Последний жрец богини Лу. Том III

Я стою в камере герцога Регона. Толстяк лежит на боку и кряхтит — матрац для его туши слишком тонкий и сейчас ему было неудобно. Я подхожу к нему, кладу на плечо руку и силой магии начинаю методично сминать его сознание. Герцог начинает хватать воздух, мелко трястись, но я не ослабляю хватку, растворяя его «Я» во тьме бездны. Все оказалось кончено буквально за минуту, после чего я заглядываю в лицо с вываленным изо рта языком, чтобы убедиться, что эта свинья сдохла, и зову гвардейцев.

«Это сделал ты, Антон, не отрицай».

Я начал вспоминать. Герцог дышал, когда я вошел внутрь? Или это такая хитрая иллюзия? Нет же, он был мертв! Его кто-то отравил! Он был холодным, я помню! Эта дрянь пытается меня обмануть. Опять.

Я сделал единственное, что было мне сейчас доступно — я попытался броситься на Лу и придушить маленькое лживое божество.

Уже почти дотянувшись до горла богини, я замер — обе руки Лу были сейчас погружены в мою грудь по локоть. Мое сознание пронзили тысячи игл, это было настолько ужасно, что я даже ментально не мог кричать, просто замер.

Прямо сейчас Лу методично шарилась по закоулкам моего сознания и души. Без барьеров и магии, на чужой территории, я был абсолютно беззащитен и открыт перед ней.

«Хватит! Не надо! Хватит!»

В этот момент Лу вырвала руку из моей груди, сжимая в кулаке извивающийся жгут чистой тьмы. Богиня бросила на него взгляд, и тьму в ее руки пронзил яркий синий свет, растворяя и уничтожая эту часть… Чего? Моей души?

Сколько раз Лу вырывала метастазы тьмы, которые пустила в моей душе бездна, после чего сжигала их силой своего разума, я не знаю. В чертогах не было времени в привычном смысле, так что с одинаковым успехом мы могли находиться там и миг и десять часов. Под конец лицо богини потемнело, на лице и руках проступили черные вены, а фиолетовые глаза налились кровью.

В какой-то момент я почувствовал, что со мной закончили. Богиня отпустила мою беспомощную и истерзанную душу и, устало махнув рукой, мощным толчком отправила меня обратно, в мир живых.

Глава 4. Похмелье

Первое, что я почувствовал, когда пришел в себя — дикая головная боль. Прямо сейчас в моей черепушке засела бригада горняков с маленькими отбойными молоточками, которыми они вели «разработку» моих мозгов. Я чуть повернул голову и в лицо ударил луч летнего солнца. В другой день я бы обрадовался теплу — здесь был север и зима ощущалась долгой и тяжелой, хоть провел я ее на берегу незамерзающего моря.

Сейчас же солнечный свет доставлял только невыносимую боль и страдания; я столкнулся с самой жесткой формой светобоязни, которую вообще мог вообразить.

Шипя от боли и прикрывая глаза рукой, я осмотрелся.

В кресле, уперев руки в меч и уронив голову на грудь, сопел Орвист. Лицо виконта было серым от усталости и пережитого, видимо, вчера я дал жару. Или это длилось несколько дней? Повернув голову направо, я увидел рядом Лу.

Богиня выглядела еще хуже гвардейца: глаза впали, а под ними залегли большие черные круги, нос как-то заострился, высокие скулы выдались вперед еще сильнее. Обычно алые, сейчас ее губы потрескались, будто от жесткого обезвоживания и были бледными, в тон лицу, как будто у Лу серьезно упало давление. Девушка держала меня за ладонь, прижав к себе, и даже во сне — я чувствовал — прокачивала через меня волны своей божественной силы, успокаивая мой внутренний гнев.

Я тяжело откинулся на подушку — шевелиться ни сил, ни желания откровенно не было — и, вперив взгляд в балдахин над кроватью, стал вспоминать, что со мной происходило в последние недели после штурма столицы.

