Край чудес

– Ты прям здоровяк теперь.

– Вашими молитвами, – расцвел Тарас, но тут же перешел к делу: – Так что за тип?

Вера отставила в сторону чашку с месивом и картинно закатила глаза.

– Южина знаешь?

Тарас оторвал взгляд от линии, которой ее тонкая шея переходила в открытое плечико, и переспросил:

– Южина? Который блогер?

Она кивнула:

– Знаю, конечно. А что?

Человек, у которого восемьсот тысяч подписчиков, был не из лиги Тараса, таких заказчиков он даже не рассматривал.

– Вот он ищет себе оператора на проект.

– И что? Очередь еще не выстроилась?

Вера поджала губки. Ей очень шла темная помада. Только с правого уголка она чуть смазалась, Тарасу захотелось стереть ее пальцем, и он точно знал: если потянется, Деточкина против не будет. Она не Кира. С ней такое можно.

– Он сам не знает, чего хочет. Я вообще этот его проект не поддерживаю, но команду обещала найти. Вот ищу теперь.

Помада сразу отошла на второй план. Вместе с уголками губ. Голым плечом. Шеей. И вообще всей Верой, которая смотрела на него с живым интересом.

– А я при чем?

– Ну-у… – Вера улыбнулась. – Ты хорошо снимаешь, но не из тусовки. Можно попробовать предложить ему тебя.

– Давай попробуем, – сказал Тарас и заказал себе такое же зеленое месиво, чтобы не отставать.

Привкус шпината оставался во рту, пока он не умял половину тарелки жареной картошки с мясом. Деточкина предложила встретиться завтра, ближе к вечеру, обсудить работу, а там уже как дело пойдет. Тарас представлял, как это дело может пойти, но приехал к Кире, и мысли сами собой повернулись в другую сторону.

Кира суетилась на кухне – маленькая, взъерошенная, вся сплошные углы и черточки. Кажется, она мерзла. Голые руки были в гусиной коже. И глаза – такие темные и несчастные, вот-вот заплачет.

– Там режиссер нужен, – неожиданно для самого себя сказал Тарас. – Я чего думаю… Может, возьмешься?

Про режиссера Вера не говорила, да и толком не описала проект, зато начала вспоминать учебу, сыпать старыми шуточками и смеяться чуть громче, чем те заслуживали. Но какой документальный фильм без режиссера? Даже если к полноценному документальному добавляется уточнение «псевдо». Особенно если добавляется. Так что режиссера нужно было искать. А потом Кира ляпнула злую ерунду про Эдика, и Тараса осенило.

– Издеваешься, да? – устало спросила она.

Тарас выставил на сушке тарелки, разложил на салфетке две ложки, вилку и нож, налил себе воды из фильтра и только потом ответил:

– Нет. Ты учишься на режиссера. Мне нужен режиссер. Все логично.

Кира склонила голову набок и уставилась на Тараса.

– Я не учусь на режиссера, а только начала на него учиться. Ушла вот с установочной лекции. Замечательное начало.

– Не нагнетай, а. Тебе сколько баллов за вступительный проект дали?

Кира поморщилась:

– Ну десять.

– Из скольких? – не отставал Тарас.

– Из десяти. – Она уже улыбалась.

– Вот и не гунди.

Тарас перевернул стул и сел, облокотившись на спинку.

– Нужно будет снять заброшку какую-то. Вроде как документалка, но специфическая.

– А что за заброшка? – оживилась Кира.

– А это самое крутое. – Тарас многозначительно помолчал. – Ховринская больница. Слышала?

Кира вопросительно приподняла брови, но тут же вспомнила:

– Это огромная такая? На севере?

Тарас кивнул и потянулся к вазочке за печеньем.

– Не жрал бы ты мучного, дружок, – хлопнула его по руке Кира. – Так больница эта лет сто уже стоит пустая, что там снимать?

– Не сто, а сорок. – Тарас отодвинул вазочку подальше и вздохнул. – Вот поэтому и документалка, но не совсем. По желанию заказчика, короче.

– А заказчик-то кто?

Тарас потер ладонью лоб, набрал воздуха и выпалил:

– Южин.

