Пилигрим 3

— А ты бы оставил меня в живых? Хватит уже ребячеством заниматься. Поди о серьезных вещах говорим. Клинок убери.

Страха Михаил не испытывал. Перед ним конечно опытный воин. Но и его не в дровах нашли. И то, что из оружия только нож в руках, которым мясо резал, ни о чем не говорит. Еще несколько мгновений, и меч со стальным шелестом вошел в ножны.

Вообще-то, не сказать, что воевода загнан в угол. Даже написав расписку он отсюда может прямиком направиться к Олегу. Передаст ему серебро, и посмеется вместе с ним над незадачливым заговорщиком. А там и поквитается. Если успеет. Потому что случись такое, и Михаил непременно об этом узнает.

Если кто-то очень хочет добраться до другого, то он это непременно сделает. Спасти тут может только упреждающий удар. А все меры противодействия могут лишь усложнить задачу исполнителю и отдалить неизбежное.

Так собственно говоря и было в случае с Романовым. Его непременно достали бы. Но вмешательство Комнина пресекло эти попытки на корню. К слову, это не он устроил охоту на Романова, а глава рода Мелиссин, в отместку за гибель Досифея. Бог весть, чем там император ему пригрозил, но охота прекратилась. Борис конечно мух не ловил, но пока все было спокойно.

Так вот, если Еремей решит дать заднюю, то после устранения Олега, Михаил все еще сможет использовать против него этот документ. Тут главное правильно подать информацию. А уж он-то знает, как оно бывает, когда белое прямо на глазах вдруг оборачивается черным.

Меч со стальным шелестом вошел в ножны. Воевода еще какое-то время смотрел на Михаила, потом опустился на одеяло и наполнив стакан вином, махом опрокинул прямо в глотку. Недовольно фыркнул и повторил.

Романов тем временем сел на свое прежнее место, и подобрал кусок мяса. Отрезал ломтик и отправил в рот. Приготовлено хорошо. В меру жесткое, так чтобы жевать, а не по небу языком размазывать.

— Ну и на чем тебе ту расписку писать? — наконец произнес Еремей.

— Лука, — повысив голос, позвал Михаил.

— Здесь я, — отозвался десятник.

— Что там гости?

— Спят как младенцы.

— Это хорошо. Принеси ящик с принадлежностями.

— Слушаюсь.

Внутри принесенного походного гарнитура находились все имеющиеся на сегодняшний день писчие принадлежности. Восковые таблички, пергамент, бумага, береста, чернила, перья, песочница и стилус. На выбор. Правда, воск под это дело не годился категорически. Его можно использовать только как черновик и не более. Здесь же вопрос серьезный.

Еремей хмыкнул и указал на пергамент, несмотря на редкость бумаги самый дорогой материал для письма. Он конечно известен куда раньше, и в обиходе его находится больше. Зато его можно использовать неоднократно, выбеливая написанное. А потому и цена на него выше. Ну, а местные ревностно следят за тем, чтобы и выглядеть соответственно, и чтобы корреспонденция была написана на достойном носителе. Кто сказал, что понты родились на Кавказе.

— Анисию с собой забери, — закончив писать, произнес Еремей.

— Зачем она мне? — вздернул бровь Михаил.

— И мне тут ни к чему. После смерти Ирины пропала, а как не станет Олега, вдруг появится. Лишние вопросы. Так что, забирай. А лучше прирежь ее. Голова меньше болеть будет.

— Я подумаю над твоими словами, — заверил Романов.

Впрочем, решение он уже принял. Гречанку заберет с собой и дат ей защиту. Конечно размахивать как транспарантом не станет. Это лишнее. Но кому надо будет знать, что он своих не бросает.

* * *

— Мой хан, — воин вошедший в юрту, остановился на пороге и замер склонив голову и прижав руку к груди.

— Проходи, Метигай. Что-то случилось? Отчего ты прискакал в стойбище с дальнего пастбища?

— У Лошадиного ручья стоит отряд половцев, во главе с великим ханом Шаруканом.

— Что?