Память сейчас была похожа на старое ржавое колесо, которое ни в какую не хочет проворачиваться, как ты не налегай на рычаги, механизмы, не хватайся за спицы и ось. По одним ощущениям с момента штурма прошла хорошо, если неделя, но я внезапно понял, что вот-вот в Клерии и других королевствах севера будут отмечать День Лета. Это значит, прошел почти месяц?

Но чем я занимался все это время? Четко я мог вспомнить только несколько дней — все они были связаны с присутствием рядом Лу, но ведь богиня показала мне, что в какой-то момент я перестал ее замечать даже в собственном кабинете.

Я попытался восстановить тот день в памяти: я сижу в соседней комнате за столом и пытаюсь начертить схему простейшего самогонного аппарата, как я его понимал. С учетом местной специфики, само собой. Вместо образов и деталей, память подсунула мне свинью в виде пронзившей виски мигрени, от которой я тихо застонал.

Этот звук привел Лу в чувство и, дернувшись, богиня быстро открыла глаза, сильнее сжимая мою ладонь.

Со своего места подскочил и Орвист, хватаясь по пути за какой-то кувшин, который стоял у него в ногах. Гвардеец подошел ближе и посмотрел на мою страдающую от мигрени тушку. Зрелище, я уверен, было крайне посредственным, но я успел заметить, как разгладилось лицо виконта, когда он ухватил мой осмысленный взгляд.

— Очнулся? — голос виконта всегда был зычным, но сейчас в него добавилась еще и хрипотца.

Мне эти звуки были, как железом по стеклу, так что в ответ я только тихо застонал, отмахиваясь от заботливого гвардейца.

— Что?

Да почему он такой громкий, можно тише? Не видит, тут человек мучается.

Кое-как я сообщил виконту, чтобы он говорил, ходил, да и вообще, дышал как можно тише и попросил его закрыть ставни на окнах. Как только в покоях настал спасительный полумрак, я смог открыть глаза и посмотреть на моих товарищей более-менее широко открытыми глазами, не щурясь и не закрываясь от света. Головная боль, впрочем, никуда не ушла. Все это время Лу сидела рядом, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

— На, — прошептал виконт наливая что-то в стакан из кувшина.

— Скажи, что это от головной боли, — прошипел я, беря из рук гвардейца питье.

Как только я поднес к лицу стакан, то почуял запах отвара, блокирующего ментальные способности. Кожа на руках резко покрылась мурашками, даже волосы чуть встали дыбом, я замер.

Виконт и Лу молчали, ожидая, что я сделаю в следующий миг.

Я посмотрел на Лу. Боже, какая же она была уставшая! Сколько это продолжается?

— Это потому что я?..

«Опасен?»

Богиня сдержано кивнула, но продолжала наблюдать за каждым моим движением.

Сейчас мне предлагали сознательно накачиваться неизвестным отваром, который будет полностью блокировать мою ментальную магию.

— Это потому что ты боишься за свою жизнь? — прохрипел я, обращаясь к богине.

Старые обиды никуда не ушли. Я все еще считал, что Лу делает все это только потому, что наша связь может утащить ее в бездну следом за мной.

Богиня молчала, только как-то тяжело и долго посмотрела на Орвиста. Виконт все понял и вышел из покоев, оставив нас вдвоем.

Я кое-как спустил ноги с кровати и сейчас сидел, тяжело опираясь локтями на колени. В голове все еще стучали отбойные молотки, но я мог кое-как мыслить. В ладонях я крутил стакан с блокирующим силы отваром, который дал мне гвардеец.

— Антон...

Тонкая рука богини скользнула по моей шее и плечу.

— Твое безумие никак не вредит мне. Посмотри на себя — ты уже безумен.

С этим было сложно спорить, потому что если все, что показала мне Лу в чертогах разума — правда, то я еще тот отбитый на всю кукушку ублюдок.

Лу прижалась к моей спине и положила голову на плечо. Было тяжело, но не настолько, как от осознания того, что я творил в последние недели. Я чуть повернул голову и встретился взглядом с фиолетовыми глазами Лу. Сейчас в них не было привычного огня и света: они были тусклыми, темными от усталости. Она ждала, когда я приму решение. Как-то буднично ждала.

