и арахнофобия

«Не видел ли ты, как паук плетет паутину, настолько тонкую, что рука человека не может повторить этого?.. С этим искусством рождаются, а не обучаются ему».

Сенека, «Нравственные письма Луцилию», письмо 121

Пауками, давшими сырье для создания золотой накидки, были кругопряды-нефилы, или золотопряды (Nephila Madagascariensis), уроженцы Мадагаскара. Эти паучки – харизматичные создания. Самки размером с ладонь человека, с длинными, довольно элегантными ногами, поднимающимися над их тельцами. Пухленькое и симпатичное брюшко с желтыми и серыми пятнами может быть размером от бразильского ореха до крупного финика. (Самцы красновато-коричневые и размером в пять раз меньше самок.) Они плетут невероятную паутину, создавая просторные гнезда вокруг Антананариву, столицы Мадагаскара, на деревьях и на верхушках телефонных столбов, и лежат, поджидая жертву, сунув голову в паутину, отливающую на солнце золотом.

Род Nephila – один из древнейших, известных в настоящее время. В ископаемом состоянии виды этого рода датируются между 16 миллионами лет и серединой юрского периода. Они популярны у коллекционеров и музеев благодаря красоте самок и привычке выставлять напоказ в своей паутине мрачные трофеи, такие как крылышки бабочек и головы мух (как гордые охотники вешают на стену рога). Подвиды встречаются по всему миру, от Америки и Азии до Австралии. Они известны тем, что плетут паутину поперек дорожек, где ее часто рвут те, кто бегает трусцой [521]. Случайные бегуны трусцой выходят из столкновения почти без повреждений. Укусы пауков вызывают тошноту и головокружение, но неопасны для жизни, так как кругопряды охотятся на другую добычу. Обычно это насекомые, но иногда мелкие птицы, ящерицы и невезучие кругопряды-самцы тоже погибают от нейротоксичного яда, которым паучихи «угощают» все, что попало в липкие объятия их паутины[522].

Название этих пауков происходит от двух греческих слов, которые в приблизительном переводе означают «любящие прясть». И, как позволяет предположить название, Nephila признаны за их шелк. Их паутины, которые плетут исключительно самки, очень большого размера, до двух метров в поперечнике. Паучихи как будто гордятся своими шелковыми достижениями: они редко их покидают, даже если на них нападают. И хотя новую паутину паучиха может сплести примерно за полчаса, если паутина порвана, они обычно предпочитают ее починить и жить дальше. Когда секции паутины повреждаются, паучихи вырабатывают шелк и латают паутину только что спряденной нитью. Элегантная структура их паутины вызывает восхищение ученых своей прочностью, точностью и отчетливым золотистым оттенком, который, как предполагают, помогает привлечь добычу. Самцы-кругопряды проводят жизнь на периферии паутины в тревожном ожидании момента спаривания, стараясь не вызвать ни гнева, ни аппетита у самки – оба пола живут не дольше нескольких месяцев, поэтому время дорого.

После удачного спаривания самка откладывает яйца в яичный мешок из золотистого шелка и прячет его неподалеку от паутины. Яйца готовы выпустить на свет сотни паучат размером с булавочную головку, которые вырастут и станут следующим поколением[523].

Пауки – замечательные существа. За одну ночь, используя только тот материал, который они производят сами, многие виды могут создать многозадачную структуру. Переводя на человеческий масштаб, это все равно что создать паутину размером с футбольное поле, а затем ловить в нее добычу весом с самолет. Еще 380 млн лет назад род пауков эволюционировал почти в сорок тысяч отдельных видов. (Для сравнения: люди «разошлись» с шимпанзе всего 7 млн лет тому назад, и существует всего четыре сотни различных приматов[524].)

Все пауки используют шелк в тот или иной момент жизненного цикла, и одна паучиха может производить разные виды шелка в зависимости от цели, для которой она собирается его использовать, начиная от подземного убежища и создания коконов для яиц до связывания добычи. Даже одна паутина может быть создана из разных видов шелка. Радиальные нити обычно из шелка в форме круглой бутыли. Этот же шелк паучихи используют, когда внезапно падают, чтобы уйти от угрозы. Это самый крепкий шелк. На поперечные нити идет шелк в форме жгутика. Он эластичный, но медленно сокращается, чтобы добыча не отскочила от паутины, а осталась в ней. Для надежности паучихи обычно усеивают паутину специальными липкими каплями[525].

Каждая нить создана из необычайно длинных, сложных и повторяющихся белков, которые паучиха создает в сотнях прозрачных желез внутри брюшка. Эти железы соединены с микроскопическими фильерами, через которые белок по желанию выдавливается наружу, чтобы стать волокнами шелка. Протеины шелка не только крупные, но и нестабильные. Молекулярная трансформация из жидкой формы в твердую происходит в тот самый момент, когда паучиха прядет. Происходит это благодаря форме и давлению в самих фильерах[526].

Хотя этот шелк похож на шелк тутового шелкопряда, творение пауков его превосходит. На молекулярном уровне он тоньше и ровнее, поэтому конечный продукт мягче и легче и в виде нити, и в виде ткани[527]. Хотя нить паучьего шелка тоньше человеческого волоса, некоторые паучьи шелка – при одинаковом весе – почти в пять раз крепче стали, но могут быть невероятно эластичными, не вызывают аллергических реакций у людей и способны поглощать большое количество кинетической энергии. Такое сочетание качеств позволило ученым использовать паучий шелк в самых разнообразных сферах – от структурной защиты от взрыва до пуленепробиваемых жилетов и защиты для тела; от биоразлагаемых лесок для рыбной ловли до искусственных сухожилий и тончайших шелковых рубашек, которые когда-либо были известны человечеству[528].

