Пари на красавицу

Чуть дальше уже образовалась импровизированная зона для танцпола. В беседке под навесом в плетённых креслах ржёт и веселится компашка, раскуривающая по кругу кальян. Дым от него смешивается с многочисленными вейпами, создавая густую дымчатую стену. Идеальное прикрытие. Тут самой себя не видно. Не то, что остальных.

— Я здесь не задержусь. Полчаса и домой, — на всякий случай напоминаю, сдерживая подступающий чих от благовоний. Я не курю, но к запаху обычного табака отношусь куда лояльней, нежели чем к этим модным нововведениям. Сигарета есть сигарета. С ней хоть понятно ради чего себя травишь, а это что? Хочешь сладкого привкуса, ну пожуй конфетку.

— Договорились. Я вызову тебе такси, — кивает Глеб, когда мы проходим мимо джакузи, где плещутся в купальниках девицы, в своей активности напоминающие отчаявшихся проституток, у которых сроки горят, а объём заданной сутенёром работы не выполянется. А статистика дело такое. Её поддерживать надо.

Проходим дальше. Туда, где народу поменьше. Самонавязанный мне спутник то и дело с кем-то здоровается. С парнями за руку, девчонки радостно целуют его в щеки. Меня все игнорируют. Я ни для кого не существую. Прекрасно. Вы мне тоже не сдались.

Ух ты. Глеб сама галантность. Находит где-то пиво и презентует мне одну из охлажденных в вёдрах со льдом бутылок.

— Лучше бы шашлыка надыбал, — замечаю я и через несколько минут в моих руках оказывается полная ещё горячего мяса одноразовая тарелка. Сердечко благодарно трепыхается, слюнки текут, а в желудке приятно щемит. Вот же идиотина, а не организм. Пожрать дали и всё, растёкся лужицей? Мда, как мало, оказывается, надо для счастья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Воронцов протягивает вилку, но я справляюсь и так. Чай не аристократка, чтоб столовыми приборами заморачиваться.

— Спашибо, — жуя, искренне благодарю его я, облизывая пальцы. — Мошно скафать, что приефала уфе тошно не фря, — проглатываю и только потом продолжаю. — Мы редко свининкой балуемся.

— Что так? — Глеб улыбается, наблюдая за мной. Чего он улыбается? Я не клоун, он не в цирке.

— Лера с мамой вегетарианцы. Больные люди, — вылавливаю из тарелки следующий кусочек и с наслаждением вдыхаю аромат углей, приправленный специями. — Только Андрей адекватный. Мы с ним периодически жарим тайком от всех бифштексы, невозможно же одной травой питаться.

— А твой родной отец… он кто, моряк дальнего плаванья?

Внутри сдавило.

— Умер. Разбился на машине. Уже давно.

Улыбка стирается с лица Воронцова.

— Прости. Я думал, он как мамаша Титовой.

— А ты не думай. Как ты там сказал? Основывайся на фактах, а их у тебя нет.

Реально нет. Забавно, но о Лере и её семье почему-то знает весь универ, а вот обо мне никто и ничего. И не потому что я такая закрытая. Просто никому это не интересно. Второй раз за последние несколько минут меня накрывает неприятное чувство "ненужности". Ну да и ладно.

— Молодец, — лёгкая усмешка касается губ Глеба. — Достойная ответочка, — но и усмешка почти сразу стирается, когда он заглядывает мне через плечо. — А вот и объект.

Прослеживаю за его взглядом и тоже вижу сестрицу. Стоит в окружении своих хихикающих "Сникерсов", томно улыбается. Вся такая недоступная, но мимо не проходите, а то я так не играю. Ну и, конечно, полная боевая готовность: маникюр, причёска, макияж, платье. Ненавязчиво, естественно, словно она второпях пригладила расчёской локоны, надела первую поаернувшуюся под руки тряпку и пошла покорять мир своей натуральной красотой. Только я знаю, что эта гламурная чика потратила на приготовления почти полдня. Мои полдня, блин, закрытого к туалету доступа. Санузел-то совмещённый.