От расслабленной позы возлегающего на подушках хана не осталось и следа. Он подался вперед, словно насторожившийся зверь. Русич конечно обещал ему помощь. Но до него сейчас далеко, а один из опаснейших половецких ханов стоит под его стойбищем. Интересно, а откуда он прознал, что Кучуккан теперь не является его данником. Он ему эту весть не отправлял. Михаил так же обещал не распространяться.

Вот заявятся по осени за данью, тогда и узнают. Это время не очень-то подходит для войны в степи. Повадки русича обосновавшегося на реке известны всем. Он с готовностью пускает огненные валы по пастбищам, выжигая траву, и оставляя обширные стада без корма.

Именно из-за этого кочевники все серьезнее смотрят на вопрос заготовки кормов на зиму. С каждым годом появляются новые постоянные поселения, где обосновываются невольники и скирдуется сено.

А там, придет зима, время когда кочевники стараются не ходить в набеги. Зато русичей снега не останавливают, и Михаил обещал удивить половцев, настолько, чтобы они позабыли о своих данниках. А слов на ветер он не бросал. Одна беда. Шарукан узнал о сговоре слишком рано.

— Сколько их? — поинтересовался хан.

— Сотня воинов.

— Только сотня? — удивился Кучуккан.

— Да, мой хан. Шарукан сказал, что пришел не с войной, а желает с тобой говорить. И чтобы о его приезде никто не знал.

— Хорошо. Найди Темира и скажи, что я приказал собирать личную сотню.

— Слушаюсь, мой хан.

Сборы были недолгими. Не тот случай, чтобы затягивать с выездом. Не стоит заставлять ждать такого человека как Шарукан, именем которого матеря пугают детей, причем не только среди русичей, но и в юртах кочевников.

До дальнего пастбища они добрались еще до полудня. Все оказалось именно так, как сообщил Метигай. Половецкий хан прибыл в сопровождении всего лишь сотни воинов, расположившихся на отдых и готовивших обед. Как сообщил старший отряда пастухов, за овец, пошедших на еду, они заплатили честную цену. Причем, на отрез отказались от угощения. Дурной знак.

— Здравствуй Кучуккан. Присаживайся. Овцы в твоих отарах, выросли нежные и невероятно вкусные. Я просто таю от удовольствия, — приветствовал его Шарукан.

Слова вроде бы и добрые, и на губах доброжелательная улыбка. Но вот взгляд не предвещает ничего хорошего. Впрочем, выбор у печенега невелик. Конечно силы у них сейчас равные и шансы избавиться от этого степного волка высоки. Но кто сказал, что на этом его неприятности закончатся, а взбешенные половцы очень скоро не подступятся к его стойбищу.

— Слухами степь полнится, что по осени мои воины придя к тебе за данью, уйдут с пустыми руками, — вкрадчиво заговорил Шарукан. — Что ты спутался с русичем Михаилом, отринув мое покровительство.

— Ты далеко, великий хан, а этот волк рядом. К тому же этим летом он проявил свой норов, разбил уже две орды и отобрал у них детей. У меня нет достаточных сил, чтобы выстоять против него.

— У тебя пять тысяч воинов, — покачав головой, осуждающе произнес Шарукан.

— В степи против русичей вышло двенадцать тысяч, — буркнул в ответ хан.

— Понимаю твои опасения. А теперь слушай меня внимательно, Кучуккан. Скоро я узнаю о том, что случилось и отправлюсь с войском наказать тебя за непокорность. Михаил выдвинется к тебе на помощь. Он сделает это, не сомневайся. В разгар сражения ты ударишь ему в спину.

— А если он опять обратится за помощью к великому князю? — не стал возражать против этого плана печенег.

— Сомнительно. В этом году они показали себя плохими воинами. Если бы не Михаил с его дружиной и этими проклятыми пушками, то их ожидал полный разгром. Поэтому он наверняка захочет показать им, что он и сам может справиться с половецкими ордами. Но ему нужен союзник, потому он и обратил свой взор в твою сторону. Но даже если это и не так, а киевский князь опять пришлет помощь, это ничего не изменит. Русичи не умеют сражаться вместе. Они как бараны, — пренебрежительно бросил Шарукан.

— Я все сделаю, — с готовностью заверил хан.

— Хорошо. Отличные тебя все же барашки. Я пожалуй куплю у тебя еще десяток в дорогу.