Старая пряжа

«Я ткала мою паутину для тебя, потому что ты мне понравился. В конце концов, что такое жизнь? Мы рождаемся, живем некоторое время и умираем».

Э. Б. Уайт, «Паутина Шарлотты», 1952

Наши виды выросли, наблюдая за пауками. Все то время, пока мы сражались, чтобы освоить инструменты, которые помогут нам охотиться, готовить еду и шить, мы были окружены древними паутинами, на каждой из которых было тело ее создательницы. Неудивительно, что эти создания настолько глубоко укоренились в нашей психике. Нам надо было многому научиться у них: самодостаточности, эффективности, творчеству и особенно безупречной ловкости обращения с шелком. Древнегреческий философ Демокрит, родившийся около 460 г. до н. э., предполагал, что, наблюдая за тем, как пауки плетут свою паутину и яичные мешки, люди сами научились прясть и ткать. Безусловно, связь есть. Некоторые утверждают, что изначально пауки по-английски назывались не spiders, а spinders от слова spin (прясть)[529].

За пауками наблюдали не только ткачи. Трудно не предположить, к примеру, что охотники и рыбаки обязаны развитием сетей, силков и приманок наблюдениям за пауками. Возможно, из-за их двойственной роли – созидателей и разрушителей – паукообразные появляются в мифах разных народов, включая жителей Перу доколумбовой эпохи, аканов в Гане и некоторые племена американских индейцев. Индейцы хопи и навахо, к примеру, представляли женщину-паучиху, которая ткала космос, облака и радугу на огромном ткацком станке.

Именно благодаря тому, что она щедро поделилась с людьми мудростью и мастерством, человечество смогло процветать на земле. Ткачи племен, надеясь овладеть мастерством их божества, натирали кисти рук паутиной перед тем, как приняться за работу. Древнеегипетская богиня мудрости, охоты и ткачества Нейт ассоциировалась с пауками, как и в Месопотамии богиня Утта, отвечавшая за все связанное с женщинами. (Настолько тесной была их связь, что зачастую использовался один и тот же символ для обозначения имени Утты и слова «паук».) В Китае пауки традиционно символизировали ткачество и считались приносящими удачу[530].

Пауки сыграли позитивную роль и в популярной западной культуре. Детская песенка «Малышка-паучишка» (Itsy Bitsy Spider) учит малышей мужественно переносить несчастья и не терять решимости. В книге «Паутина Шарлотты» паучиха Шарлотта спасает поросенка. С момента своего появления в 1962 г. Человек-паук, второе «я» кроткого Питера Паркера, стал одним из самых любимых персонажей в созвездии комиксов. Стэн Ли, создатель персонажа, часто говорил, что его вдохновил паук, поднимающийся вверх по стене. Человек-паук может делать то же самое. Он же выстреливает похожие на паутину веревки из запястий и использует их для того, чтобы связывать преступников и летать в городских джунглях.

Но к восхищению зачастую примешиваются, а иногда и перевешивают его, отвращение и страх. Сочувствие к малышке-паучишке исчезает, как только мы знакомимся со стихами о маленькой мисс Маффет, которую напугал паук. Еще более зловещей и леденящей кровь является новелла «Черный паук» (1842) швейцарского писателя Иеремии Готхельфа. В ней говорится о девушке, на щеке которой появляется огромный черный паук в том месте, куда ее поцеловал дьявол. В конце концов девушка сама превращается в страшного черного паука, который убивает всех жителей деревни. Женщины-паучихи, несмотря на то что они ассоциируются с созиданием, не всегда милосердны. Дзерогумо – в дословном переводе «паук-девка» – в японской мифологии периода Эдо (1615–1868) обманывает наивных самураев, появляясь в образе соблазнительной женщины, а потом связывает их шелком и съедает. Эту же идею повторяет троп «черная вдова». Так называют женщин, которые убили своих ничего не подозревающих мужей (Дебби в «Ценностях семейки Аддамс», Бетти Лу Битс, Мэри Элизабет Уилсон). Легитимность и пикантность этому понятию придает тот факт, что у многих видов пауков, включая кругопрядов-нефил, сексуальный каннибализм встречается достаточно часто[531].

Древнегреческая легенда об Арахне – еще один пример коварной культурной связи между женщинами и пауками. Как и у любого мифа, достойного пересказа, у этой истории несколько вариантов, но все они начинаются с Арахны, бедной молодой женщины, которая с раннего возраста проявляла выдающееся мастерство ткачихи[532]. Она очень гордилась своим талантом, что в традиционных историях ничего хорошего женщинам не сулило. Когда подруга семьи предположила, что самой Афине, богине мудрости и искусств, следовало поучить Арахну, та фыркнула и ответила, что и Афине есть чему у нее поучиться.

Боги и богини быстро наказывают нахальных смертных. Переодетая Афина появилась у двери дома Арахны и предложила той помериться мастерством. Проигравшая не сможет прикоснуться ни к ткацкому станку, ни к веретену до конца дней. Разумеется, Афина победила, но сжалилась над Арахной, расстроенной тем, что она никогда больше сможет заниматься любимым ремеслом. Но милость Афины таила в себе злой умысел: чтобы не нарушить условий договора, но все же дать Арахне возможность прясть сколько душе угодно, богиня превратила ее из красивой женщины в паучиху[533].