Следующие несколько минут наблюдаем за целью. Надменная, высокомерная, отшивает всех парней, кто пытается с ней заговорить, но при этом продолжает играть на публику. И так изогнётся, и так. И волосы свои поправит ненароком, и губки бантиком сложит, и кокетливо ресничками нарощенными похлопает. Неприступная, но при том отчаянно желающая внимания. Скрытые комплексы?

— Ковальски, какой план? — интересуюсь я (прим. авт.: Ковальски — пингвин из мультфильма "Мадагаскар").

— Переключаю рычаг "очарование и нежность" на режим "ON".

— Отбой. Меняем тактику.

— В смысле? Ты ж сама сказала…

— Забудь всё, что я говорила. Я вообще часто несу чушь. Никаких прекрасных принцев. Их у неё вагон, вагон и супермаркетовская тележка. Этим не удивить.

— Тогда что?

— Просто иди и бери её.

Глеб многозначительно кашляет.

— Прям так? Слушай, я без комплексов, но не до такой же степени…

Извращенец. Кто о чём.

— Дурак! Не в том смысле! Я про то, что не сливайся с серой массой: сделай так, чтобы она тебя запомнила.

Молчание. Практически слышу, как в его голове скрипят извилины, продумывая план следующих действий.

— То есть я сейчас могу делать всё, что хочу? — уточняет Воронцов.

— В рамках приличия, разумеется.

— Окей. Учти, если не выйдет, ты будешь мне должна.

— Ага. Разбежался, — это он уже вряд ли слышал, так как пошёл в атаку. Хых. Где там моё пиво? Сейчас будет представление. Мне, пожалуйста, место в первом ряду.

Глава 5. Тайна

Ржу в голос, когда Глеб возвращается ко мне: раздосадованный и мокрый. Такое зрелище дорогого стоит. Надо было на телефон заснять.

— Смешно тебе, да? — стирая с лица капли, хмуро смотрит он на меня. Принюхивается, пробует на вкус мизинец. — Ммм… Мартини.

— Освежился? — продолжаю ржать. Ну не могу я. Реал же смешно.

— У вас это семейное, да?

Намёк на наше знакомство? В любом случае серьёзнею.

— Она мне не семья.

— Зато мыслите в одном направлении.

Вообще-то нет. Я тогда случайно не удержала в себе содержимое, а Лерка целенаправленно выплеснула на него чей-то стаканчик. Погорячилась, девочка. Не понравилось принцессе, видите ли, что её так бесстыдно сгребли в охапку и утащили от свиты прилипал.

Признаюсь, это было красиво. Сильно. Как по мне, так и должен делать мужчина. Пришёл и взял. А размусоливания оставьте для неопытных мальчиков, которые только-только начали прокачивать свою скилушечку на любовном фронте.

— Ты облажалась, — с укором прилетает мне.

Возмущённо надуваю щёки, упирая руки в бока.

— А вот и нет!

— Меня отшили.

— Тебе дали пощёчину?

— При чём тут это?

— Да или нет?

— Ну нет.

— Значит всё путём. Крючок закинут, — в глазах Глеба читается немой вопрос. — Чувак, запомни: пока девушка не даёт тебе по щам и не заряжает с колена, у тебя есть шанс.

— Класс. Ты часом не философ? Надо завести блокнотик. Буду записывать твои умные мысли.

— Ирония не уместна. Лучше бы сказал спасибо.

— За что?!

— Задача стояла в привлечении внимания. Ты его привлёк. Следующий ход будет нацелен на то, чтобы это внимание не проскочило мимо, а задержалось на твоей скромной персоне.

Воронцову такой расклад не понравился.

— Стебёшься? И насколько затянется твой "хитроумный план"?

— К пенсии как раз завалишь свою куклу. Правда тогда вряд ли эта задача останется в приоритетных. Наверняка её затмит старческий маразм, давление и радикулит.

Собеседник как-то нехорошо прищурился.

— В джакузи когда-нибудь купалась?

Это предложение или предупреждение?

— Так, — миролюбиво вскидываю указательный перст. — Спокойствие, только спокойствие. А ты как хотел? Успеть за один день? Так это не делается, дружок. Придётся потерпеть. И постараться.

Слышу жалобное скуление. Понимаю, понимаю. Ты не привык, что девушка ломается дольше часа, но что поделать. И на старуху бывает проруха. Быть может мне даже удастся воспитать из тебя нормального человека?