— Прими их от меня в дар, великий хан.

— В дар? — удивленно вздернул брови Шарукан. Потом улыбнулся приложил руку к груди и обозначил легкий поклон, — спасибо, Кучуккан, ты щедрый и гостеприимный хозяин. Я от всего сердца благодарю тебя за твой подарок.

Все же принял. Хороший знак. Оно конечно, быть союзником куда приятнее. Но быть живым данником, куда лучше.

Глава 11. Цена верности

— Здрав будь, Леонид, — проходя в мастерскую грека, поздоровался Михаил.

Нашел взглядом уголок с образами, и перекрестившись на него отвесил короткий поклон. Не сказать, что оказавшись в этом времени он стал набожным. Но нужно соответствовать. Он и на службах в храме бывает регулярно. В пограничном вторую церковь уже ставит, причем опять каменную. На каждой заставе имеется храм. Пока из самана, крытого черепицей. Но это временно. И вообще всячески поддерживает отца Нестора в его религиозных делах.

— И тебе здравия, Михаил Федорович. С возвращением, — с радостной улыбкой, поздоровался механик.

— По лицу твоему вижу, что слухи дошедшие до меня правдивы. Нешто все же удумал?

— Удумал.

— И исправно работает?

— Пока исправно. Не хотел тебе говорить. Собирался сначала полные испытания провести, посмотреть насколько ладно все будет работать. А уж потом… Да разве тут что-то утаить получится, — безнадежно махнул он рукой.

— Да не сокрушайся ты так-то, Леонид. Неужели думаешь, что после испытаний я радовался бы больше, чем сейчас. Ну, не томи, показывай давай, что тут у тебя.

— Не в мастерской. В доме. Прядильную машину можно разобрать на части и внести в любой дом. Вот я и приставил своих домашних к делу, — указывая Романову на выход, пояснил грек.

— Ага. Лишняя монетка она лишней никогда не будет, — понимающе кивнул Михаил.

Механические прялки были в каждом доме. За сдаваемую на ткацкую фабрику пряжу полгалась плата. Эдакая надомная мануфактура. Не сказать, что на этом можно заработать большие деньги. К примеру, закупочные цены у степняков были выше, чем у горожан. Михаил не хотел получить воз проблем от пограничников вдруг лишившихся реального источника доходов. Поэтому пряжа была всего лишь приработком для баб, занимающихся этим в вечерние часы.

— Не с моими доходами думать о такой малости, — возразил Леонид. — просто машина несовершенна, то и дело возникают вопросы. В мастерской она будет только занимать место. Устанавливать у кого-то другого, не набегаешься.

— Я вообще-то пошутил, — остановил его излияния Михаил.

— Да? Хм. Ну и ладно.

Представленная машина была способна тянуть разом дюжину нитей. Причем делала это быстрее прялки, и обходилась с этим всего лишь одна женщина, вращающая большое колесо привода

— Ладно получилось, — не без удовольствия наблюдая за работой супруги мастера, произнес Михаил.

Попробовал работать сам, и остался абсолютно доволен. Научиться работать со станком несложно. Конечно доля ручного труда все еще была высока. Запустить такую машину от того же конного привода, который способен потянуть хоть пару десятков таких прялок, не получится. Прядильщица постоянно наблюдает за работой машины, и чувствует ее, а значит приметит если к примеру случится обрыв, и сможет вовремя остановиться.

— Получилось-то ладно. Да только радоваться рано, — со вздохом произнес Леонид.

— Что опять не так?

— Чтобы эта машина работала беспрерывно, нужно обеспечить достаточное количество ровницы. А чтобы ее вытянуть нужно шерсть вычесать.

— То есть, ты пока не решил проблему, а только создал себе лишнюю головную боль.

— Так и есть. Вот теперь бьюсь над этой проблемой. Посидеть бы вместе, подумать, — с надеждой взглянул на него механик.

Успел проникнуться способностями Романова. Не сказать, что он так-то уж серьезно разбирается в механике. Но однозначно имеет нестандартный для местных умельцев подход. И многое из того, что уже создано Леонидом, получило толчок от Михаила.

— Михаил Федорович, переговорить бы, — ввалился в дом запыхавшийся Борис.