Как взяться за дело

«В будущем это обещает стать коммерческим волокном».

Дж. Ф. Дьюти, 1885

От имитации до освоения – один шаг, и ни брезгливость, которую мы испытываем к паукам, ни бесконечный список технических трудностей не помешали людям предпринимать попытки укротить паучий шелк. Жители островов в юго-западной части Тихого океана традиционно используют его для изготовления лесок, а в Африке паутину и коконы собирали, чтобы изготавливать из них все – от сумочек до шляп. В Британском музее есть такая шляпа со страусовым пером из Ботсваны. Многие народы использовали этот шелк, чтобы наложить повязку на рану. Эта практика была широко известна во времена Шекспира. «Я бы очень желал познакомиться с вами, добрейшая госпожа Паутинка, – говорит Моток в пьесе «Сон в летнюю ночь», – если я порежу себе палец, я позволю себе обратиться к вам» (перевод М. Лозинского). (Паутина в самом деле обладает антисептическими свойствами.) В XVIII в. европейцы, недовольные господством Китая в производстве шелка и отчаянно пытавшиеся создать жизнеспособную альтернативу, полагали, что пауки могут стать основой для собственной шелковой промышленности. Отдельные шелковые нити из-за их тонкости даже использовали для перекрестий в оптических прицелах до 1960-х гг.[534]

Несмотря на такое разнообразие возможностей для использования, амбициозные коммерческие попытки обычно проваливались. Проблема в том, что невероятно трудно увеличить масштабы производства. Чтобы паучий шелк стал жизнеспособной альтернативой шелку тутовых шелкопрядов, нужно не только собирать паутину и коконы. Нужно получать шелк напрямую из источника, в больших количествах.

Франсуа-Ксавье Бон, французский аристократ, одним из первых серьезно исследовал производство паучьего шелка. В длинном докладе, опубликованном на французском языке в 1709 г. и позднее переведенном на английский, он рассказал о своих находках. В его усилиях ему помешало отсутствие базовых знаний о пауках. К примеру, он написал, что все пауки андрогинны, уверенный в том, что это самцы откладывают яйца. Он попытался описать фильеры с помощью сравнений с человеческой анатомией: «Все пауки выделяют нить через анус, в котором у них есть пять маленьких сосочков». Тем не менее он не отступал. Собирая яичные мешки (или «сумки», как он их называл) «в углах окон, дверных проемов или под венцами крыши», он набрал достаточно шелка, чтобы соткать пару чулок и перчаток, которые с восторгом представил научному сообществу как доказательство того, что эпоха тутового шелкопряда, возможно, приближается к концу[535].

Хотя начало было многообещающим, работа застопорилась, когда размеры препятствий стали очевидными. К примеру, по некоторым оценкам, потребовалось бы двенадцать пауков, чтобы напрясть такое количество шелка, которое дает один тутовый шелкопряд, и 27 648 пауков, чтобы спрясть единственный фунт шелка. Более того, выяснилось, что пауки практически не поддаются принудительному разведению. В действительности было невозможно наловить достаточное количество мух, чтобы накормить столько пауков. Еще хуже дело обстояло с их стремлением атаковать и убивать друг друга, как только они оказывались вместе в замкнутом пространстве. «Каждый раз, когда я наблюдал за ними, – в отчаянии написал один исследователь, – я видел, как паук меньших размеров становится жертвой более крупного паука. И через некоторое время в каждой коробке у меня осталось по одному или по два паука»[536].

И все же от идеи полностью не отказывались. Новаторы, изобретатели и ученые снова и снова вспоминали о ней, зачастую не подозревая о попытках предшественников. Каждый был убежден, что именно он наткнулся на священный Грааль в производстве ткани – ту самую нить, которая сможет соперничать с китайским шелком. Богатым и могущественным преподносили в дар любопытные вещицы из паучьего шелка в надежде, что они будут финансировать дальнейшие эксперименты. Полагают, что Франсуа-Ксавье Бон подарил пару чулок герцогине Бургундской, перчатки императрице Германии и Австрии и жилетку самому королю Людовику XIV.

Ближайшие исторические попытки достичь хоть какого-то успеха были предприняты французской колониальной администрацией на Мадагаскаре в конце XIX в. Жакоб Поль Камбуэ, французский миссионер, живший на острове, первым использовал методы извлечения шелка из живых пауков в 1880-х и 1890-х гг. Он поначалу пытался использовать только коконы, как это делается с обычным шелком, но обнаружил, что пятьдесят коконов дают всего лишь один грамм шелка. Однако если удерживать паука на месте и извлекать шелк напрямую из фильер, то длина полученной нити могла достигать от восьмидесяти до семисот метров. Господин Ноге, его коллега, создал ловушку, которая выглядела зловеще, но не причиняла паукам вреда и позволяла кругопрядам-нефилам давать шелк группами. Шелк, собранный подобным образом вокруг Антананариву, был превращен в полог для кровати и с большой помпой показан на Всемирной выставке в Париже в 1900 г., прежде чем исчезнуть без следа[537].