— В который раз мы уже ведем этот разговор?

— В четвертый.

— И я каждый раз отказываюсь?

— Не ты... — Лу как будто о чем-то задумалась, вспоминая, — скорее, тьма внутри тебя.

Я покрутил в руках стакан, а после прижался лбом к голове девушки, пытаясь успокоить сверлящую боль в висках. Стало чуть легче.

— Пообещай, что больше не будешь мне врать, — тихо сказал я Лу.

Богиня сильнее прижалась к моей спине и чуть слышно ответила:

— Хорошо, я обещаю.

В следующий момент я махом выпил содержимое стакана, чуть поморщившись от вкуса варева: оно у меня строго ассоциировалось с пытками и каленым железом.

Головная боль никуда не ушла, но стала чуть мягче, что ли. Лу еще раз обняла меня, забрала из моих рук стакан и принесла уже чистой воды.

— Кипяченая? — не знаю откуда, но у меня нашлись силы на эту маленькую подколку.

Лу только хмыкнула и сунула воду мне под нос. Честно сказать, даже если она была из ближайшей канавы, я готов был выпить и такую.

— И как долго мне пить эти настои?

Я кивнул на кувшин, который оставил на полу Орвист. Без магии было неуютно, и я решил сразу разузнать, что мне грозит в перспективе. Тем более, сейчас я не чувствовал Лу и от этого тоже было как-то одиноко.

— Возможно, всю жизнь, — медленно ответила Лу, — я не знаю, Антон. Все что связывает тебя с ментальной магией, связывает тебя и с бездной.

Звучало как приговор. С другой стороны, в моем родном мире многие люди всю жизнь пьют гормоны, той же щитовидной железы. Особенно чернобыльцы. Чем я хуже? Буду начинать утро со стакана бодрящих на вкус трав, и жить, как жил.

Напившись воды, я понял, что меня опять срубает, но теперь уже — в сон, который, как я надеялся, принесет облегчение и заберет головную боль. Лу тепло со мной попрощалась и выскользнула за дверь. Богине тоже требовался полноценный отдых. На смену ей пришел Орвист, который успел переодеться в свежее и, судя по движению челюстей, что-то на ходу и перекусить.

Мне хотелось задать гвардейцу много вопросов, но как только я моргнул — сразу же провалился в глубокий целебный сон.

День Лета я проспал. Удивительно, но это был уже второй местный «Иван Купала», который я умудрился пропустить. Конечно, ни о каких гуляньях в разрушенном Пите речи не шло, но хотя бы собраться посидеть у костра с гвардейцами или посмотреть, как развлекаются местные аристократы, я бы не отказался. Но нет, двое суток я проспал сурком, изредка приходя в себя, чтобы сходить в нужник, выпить пару стаканов воды и опять провалиться в сон. Иногда перехватывал какую лепешку, но почти не ел.

Головная боль до конца не ушла; она осталась рядом, но спряталась где-то на границе сознания, у самого края поля зрения, как тень, которая следует за тобой и нет-нет, выглянет из-за плеча. Вот, ты поворачиваешь голову, и тень движется, скрываясь еще глубже, но стоит тебе расслабиться, и боль наваливается с новой силой.

Теперь Лу проводила со мной почти все время, что я был в сознании. Я больше не чувствовал богиню, совсем как перед штурмом столицы, когда она ушла из дворца и воздвигла ментальные барьеры. Только теперь эта пустота была еще глубже. Если раньше мне казалось, что перед носом захлопнули дверь, то теперь даже двери, куда бы я мог постучаться, больше не было: дом снесли, а мусор вывезли на свалку. На месте Лу осталась зияющая пустота.

Встреча с королем прошла тяжело. Он рассказал, как они наблюдали за изменениями в моем поведении, но не решались что-либо предпринять, списывая все на стресс. Но когда у меня начались откровенные провалы в памяти, Лу стала искать способы, как мне помочь. Пока я в открытую никому не вредил и всегда был под присмотром богини, Орвиста или графини де Шонц. Последней каплей стал мой перфоманс в стенах собственного кабинета, результаты которого я мог наблюдать позже воочию.