Кира округлила глаза и беззвучно расхохоталась.

– Это который с ютуба? Мерзкий такой?

– Да?

– Ты еще с ним в комментах цапался?

– Да.

– И ты согласился его снимать? – Кира продолжала сдавленно смеяться, у нее даже ресницы слиплись от слез.

«Хоть повеселил», – подумал Тарас, но все-таки ответил:

– Он деньги предлагает. Очень хорошие деньги.

Кира тут же оборвала смех, села ровнее.

– Сколько?

– Тебе бы хватило нанять Эдику сиделку на пару месяцев, – предположил Тарас. – Маму бы разгрузила. И себя.

Кира заправила волосы за уши, глянула на него цепко.

– А ты бы с армейкой разобрался, так?

Тот кивнул.

– Значит, пошли удалять комменты, – сказала Кира и решительно поднялась.

– Какие? – не понял Тарас, но послушно встал.

– Из-под видео заказчика, дубина, – хмыкнула она и выскользнула в коридор.

ЮЖИН

– На самом деле все просто. Забиваете в поиске нужный город, и платформа сама найдет для вас самые дешевые билеты, – протараторил Южин, не сводя глаз с кругляшка фронтальной камеры. – А если вы введете промокод UGIN, то получите дополнительную скидку на первый заказ.

И все-таки глянул вниз – сколько секунд набежало, поместится в одну сторис? Секунд было пятнадцать – самое то, но ушедший из фокуса взгляд испортил весь дубль. Смотреть нужно было только туда, чтобы зрители, – а их будет много, должно быть много, и даже еще больше – чувствовали, что всю эту рекламную хрень говорят лично им, несут на блюдечке с каемочкой: на, бери скорее, заказывай билеты, лети в Ригу за три тысячи четыреста рублей в одну сторону, будет тебе счастье, мой юный друг. Если мама отпустит. И даст три тысячи четыреста рублей на билет по промокоду.

Южин швырнул телефон на диван, но переборщил, тот стукнулся о стену и упал на пол. Первым порывом было проверить, не лопнул ли экран, но раздражение копошилось внутри – если еще и телефон разбился, то и взвыть можно. Южин закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, потерся затылком. Уложенные гелем волосы скрипнули. От этого звука зачесалась левая ладонь. Южин поскреб ею по шершавой ручке кресла. Чесаться перестало, потом стало больно. Южин все скреб и скреб, пока не почувствовал, как по руке потекла кровь. Вот бы можно было просто сидеть, ждать, пока вся она вытечет, оставит его, обмякшего, посреди комнаты с видом на самый центр Москвы. Или нет, зачем так долго. Просто встать, распахнуть окно. Двадцать второй этаж – это не шутка. Ветер тут же выбьет дух, заслезятся глаза, если не видишь высоты, совершенно не страшно в нее шагнуть.

Брошенный на произвол судьбы телефон слабо пискнул. Южин открыл глаза, глянул на ладонь – чуть покраснела от трения, но никакой крови, – разумеется, откуда кровь? Поднялся, обошел ядовито-зеленый диван и опустился на приглушенно-зеленый ковер. Телефон расцветки «серый космос» послушно распознал хозяина по лицу и расцвел десятком уведомлений. Южин смахнул их все. Предложения, интеграции, дебильные закрытые чаты со сплетнями, помощница что-то строчит про дедлайн, который всегда горит. А письма нет. Точнее, есть, сколько хочешь, хоть зачитайся, но официального ответа на официальный же запрос никто так и не прислал.

– Вера, уточни еще раз, пожалуйста, что там с контактом в Ховрино, – попросил Южин помощницу голосовым сообщением, потому что пальцы еще немного дрожали.

Вера Деточкина, нанятая им девочка с хваткой саблезубой белки, тут же появилась в сети, прислала кивающий смайлик, но добавила: «По билетам надо отчитаться до восьми вечера. Пришли видео».