Для Саймона Пирса, жившего на Мадагаскаре и работавшего в текстильной промышленности, слухи о паучьем шелкопрядении в прошлом были чем-то вроде сказки, которую часто слышат, но в которую до конца не верят. В 1990-х гг. он воссоздал ловушку господина Ноге, которая выглядела как лачуга Робинзона, но в которой две дюжины пауков сидели в безопасности, не двигаясь, пока из них извлекали шелк и пряли из него свободную нить. Только годы спустя при поддержке Николаса Годли начались настоящие усилия Пирса по созданию ткани из паучьего шелка. Первый кусок ткани был закончен в 2008 г.[538]

Конечная цель – создание куска ткани целиком из паучьего шелка – была достигнута еще через три года. При всем опыте этих дизайнеров и отточенном мастерстве их команды это все равно был трудоемкий процесс. Частично из-за того, что они чувствовали за плечами неудачные попытки предшественников, реализация сотен лет мечтаний не могла не быть чем-то особенным. Чтобы получить впечатляющий предмет одежды, они использовали два типа переплетения и покрыли всю поверхность сложной вышивкой и аппликацией. На один декор ушло более нескольких тысяч часов работы, и все стежки выполнялись вручную.

Хотя все это определенно помогало добиться цели, даже самые скромные нити, вплетенные в подол, были выполнены с трудом. Из-за невероятной тонкости паучьего шелка с одной нитью было бы совершенно невозможно работать, поэтому ее сплетали с шелком еще двадцати четырех пауков. И это была только базовая нить. Для парчовой основы требовалось намного больше. Каждая нить основы состояла из девяносто шести отдельных волокон, тогда как в нитях утка их было в два раза больше. Помня о том, что потребовалось около четырнадцати тысяч пауков, чтобы получить одну унцию шелка, большое количество шелка требовало огромного труда. Каждое утро маленькая армия от тридцати до восьмидесяти человек отправлялась собирать до трех тысяч пауков с окрестных деревьев и телефонных столбов вокруг Антананариву [539]. Затем из этих пауков извлекали шелк с помощью машины, похожей на ту, которую Саймон Пирс создал за несколько лет до этого. Во второй половине дня пауков возвращали туда, откуда их взяли. После этой процедуры паукам требовалось около недели, чтобы восстановить запасы шелка, и тогда их можно было снова собирать и «доить»[540].

Когда накидка была закончена и выставлена на шесть месяцев в экспозиции музея Виктории и Альберта в Лондоне в 2012 г., она произвела сильное впечатление на всех, кто ее видел. Для многих, особенно после того, как накидку свернули и убрали на хранение, невероятная привлекательность паучьего шелка не утратила яркости. Разумеется, наряд был создан, но только единственный и очень дорогой. И работала над ним команда из нескольких сотен человек. Главный вызов оставался – производство шелка в больших объемах, раскрытие его потенциала настолько, чтобы он не оставался выставочным образцом, а мог стать частью повседневных тканей.

Новые нити императора

«Оказывается, паучий шелк и козье молоко не так сильно отличаются друг от друга».

Доктор Джеффри Тернер, исполнительный директор Nexia Biotechnologies, 2001

В первый месяц нового тысячелетия Nexia Biotechnologies, в общем-то не рекламирующая себя фирма, базирующаяся на кленовой ферме в сельской местности Канады, сделала объявление. Они наконец-то открыли способ производства паучьего шелка в больших объемах[541].

Их секретный метод никоим образом не был связан с особенно ловким или особо крупным пауком. Он опирался на совершенно других животных – на коз [542]. Nexia встроила гены кругопрядов-нефил, отвечающие за выработку шелка, в генетический код коз. Когда козы – трех самых знаменитых звали Веснушка, Пудинг и Конфетка – дали молоко, в нем содержался белок паучьего шелка. Чтобы получить шелк, коз доили, а затем извлекали из молока нужный белок и пряли нить, для которой Nexia нашла подходящее название, как в комиксах «Марвел»: BioSteel (Биосталь). (Финансовое обеспечение проекта шло от американских военных, чей интерес резко вырос, когда они выяснили, что некоторые виды паучьего шелка в пять раз прочнее кевлара, который используется для производства обычных бронежилетов). Поначалу мир был в восторге. Казалось, что люди наконец научились делать ткань, на совершенствование которой у пауков ушло 380 млн лет. Как ни печально, но рассказы о безграничных запасах паучьего шелка, полученного из козьего молока, оказались миражом. В 2009 г. Nexia обанкротилась[543].

Фундаментальная проблема для ученых и компаний, желающих воссоздать паучий шелк, заключается в ничтожной величине и сложности белков, из которых он состоит. Хотя характеристики этих белков зависят от вида пауков, их диеты и вида шелка, который был произведен, молекулярная структура часто включает в себя множество различных протеинов в сложной последовательности, делая ее невероятно трудной для воспроизводства в условиях лаборатории.

Еще одно препятствие – это нестабильность паучьего шелка. При формировании он жидкий, все время находится на грани отвердевания, но у пауков становится твердым только при прохождении через фильеры, оказывающие механическое давление, механизм которого до сих пор не понят. Для паукообразных этот переход из жидкого в твердое состояние имеет смысл, так как запасы жидкого шелка могут легко храниться в их теле и превращаться в нить по требованию. А вот для людей – имитаторов это огромное препятствие. До настоящего времени процесс так и не удалось воспроизвести в механизмах[544].