Коль скоро сам главный безопасник бегает как мальчишка, то и впрямь случилось что-то серьезное. Романов попрощался с Леонидом и его семейством. Прогрессорство это конечно замечательно. Но к великому его сожалению, далеко не главное.

— Извини, Леонид. Но боюсь, что пока тебе придется заниматься этой проблемой в одиночестве.

— Я п-понимаю.

Похоже бегающий и взволнованный безопасник вызвал у него обеспокоенность. Ну с чего бы ему так бегать-то. Ясное дело, беда. Знать бы только насколько она затронет самого механика и его близких. Хотелось бы надеяться, что это вызвано все же не тем, что враг подступился к Пограничному.

— Ну и что за срочность? — когда они оказались на улице, поинтересовался Михаил.

— Шарукан выдвинулся с войском усмирять Кучуккана, — ступая по тротуару выстланному досками, ответил Борис.

Улицы города конечно отсыпаны гравием. Но эта мера спасает от непролазной грязи, а не от слякоти. Поэтому пешеходные дорожки были деревянными. Пока. В перспективе конечно тротуарная плитка, благо изготовление цемента уже поставлено на поток.

И кстати, двор его усадьбы ею уже выложен. Нужно же на чем-то учиться. В Европе и Константинополе пользуют брусчатку. Михаил решил пойти другим путем. Конечно материал не столь долговечный как камень. Зато в разы проще, серьезно экономит время и трудозатраты.

— Он не торопится? — посмотрев на Бориса внимательным взглядом, поинтересовался Михаил.

— У него нет выбора. Весть о непокорности Кучуккана разнеслась как степной пожар. Теперь либо он будет действовать быстро. Либо, это ударит по его авторитету. А нам все к лучшему. Дружина и ополчение все еще помнят вкус недавних побед и полны решимости. Им прямо не терпится в третий раз за лето надрать половцам зад.

— Твои парни отслеживают войско Шарукана? Мне бы не хотелось неожиданностей.

— Неожиданностей не будет. Особая сотня ведет его плотно.

— Значит, будем выступать.

К моменту когда они добрались до зала заседания Малого совета, все его члены уже находились там. Борис постарался. Тем лучше. Времени у них нет. Конное войско способно преодолевать за день сотню километров. А если одвуконь, так и все полторы. И даже Славутич им не препятствие. Переберутся вплавь, держась за своих лошадей.

Впрочем, выматывать перед битвой лошадей и людей, Шарукан не станет. Не дурак же он в самом-то деле. Так что, трое суток у них есть. Учитывая же тот факт, что пехота пограничников к месту схватки передвигается верхом, до стойбища Михаил доберется уже через сутки. Кстати, благодаря лошадям унести с собой получается многое.

— А если половцы навалятся на Пограничный, пока мы будем искать их в далекой степи? — усомнился Арсений.

— Ничего страшного не случится. Сегодня все три заставы в каменных стенах. Немой в стороне, и до него без кораблей не добраться. Так что, пока станут возиться, а там и мы подоспеем. Только тогда уж степняки окажутся меж молотом и наковальней. А потому не станут они подступать к граду. Сразу пойдут на Кучуккана, и постараются разбить нас в чистом поле. На этот раз нам рассчитывать на помощь князя не приходится. Помощь попросту не успеет.

— Кто останется в граде, — поинтересовался о насущном Бобров.

Некогда он был простым ратником в дружине князя Романа, преданного и убитого половцами. Помнится отбрыкивался не желая брать под начало десяток. Потом не меньше кочевряжился с назначением на должность сотника. Вот только командиром он оказался, что говорится от бога. А потому и карьера его шла споро. Ну и сам вошел во вкус. На сегодняшний день был третьим полковником Пограничного. Только к чинам и званиями он особо не тянулся. Зато расстраивался, когда добрая драка обходила его строной.

— Что, Игорь, желаешь в дело? — с прищуром поинтересовался Михаил.

— Закис я уже за стенами, — с недовольной миной, ответил тот.

— Готовься. Теперь поход полк ополчения поведешь ты. Только в этот раз сгребаем горожан частой гребенкой. С нами уйдет восемь сотен. Из мужиков останутся только мастера своего дела.