Комната реально была разгромлена до основания и больше походила на место, где держали буйного шизофреника, чем на рабочий кабинет занятого человека, коим я на тот момент себя ощущал. Сломанная мебель, разрисованные стены, куча испорченного пергамента. Кое-где виднелись даже засечки от меча — я с кем-то сражался, по всей видимости — что только подтвердили свежие зазубрины на лезвии после проведенной инспекции.

— Антон, — король был серьезен и как-то даже хмур, — мы считаем, тебе надо отправиться в свое имение в ближайшее время.

— Какое еще имение?

За столом собрались сейчас все причастные ко мне в качестве менталиста. Во главе стола сидел Кай Фотен, по левую руку от него я и Лу, а по правую — Вила, Гарен и Орвист. Да, жирный магик тоже присутствовал на этом маленьком совещании. К слову, он был одним из первых, кто забил в набат и стал говорить о том, что у меня поехала крыша после сражения за город. Был ли я благодарен Гарену? Скажем так, его долг передо мной стал на один процент меньше.

— Которое я тебе пожаловал вместе с титулом, — спокойно ответил король, нанизывая на вилку мясо.

Я впал в небольшой ступор и окинул взглядом присутствующих. Орвист чуть потупил взгляд, уставившись на еду перед собой, графиня рассматривала кубок, и только Гарен смотрел мне прямо в лицо со смесью отвращения и жалости. Лу поймала мою руку под столом и сжала пальцы. Это меня чуть успокоило.

— Это ссылка, как я понимаю?

— Скорее, лечение, — вставил свои пять копеек придворный целитель, — вам, господин менталист, нужен покой.

В приватной обстановке Гарен так и не признал моего баронского статуса и обращался ко мне, как к зажиточному горожанину — господин.

Я вопросительно посмотрел на Лу, но она только кивнула, поддержав всех прочих.

— Антон, тебе надо уехать из Пите, подальше отсюда.

— Чтобы я никого не поубивал?

— Чтобы не убили тебя, дурачина, — сегодня король решил выпить и в молодом организме уже плескалось пара кубков вина. Не так много для него, но на язык Кай стал более раскрепощенным. — Ты сейчас абсолютно беззащитен, а учитывая, что ты вытворил на дуэльной площадке… Я удивлен, что тебе до сих пор не бросили вызова. Видимо, стоит благодарить за это герцога Вилса.

Я стушевался. Жестокое убийство, которым закончилась дуэль между мной и молодым бретером, до сих пор лежало на душе тяжелым камнем. Раньше я убивал по нужде, защищая себя и Лу, или в бою. Тут же я загнал молодого парня в угол и насадил на обломок копья, будто цыпленка. На глазах у десятка дворян и аристократов рангом повыше. И хотя основная память подсовывала мне вариант того, что это бретер пытался меня убить, а я лишь защищался, реальность потихоньку находила путь наверх. Я знал, что реально наслаждался тем, что убиваю юнца с особой изощренностью.

— Орвист поедет с тобой, — продолжил король.

— Почему именно виконт?

— Он же твой личный соглядатай, ты что, забыл? — усмехнулся Кай Фотен, попутно отпивая из кубка еще вина.

— Я останусь тут еще на несколько недель, ты поедешь с Орвистом и Илием, — подала голос Лу. — Пока войска не выдвинутся на восточную границу, потом я тоже приеду.

Вот это было неожиданной новостью, и я вцепился в руку богини, как утопающий в спасательный круг. После периода безумия, ссор, размолвок, секретов и всей вот этой грязи, которая всплыла за несколько недель до штурма и после, сейчас мы были с ней как никогда близки. Не знаю, принял ли я ее слова о том, что мое безумие ее никак не коснется, и она не подставляет меня для того, чтобы прикрыть свою задницу, или же поверил ее обещанию больше никогда мне не лгать. Но все вернулось на круги своя, как когда мы втроем ютились в маленьких комнатушках при постоялых дворах или вообще, выживали в доках. Лу почти поселилась в моих покоях, но вместо тренировок и занятий мы просто много говорили.