Несмотря на все эти трудности, Nexia не единственная компания, готовая рискнуть финансовым разорением и публичным позором, чтобы преодолеть их. Доктор Рэнди Льюис, специалист по молекулярной биологии в Университете штата Юта, купил стадо пауков-коз в 2009 г. и продолжил исследования. Но он не стал класть все яйца в одну корзину. Пусть Веснушка и Пудинг и были самыми фотогеничными козами в его работе, доктор Льюис ищет и другие организмы, чьи гены можно «уговорить» превратиться в необычных производителей шелка: картофель, люцерну (представитель семейства бобовых) и даже Escherichia coli, бактерию, вызывающую пищевое отравление.

Более простое решение, которое проверяют несколько различных фирм, предполагает изменение генов тутовых шелкопрядов. Одомашненные тутовые шелкопряды, Bombyx mori, уже являются очень эффективными производителями шелка. Около 40 % веса их тела заняты шелкоотделительными железами, и мастерство обращения с ними уже широко распространено. Если гены B. mori можно было бы изменить, чтобы они успешно вырабатывали паучий шелк, они удачно встроились бы в существующие цепочки поставок[545].

Но не все настолько оптимистичны, как доктор Льюис. Фриц Фольрат, биолог немецкого происхождения, изучал пауков и их шелк два десятилетия. Возможно, самая известная часть его исследований – это введение паукам различных наркотиков: ЛСД, амфетамина, кофеина и т. д., чтобы посмотреть, какое влияние они окажут на рисунок паутины. (Кстати, паутина, сотканная под влиянием кофеина, оказалась наиболее беспорядочной.) В настоящее время профессор руководит Оксфордской шелковой группой (Oxford Silk Group), исследовательской лабораторией, которая последние пятнадцать лет изучает химию, физику, эволюцию и экологию шелка на примере большого числа кругопрядов-нефил, живущих в переделанной оранжерее на крыше в Оксфорде[546].

В отличие от доктора Льюиса и многих других компаний, занятых попытками производства паучьего шелка, профессор Фольрат куда более пессимистичен. «Хуже видения курильщика опиума» – таково его мнение о попытках создания замены сухожилиям из синтетического паучьего шелка. Он еще более откровенен, когда речь заходит о том, чтобы использовать паучий шелк вместо кевлара: «Полная чушь. Люди в восторге от этого, потому что люди глупы». Да, паучий шелк достаточно прочен, чтобы остановить пулю, утверждает он, но только после того, как пуля пройдет через тело. Шелк эластичен, и это его недостаток, если речь идет о защите от пуль. Но недовольство Фольрата вызывает не столько шум, поднятый вокруг того, что некоторые предлагают производить материалы из паучьего шелка, сколько сам используемый продукт[547].

Фольрат настаивает на том, что ученые, какими бы ни были их отчеты в пресс-релизах, не способны воспроизвести вещество, которое вырабатывают настоящие паукообразные, потому что оно слишком сложное. С его точки зрения, на самом деле им удалось скопировать несколько «мотивов» белков из более крупных протеиновых цепочек. «Называть фрагменты того, из чего состоит паучий шелк, «паучьим шелком», – говорит профессор Фольрат, – это то, что теперь называют «альтернативным фактом». Даже если вы найдете способ заставить коз, кишечную палочку или картофель воспроизвести эти фрагменты белка, у вас все равно не будет жизнеспособного продукта. Выделить специфический скопированный протеин паучьего шелка из чего-то еще – сложный и грубый процесс, зачастую с использованием кислотных ванн. И этот процесс разрушает естественные свойства протеина, по сути убивая его и делая невозможным превращение его в нить[548].

Этот клубок противоречивых рассказов о будущем паучьего шелка запутывается еще больше из-за того, что поле исследований остается новым и небольшим и из-за относительной засекреченности деятельности коммерческих компаний, которые работают над созданием аналога паучьего шелка. За победными пресс-релизами следуют месяцы, а то и годы молчания. Определенно имеет смысл сохранять скептицизм, но даже критики утверждают, что паучий шелк заслуживает изучения. Работа, проделанная исследователями и компаниями, пытавшимися создать паучий шелк, в немалой степени расширяет наше понимание природы биополимеров (тех белков, которые были созданы «по мотивам» паучьего шелка) и может привести к новым открытиям. Оксфордская шелковая группа разработала метод «доения» отдельных пауков, которых укладывают на спину, не причиняя вреда, пока механическое мотовило медленно вытягивает и наматывает на барабан паучий шелк. У некоторых пауков этот процесс непрерывного производства шелка может длиться до восьми часов [549].

Даже если профессор Фольрат скептически настроен по отношению к продукту, который объявляют паучьим шелком, он уверен, что существует немало других аспектов, которые стоят того, чтобы их изучали. Большинство из них связано с медициной. Паучий шелк – природное антибактериальное и антисептическое средство, у него уникальная совместимость с клетками человека, а это означает, что наше тело его не отторгает. Oxford Biomaterials, коммерческое отделение исследовательской группы профессора Фольрата, в настоящее время испытывает паучий шелк как «леса» для регенерации нервов и экспериментирует с его использованием для восстановления сердечной мышцы. Конечная цель – это восстановление поврежденного спинного мозга[550].

Доктора прядения

«В пробирке вы можете делать что угодно; но потребуется много больше, чтобы увеличить это в масштабе».