Южин представил, как неодобрительно приподнимается ее верхняя губа с вечно смазанной темной помадой. Потуги получить разрешение на съемку в заброшенной больнице Деточкиной воспринимались как дурацкое ребячество, не больше. К тому же вредное. У них и так сроки сдвигаются вечно, заказчики дергают, штрафы капают. А ему, видите ли, понадобилось в бомжатник какой-то поехать. Так еще и закрытый для посещения.

«Слава, я все понимаю, но надо делать обзор на зубную щетку, лучше вписать ее в обещанный еще два месяца назад румтур, – не унималась Вера. – Давай наметим даты».

Южин положил телефон на стол и задумчиво показал ему средний палец. Сам, конечно, виноват. Нечего было объявляться. От Деточкиной он начал скрываться еще на той неделе. Пока она бегала за ним с требованием прямо сейчас утвердить пост и выбрать к нему фотографию из трех представленных, Южин еще храбрился, но когда сама назначила встречу и приехала на нее без четверти одиннадцать, наглая, словно танк, то злость поднялась с нижних этажей в верхние – к самой макушке, уложенной гелем.

– Какого черта, Вер? – только и смог пробормотать он, а на столе уже веером разлеглись бумаги.

– Здесь предложения по интеграции на месяц. Тут контент-план и тексты по нему. Это расписание съемок, – бормотала она и все накладывала листки поверх других, уже перечисленных.

Южин вяло потыкал пальцем, поставил две подписи, покивал, не слушая. Он больше не злился. Он вообще ничего не чувствовал. Ему хотелось спать. И чаю с лимоном. Деточкина собирала бумажки с убийственной неторопливостью, довольная, будто ей медом было помазано на каждом утвержденном пункте. Одернула платье, слишком короткое для деловой встречи. Бодро поинтересовалась:

– Подумай, может, ты еще что-то хочешь?

«Сдохнуть», – подумал Южин, но молча замотал головой. Двусмысленность вопроса тут же померкла, Деточкина сникла, но все-таки принялась набрасывать варианты:

– Может, связаться с кем-то? Провести первичные переговоры? Или спланировать поездку… Можно подключить спонсоров. Билетные агрегаторы опять же… Да, поездка – это было бы здорово. Ты что-нибудь планировал?

– Да, – вдруг сказал Южин. – Мне нужно в Ховрино.

Вера расплылась в улыбке:

– Вызвать такси?

Но Южин уже ее не слушал, он подобрался и начал судорожно соображать.

– Уточни, открыта ли территория Ховринской больницы.

Вера глянула на него озабоченно.

– Ты заболел? Давай я позвоню своему доктору… У меня папа в Боткинской работает.

Южин нервно щелкнул пальцами.

– Ховринская заброшенная больница. ХЗБ. Слышала?

Она приподняла брови, но ничего не сказала, сразу принялась ожесточенно гуглить.

– Да, вижу. Остановленная стройка объекта. Еще в 1985-м. Так и стоит. Пока.

– Ее сносят, – отрывисто перебил Южин. – Скоро. Узнай, можно там снимать?

Деточкина отложила телефон, черкнула в пухлой записной книжке. Задачи она всегда конспектировала от руки. Зато схватывала их мгновенно.

– Что ты там хочешь снять? Документалку про снос?

Южин поджал губы. У него не получалось облечь в слова свою цель. Найти для нее определение, которое бы не звучало глупо, странно, неуместно даже. Что тебе там надо, Слава? Что ты там хочешь найти? Что ты там забыл вообще? Потерял чего? Дэна. Дэна Южина он там потерял. От одной только мысли этой нестерпимо жгло в горле. Как объяснить это воинственной белочке?

– Документалку, да, – согласился Южин. – Типа того.

Вера задумалась.

– Не могу так с лету сообразить, кого в этот материал подвязать. Надо целевую аудиторию прощупать. Может, тему прогнать по фокус-группе…

Южин почти слышал, как щелкают в ее голове шестеренки. Все быстрее и быстрее. Чтобы прервать их, он встал с дивана и пошел ставить чайник.

– Кофе будешь? – спросил он через открытую дверь.

Вера очнулась от своих раздумий, моргнула пару раз, возвращаясь в реальность.

– Ромашковый чай, пожалуйста, – пробормотала она.