Я рассказывал ей то, что знал о медицине, технике, математике, физике. Рисовал механизмы, рассказывал о своей прошлой жизни. Богиня внимательно слушала, задавала вопросы, смеялась глупости земного мироустройства. Особенно ее удивляли ненасильственные методы, к которым стремилось цивилизованное общество, но в целом, она находила в этом смысл, когда я напоминал ей о силе оружия, которое изобрели в моем мире.

Часто мы просто сидели и молчали. Лу, сидя в облюбованном ею кресле, попивала душистый отвар сладких трав, я же тягал свое «лекарство» — смесь, которая подавляла мои ментальные способности. Еще бы камин и пару собак, и мы могли бы сойти за старую женатую пару на пенсии, которая наслаждается тишиной, покоем и обществом друг друга.

Часто к нам присоединялся Илий или Орвист, пару раз даже заходила Вила де Шонц, но так, из вежливости. В основном мы были с Лу вдвоем.

Сейчас же мне предлагалось остаться в компании одного лишь виконта и отправиться к черту на рога — я был практически уверен, что король пожаловал мне поместье и земли в самой жопе мира, что было не жалко отдать на дело возвышения своего фаворита. Тем более, земли меня никогда не интересовали.

Обсудили детали. Гарен заверил, что подготовит для меня целый мешок трав, подавляющих способности к магии разума, так что хватит мне этого запаса минимум на полгода, а если буду ставить настаиваться их на ночь — то и на год. Вила сообщила, что отправила в поместье приказчика и там все сейчас активно готовят к моему прибытию, виконт же молчал, принимая волю короля как должное. Видимо, гвардейцу было все равно, как именно служить своему королю. Хотя для того, чтобы понять, что молодой человек тоскует из-за того, что ему придется бросить своих боевых товарищей и отправиться сторожить мое бренное тело, никаких ментальных способностей и не нужно. Это нет-нет, да и мелькало во взгляде рослого бойца.

Последней заговорила Лу:

— Антон, мне надо помочь королю с делами при дворе, раз уж ты сейчас не можешь заниматься ментальной магией. Закончить и твои дела в том числе, что касается снабжения армии. Эти записи… Уцелели в твоем кабинете. А потом я обязательно приеду к тебе, мне на линии фронта делать особо нечего.

Война с Паринией переходила в долгую фазу. Так как восточным соседям не удалось взять Пите с наскока, то сейчас Клерии грозили частые стычки и несколько крупных сражений недалеко от границы — короля Фотена еще разок попробуют на зуб. Ничего важного к востоку от Пите в королевстве не было, так что если паринийцы и будут прорываться вглубь страны, то возьмут столицу в осаду и попробуют выбить Кая Фотена на запад страны, где уже смогут вместе с гонгорцами взять клерийского монарха в тиски.

Дипломатическая миссия при гонгорском престоле все еще работала и, судя по приходящим донесениям, гордый монарх западного королевства не опустится до военной хитрости паринийцев и не ударит по порту Миллер втихую. Будет объявлена официальная война и только после того, как гонцы вернутся на родину и подтвердят, что Кай Фотен получил сообщение, войска королевства двинутся к полуострову Фейн.

Ответить на то, что Лу останется при дворе на какое-то время, пока я двинусь к поместью на «лечение», мне было нечего, так что я просто еще раз крепко сжал ладонь богини, показывая, что очень жду ее скорейшего возвращения.

Когда все начали расходиться, Кай попросил меня остаться еще на кубок вина — властно блеснув при этом глазами в ответ на осуждающий взгляд Гарена — поговорить о наших делах с глазу на глаз.

— Антон, я понимаю, как это выглядит, но сейчас тебе оставаться тут слишком опасно.

Король будто оправдывался за принятое решение, но мои мысли сейчас двигались в совершенно другом направлении.

— Технически, ты попадаешь в опалу. Официальный повод — жестокость во время дуэли по отношению к бретеру Вилсов, — продолжил монарх, — но по факту, тебе просто вредно сейчас оставаться в столице. Лу сказала, что ты залез в ресурсы души тогда, во время битвы. Это так?