Джейми Бейнбридж, вице-президент по развитию продукта в Bolt Threads, 2016

У Bolt Threads, недавно появившейся и харизматичной фирмы, занявшейся производством паучьего шелка, другие амбиции. Ею руководят три ученых, которые познакомились во время учебы в университете. Штаб-квартира компании находится в Эмеривилле, штат Калифорния. Фирма отказалась от эстетики ткацкой фабрики или мастерской в пользу сочетания характеристик научной лаборатории и технического стартапа. Каждый конференц-зал назван в честь какой-нибудь ткани – бархата, шелка, жаккарда, – и экземпляр книги «Паутина Шарлотты» лежит на столе в вестибюле. Сотрудники носят униформу Силиконовой долины – джинсы и худи. Здесь есть холодильник, полный бесплатных прохладительных напитков без сахара. В лабораториях обязуют надевать личную белую спецодежду и защитные очки. Все говорят приглушенными голосами, позвякивают лабораторные стаканы, жужжат машины, названные в честь спутников Юпитера в одном помещении и в честь героев комиксов – в другом.

16 июня 2015 г. Дэн Видмайер, исполнительный директор и сооснователь, победно объявил, что команда Bolt Threads после шести лет исследований «разгадала одну из сложнейших загадок природы»: как получить паучий шелк без пауков[551].

Компания отказалась от коз, люцерны и E. coli в пользу сочетания сахара, воды, соли и дрожжей. Хотя ее сотрудники понимают, насколько сложно создать искусственный паучий шелк, они утверждают, что им наконец удалось сделать это в коммерческом масштабе. Для Видмайера синтетический паучий шелк был увлечением со времен учебы в университете в Сан-Франциско. Тогда он не мог создать больше сотни миллиметров и убедился в том, что для получения ресурсов необходимо открыть бизнес[552].

В настоящее время Bolt Threads заявляет, что ей удалось получить около четырех тысяч разновидностей паучьего шелка от пауков различных видов. Главная опора компании – шелк от другого паука-кругопряда из рода Argiope. Именно его используют как основу для большинства тканей, которые владельцы фирмы надеются выпустить на рынок. Это позволит им создать, как говорит Видмайер, «программируемые полимеры… [с] почти неограниченным набором качеств». В теории создаваемые нити могут обладать сопротивлением к запахам, становиться антибактериальными, более легкими, более крепкими или более эластичными, в зависимости от того, для какой цели они предназначены. Если говорить о цене, то ткани Bolt Threads не могут соперничать с хлопком или полиэстером. «Полиэстер стоит от 1 до 2 долларов за кг, – объясняет Джейми Бейнбридж, вице-президент компании по развитию продукта. – Наш товар не будет товаром широкого потребления, он будет премиальным товаром». По понятным причинам фирма не раскрывает техническую сторону того, что делает, но Бейнбридж уверен, что они справились со сложнейшей задачей извлечения протеина и разработали коммерчески жизнеспособный процесс перехода белка из жидкой формы в твердую. Согласно Видмайеру, ключ к этой стадии – это возможность воздействовать давлением и температурой на вязкий жидкий шелк так, как пауки не способны это делать.

В базовой форме белок шелка похож на сухое молоко. Его необходимо растворить в кислоте, перед тем как прясть и снова возвращать в твердое состояние с помощью другого раствора. В тот день, когда я побывала на фирме, нить, появляющаяся дюйм за дюймом, была яркого золотисто-желтого цвета. Бобины с нитями других цветов – зеленовато-голубого, розового и белого с перламутровым отливом – и связанные образцы лежали на лабораторных столах. (В отличие от шелка тутовых шелкопрядов, который трудно окрашивать, творению Bolt Threads легче придавать цвет[553].)

Получаемые нити достаточно прочные и толстые, чтобы с ними можно было работать на стандартном ткацком и вязальном оборудовании. Предметы одежды, которые фирма пока создала, трикотажные. Эта ограниченная серия блестящих галстуков и шляп из смеси шелка и шерсти была создана в коллаборации со Стеллой Маккартни и продана под брендом Best Made, который компания без шума приобрела в июле 2017 г. На бэкстейдже показа в Париже в октябре 2017 г. британский дизайнер показывала трикотажное боди и брюки из шелкового ярко-лилового с коричневым трикотажа. Еще одно из ее творений, золотистое платье, теперь находится в коллекции Музея современного искусства в Нью-Йорке[554].

Как бы завораживающе близко ни подобралась Bolt Threads к производству шелка, вдохновленного пауками, все материализуется очень медленно, и мир начинает проявлять нетерпение. Когда люди увидят одежду из паучьего шелка в магазинах? «Я бы заплатил каждому журналисту, чтобы мне не задавали этот вопрос», – говорит Бейнбридж[555]. Компания все еще продолжает исследования, а науке необходимо время. Пока Bolt Threads или другие компании – AMSilk в Германии и Spiber в Японии – мелкими шажками двигаются к той же цели и никак не добьются успеха, их одежда из паучьего шелка остается в музейных коллекциях. Золотая накидка, появившаяся благодаря миллиону золотистых пауков-кругопрядов, находится в хранилище в Лондоне, и ее никто не видит, хотя, может, вскоре она появится на выставке в Канаде или где-то еще. «Но это не конец истории, – говорит Саймон Пирс, как мне показалось, с надеждой. – И у накидки, и у ткани есть будущее, эта сага еще продолжается»[556].