— Окей, — неохотно признает поражение Глеб. — И какой следующий шаг?

— Приглашение на свидание. Тут можно не тянуть. Начни прямо сегодня.

— Сейчас? Она же меня пошлёт.

— Разумеется, пошлёт. А ты дай понять, что тебя это не остановит. Что будешь мозолить ей глаза, пока она не даст тебе шанса.

Воронцов смотрит на меня, словно я с пинка отправляю его в ЗАГС, а не на всего лишь свидание. Мда. Как всё сложно. А ходил ли он на него вообще когда-нибудь? Или сразу перескакивал к фазе десерта? Взбитые сливки там, клубника… съедобное нижнее бельё.

— То есть мне что… — брезгливо кривится он. — Предстоит бегать за ней верной собачонкой?

Мысленно хихикаю.

— Нет. Ну что ты? Зачем собачонкой? Вполне себе можно побегать благородным взрослым псом.

Всё. Хихикаю уже не только мысленно. Блин, как же славно, что я во всё это ввязалась. Такая возможность сбить спесь с самодовольной мордашки даётся не каждому. А главное, всё честно. Я ведь реально пытаюсь ему помочь. Несколько зайцев одним выстрелом. Пиу, пиу, пиу.

У меня молча забирают почти пустую тарелку и пиво, отставляют всё на шаткий пластиковый столик, после чего проделывают ту же манипуляцию, что не так давно опробовали с Лерой: чувствую, как ноги отрываются от пола, на несколько секунд зависают в воздухе, а потом снова касаются твёрдой поверхности.

Теперь стоим посреди оживлённого танцопла.

— Ну и ху из ху? — всем видом даю понять, что вообще не поняла прикола. Глеб собой слишком уж доволен. Что он там себе уже напридумывал, а???

С меня молча стягивают капюшон и снимают кепку.

— Зачем? — растерянно кошусь в сторону, проверяя, нет ли рядом Леры. Нету. Куда она девалась?

— Тебе так больше идёт.

WHAT???

Выбившуюся из хвоста синюю прядь заправляют за ухо, мимоходом скользя по дорожке серёжек. Которых у меня много. Даже хрящ проколот.

WHAT???

Глеб вслепую нашаривает мою ладонь и переплетает наши пальцы. Другая его рука ложится на талию. МОЮ ТАЛИЮ. Лёгкие покачивания призывают позволить вести меня в танце. Совсем неподходящему под долбёжную клубную музыку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍WHAT???

Нервно сглатываю.

— Что ты делаешь? — чёрт, голос опять подводит. Снова хрипотца появляется. И дыхание учащается, когда его лицо оказывается настолько близко, что мы соприкасается щеками. Словно невидимые иголочки закололи.

— Танцую. А на что ещё похоже?

Блин. Мне не по себе, а ему хоть бы хны.

— Тебе не со мной надо танцевать. Иди ищи свою наречённую.

— Не хочу. Откровенно говоря, она меня раздражает.

— Сочувствую. И даже могу понять. Но если ты собрался выиграть спор, придётся много чего делать из того, чего не хочется. Ходить, гулять, слушать её, восхищаться даже тогда, когда восхищаться нечем. А там уже моторчик сам запустит цепную реакцию.

— Жесть. Она же скучная. И тупая, — бархатный голос непозволительно рядом. — Мне хватило полчаса под кроватью, чтобы понять, что с ней абсолютно не о чем разговаривать. Знаешь куда она применила слово "прокрастинировать"?

— Куда?

— Синонимом у неё почему-то стала тема кастрации.

Сдержаться выше моих сил. Очередной смех заглушаю единственным возможным в данный момент способом — утыкаюсь носом в мужское плечо. От кожаной куртки приятно пахнет. Нет. Не от куртки. От него самого. Свежестью и ненавязчивым шлейфом одеколона. И немножко мартини…

Присутствие посторонней конечности, нырнувшей вдруг под худи, заставляет меня резко выпрямиться. Это что ещё за выкрутасы!? Вот только тискаться с ним на какой-то дебильной вписке мне и не хватало. Нет, дорогой. Не прокатит.