Золотые нити. Кода

«Ткется пурпурная ткань, которая ведала чаныТирские; тонки у ней, едва различимы оттенки.Так при дожде, от лучей преломленных возникшая, мощнойРадуга аркой встает и пространство небес украшает.Рядом сияют на ней различных тысячи красок,Самый же их переход ускользает от взора людского.Так же сливаются здесь, – хоть крайние цветом отличны.Вот вплетаются в ткань и тягучего золота нити,И стародавних времен по ткани выводится повесть».Овидий, «Метаморфозы», Книга VI, Арахна соревнуется с Афиной (Перевод С. В. Шервинского)

Миф о золотом руне был старым даже во времена Античности. Он начинается с классических составляющих: царь, двое его детей и мачеха-интриганка. Когда владения царя поражает голод, новая жена убеждает его, что земля снова даст урожай, если он принесет своих детей в жертву Зевсу. Царь – из-за слабости или чувства долга перед подданными – соглашается. Но в последний момент детей спасает золотой баран. Дети вскарабкиваются ему на спину и вцепляются в завитки шерсти, когда баран взмывает в воздух. Позднее барана принесли в жертву Зевсу, а его шкуру – руно – повесили на дереве в священном гроте. Потом за руном, которое уже охранял дракон, отправился, желая вернуть себе трон, герой Ясон со своими аргонавтами.

Золотые ткани – и истории, которые человечество пересказывает о них, – это особенная вершина богатой мировой традиции. На миф о золотом руне могли оказать влияние религиозные верования Месопотамии, датируемые, как предполагают, XII в. до н. э. Во время церемоний изваяния богов одевали в богатые шерстяные ткани, украшенные круглыми золотыми колечками, похожими на густые завитки овечьей шерсти [557]. В XV в. в Европе Филипп III, герцог Бургундии, также известный как Филипп Добрый, вдохновившись золотым руном, создал новый рыцарский орден: Орден Золотого руна. Его члены носили золотые воротники, украшенные изображением барана, висящего на цепи [558].

Ткань, сотканная из золотых нитей или расшитая ими, во всем мире предназначалась для элиты, чтобы вызывать восхищение и утверждать ее высокое положение в обществе. При императоре Чжан-цзуне в XII в. в Китае существовала система, которая недвусмысленно использовала украшенную золотом одежду для различия между социальными классами. Чиновники третьего ранга, к примеру, носили черную одежду с золотой вышивкой. Незамужние девушки носили платья из красной, серебряной или золотой ткани с яркими воротниками. В XIV в. при монгольском дворе восхищались переливающимися тканями сложного переплетения, многие из которых повторяли центральноазиатские мотивы и приемы, позволяя предположить, что восточноиранских ткачей заманили в Китай обещаниями работы и покровительства[559].

Ткани, украшенные драгоценными металлами, традиционно использовались в мусульманской культуре для обозначения статуса. Наряды из таких тканей надевали по особым случаям. Их давали в приданое, и способность таких тканей ловить и отражать свет связывала их – и ткача – с божественным. Золотые и серебряные ткани продуманно использовались правительствами, чтобы укрепить их связь с божественной властью. Один хроникер, писавший в начале XIX в., точно уловил суть: «Вышитый халат большой ценности, который надел в тот день набоб [правитель], и орнаменты с драгоценными камнями излучали такой яркий свет, что освещающее мир солнце пришло в уныние»[560].

Европейцы тоже приходили в восторг от золотой ткани. Франция и Англия воевали между собой бо́льшую часть Средних веков, но летом 1520 г. два молодых монарха, король Англии Генрих VIII и король Франции Франциск I, решили встретиться и уладить споры. Церемония состоялась на нейтральной территории и сопровождалась турнирами, пирами и вручением даров. Оба правителя, каждый в отчаянной попытке произвести впечатление и затмить другого, по максимуму использовали золото. Оно украшало их шатры, павильоны, лошадей и платья свиты. Золота пошло в ход так много, что оба королевства оказались на грани банкротства. С тех пор эту встречу называли встречей на Поле золотой парчи[561].

Многие подобные ткани импортировались в Европу с Востока по процветающим торговым путям. К примеру, когда испанские торговые суда прибыли в порт Манилы в 1573 г., золотые ткани из Китая стояли на первых позициях в списках торговых приоритетов. Антонио де Морга, местный чиновник, написал, что испанское серебро обменивалось на шелк, включая «большое количество бархата… с золотыми нитями и расшитого золотом; тканую шерсть и парчу, золотом и серебром шитый шелк разных цветов и узоров; большое количество золотой и серебряной нити в мотках…».

Параллельно с использованием настоящего золота для декора существовала традиция создания тканей, как будто сотканных из золота. Волокна из тонких полосок стекла, изобретенные древними египтянами примерно в 1600 г. до н. э., использовались производителями ткани в XIX в. для имитации золотой парчи, сверкающей не меньше, чем настоящая. Стеклодув из Огайо зашел настолько далеко, что создал для актрисы Джорджии Кейван и инфанты Евлалии платья из стеклянных волокон, которые были показаны на Всемирной выставке в Чикаго в 1893 г. Игнорируя и крайнюю хрупкость этого материала, и его неуместность для одежды, New York Times уверенно предсказала «увлечение» стеклянными платьями [562].

Другое золотое волокно оказалось более прочным. В «Одиссее» Гомера упоминается туника «блестящая, словно кожура сухого лука, и такая же мягкая; она сияла словно солнце». Хотя мы не можем быть уверены, но это очень похоже на виссон. Согласно Книге Исход, такую ткань носил царь Соломон. Исходным материалом для этой исключительно редкой и воздушной ткани, которую также называют морским шелком, служат нити из затвердевшей слюны крупного морского моллюска благородная пинна (Pinna nobilis), который водится в Средиземном море только вокруг Сардинии. Этими нитями моллюски крепко привязывают себя к скалам, поэтому процесс сбора долгий и трудоемкий. Ткать тоже непросто. Но тех, кто знает, как это делается, конечный результат поражает. Светло-коричневые нити отливают золотом под лучами солнца. В наши дни только одна женщина умеет собирать этих моллюсков и ткать виссон. Кьяра Виго, узнавшая секрет от своей бабушки, передала его дочери. «Прядение морского шелка – это то, чем моя семья занималась на протяжении веков, – сказала она. – Для моей семьи самой важной нитью была нить ее истории, ее традиций»[563].

Большинство людей, живущих в наше время, никогда не увидят и тем более не наденут виссон (или золотую ткань). Они не пересекут моря под шерстяными парусами, не научатся плести кружева или доить генетически модифицированных коз, чтобы получить паучий шелк. И все же разнообразный текстиль стал неотъемлемой частью нашей жизни и нашей культуры. Изобретение одежды было необходимо для развития народов и цивилизаций.

Когда Адам и Ева съели запретный плод с древа познания добра и зла, они осознали себя нагими и мгновенно попытались соорудить одежду из фиговых листьев. Наша одежда, которую мы надеваем дома или для того, чтобы появиться в обществе, позволяет нам выживать в различных неприветливых погодных условиях и действует как аватар нашей личности и наших желаний. Ткани, которые мы выбираем, и то, откуда мы их берем, все еще обладают эффектом бабочки, влияя на жизни тех людей, которые их производят, и на мир вокруг нас. Возможно, пришла пора перестать вести себя как первые египтологи, которые жадно срывали льняные покровы с мумий, чтобы добраться до, возможно, спрятанных в них сокровищ, и вместо этого стремиться к мастерству самих древних египтян. В конце концов, мы прядем пряжу из волокон уже более тридцати тысяч лет, а потом с помощью ткачества или вязания превращаем ее в разные удивительные вещи. Чуть больше внимания к деталям – это не такая уж большая просьба.

Слова благодарности

Пока я собирала материал и писала книгу, у меня сложилось ощущение, что мой интерес к тканям – что это такое, откуда они появились, кто их производил в прошлом и производит сейчас, куда они отправляются, когда перестают быть нам нужными, – это труд, который найдет отклик у узкого круга людей. Какое же удовольствие я испытала, получив электронное письмо от Билла Дитера, президента компании Terrazign, субподрядчика НАСА! «Я, как и вы, всегда удивлялся тому, что люди принимают текстиль как нечто само собой разумеющееся. Человек контактирует с тканью больше, чем с любыми другими материалами, и большинство понятия не имеют, как ее производят и для чего используют». Написание этой книги стало особенным переживанием благодаря возможности поговорить с такими людьми, как Билл, которые видят в ткани нечто завораживающее. Я глубоко благодарна вам и искренне надеюсь, что, написав эту книгу, я смогла передать часть вашего энтузиазма и мудрости.

Мне хочется поблагодарить стольких, что я боюсь кого-то пропустить, и уверена, что именно так и получится. Итак: спасибо Имоджин Пелхэм, моему агенту; Джорджине Лэйкок, моему терпеливому и снисходительному редактору, которая подталкивала меня к тому, чтобы писать лучше; Яссин Белкасеми, Джеймсу Эдгару и всем сотрудникам издательства John Murray, которые так много работали, чтобы эта книга оказалась у вас в руках.

Я испытываю глубокую благодарность ко всем, кто давал мне советы, подбадривал меня, высказывал свои суждения и делился опытом. Спасибо вам, Билл Дитер, Пирс Литерлэнд, Питер Франкопан, Хеден Холмэн, Хью Эббат, Оливер Кокс, Саймон Акам, Тим Кросс. Я благодарю также Пола Ларсена, Джо Вулфа и Люси Оуэн за то, что они поделились со мной своим энтузиазмом и знаниями. Спасибо Ниву Аллону, который помог мне отследить ускользающую древнеегипетскую леди. Спасибо Дэну Видмайеру за то, что он рассказал мне о том, чем он занимается. Фриц Фольрат, Рэнди Льюис и Саймон Пирс: спасибо вам за то, что вы ответили на такое количество вопросов. Грег Стайгер говорил со мной с горы в Австрии; Стив Фернисс и Джо Сэнтри отказались от отдыха с семьей на второй день Рождества; Стю Айзек любезно свернул с дороги в канун зимнего солнцестояния. Спасибо Бекки Адлингтон за уделенное мне время в тот неудачный январский день. Я благодарю Джудит Ноэль, Эда Лэнгфорда и Джона Мартина, а также персонал павильона насекомых Лондонского зоопарка, особенно Бена, Дэйва и Пола.

Спасибо Марелке, Джонни, Софи и Джессике за то, что позволили мне у них погостить. Они вкусно меня кормили и не дали умереть от жажды. И Оливеру – за постоянное понимание и за то, что прочел каждое слово. Спасибо!

Словарь терминов

S-крутка – скручивание пряжи против часовой стрелки.

Z-крутка – скручивание пряжи по часовой стрелке.

А

Акрил – искусственное волокно, получаемое из акриловых смол, часто используется как замена шерсти.

Атлас – ткань, сотканная с использованием лицевой основы (обычно из шелка), с очень гладкой и блестящей текстурой[564].

Б

Бархат – ткань, традиционно из шелка, с плотной и гладкой ворсистой поверхностью.