Двенадцатый жнец

— Зови меня Амадей, нет нужды лишний раз пугать людей моей сущностью, — ответил он.

— Хорошо, — кивнула Рена. — Так куда мы идём?

— В крепость-монастырь.

— А зачем? — не унималась она.

— Мне нужен арбитр.

— А зачем тебе второй арбитр? — искренне удивилась Рена. — Насколько я знаю из книг, у жнеца может быть только один арбитр. Или я чего-то не знаю?

Жнец остановился и повернулся к Рене. Его взгляд был совершенно спокоен, хотя она и заметила небольшой оттенок грусти в его глазах.

— Нет, ты всё правильно говоришь, — произнёс он. — Я действительно могу иметь только одного арбитра. Но у меня никогда не была арбитром женщина и честно говоря я не уверен, что тебе это по силам. Поэтому, когда ты погибнешь я хочу находиться недалеко от крепости-монастыря, где у меня будет возможность найти следующего арбитра.

Сказав это Амадей повернулся к ней спиной и продолжил путь. Услышанная Реной правда, для неё стала словно ушат холодной воды на голову.

— А с чего ты взял, что я собираюсь погибать?! — крикнула она, догоняя жнеца.

— Редкий арбитр доживает положенный срок, — ответил он, продолжая идти. — У меня такой был только один раз, именно его ты и заменила.

— Но почему ты мне не даёшь такого шанса?

— С чего ты так решила?

— Ты сам сказал, что сомневаешься во мне и когда я погибну ты хочешь оказаться возле крепости-монастыря для поиска следующего арбитра.

— Я всем так говорю это и есть твой шанс. Останешься живой до того момента, когда мы достигнем следующей крепости-монастыря и ты докажешь, что я не зря отдал тебе книгу. Если такое произойдёт, то я обещаю, что не буду приближаться к крепостям до тех пор пока ты не погибнешь.

— Честный договор, я принимаю его. И если уж мы заключили его то не расскажешь мне, почему ты выбрал именно эту дорогу? Ведь по ней практически никто не ходит и даже табличку некому заменить на указателе.

— Если люди перестали пользоваться дорогой это не просто так. Скорее всего где-то распространяется скверна, а значит нам именно туда и нужно, да и к крепости-монастырю здесь намного короче. Скоро уже будет темнеть и нам нужно найти место для ночлега, там я и отвечу на некоторые вопросы.

Рена кивнула и дальше они пошли молча, каждый погружённый в свои мысли. Амадей пытался вспомнить, как долго им ещё идти до лесного озера, где он обычно устраивал привал. В прошлый раз здесь всё было по другому, оживлённая дорога много людей и повозок, а теперь она мертва. Всё заросло кустарником и некогда широкий тракт превратился в узкую лесную тропинку.

Несмотря на заброшенность местности, жнецу всё же удалось найти поворот к лесному озеру. Спустя десять минут борьбы с кустарниками, которые никак не хотели их пускать дальше они вышли к воде. Берега озера заросли камышом и высокой травой, но Амадей нашёл место, где к воде спускались дикие животные. Они вытоптали траву открыв пологий спуск к воде. Над гладью озера поднимался пар и Амадей захотел искупаться в тёплой воде пока она не остыла.

Правда перед этим нужно было развести огонь, ведь солнце уже начинало заходить, а искать дрова ночью ему совершенно не хотелось. Найдя удобное место для привала возле огромного осколка скалы, он притащил туда несколько толстых веток и охапку хвороста. Этого должно было хватить до утра, в крайнем случае в паре шагов от них лежало ещё одно засохшее дерево, которое можно использовать для костра.

Соорудив из веток небольшую горку вокруг сухого бревна, жнец скинул плащ и сунув в кучу веток руку, воспламенил ладонь. Добыв огонь он направился к воде, а Рену оставил следить за костром. Раздевшись возле озера он нырнул в тёплую воду, наплававшись вдоволь и смыв с себя дневную усталость он выбрался на берег. Когда он подошёл к костру, Рена уже достала флягу воды, хлеб и немного вяленого мяса.

— Иди искупайся, — предложил Амадей. — Я не начну без тебя ужин, а таких чистых озёр мы ещё долго не встретим.

Рена задумавшись взглянула на воду над которой поднимался пар и решила последовать совету жнеца, но предупредила, чтобы он не подглядывал. Жнец кивнул и сел к костру так, чтобы озеро оказалось за его спиной. Арбитр ушла и довольно долго не выбиралась из воды, но наконец она вдоволь накупавшись вышла на сушу.

— Можешь спрашивать о чём хочешь, — произнес жнец, когда Рена присоединилась к нему возле костра.

— Твоё тело почти всё покрыто шрамами, это какой же демон смог их нанести? В крепости-монастыре даже обращённый не сумел тебя ранить, а он один из опаснейших демонов.

— Честно говоря я не этот вопрос ожидал услышать, — ответил жнец, беря небольшой кусочек мяса и забросив его в рот начал медленно его пережёвывать. — Видимо мне тоже надо было уточнить, чтобы ты не подглядывала, — добавил он.

Несмотря на опустившуюся темноту, отблески пламени осветили покрасневшее лицо Рены.

— Я не подглядывала, — выпалила она. — Просто ты слишком быстро разделся, — добавила Рена.

— Ясно, — спокойно произнёс жнец. — Я постараюсь раздеваться помедленней, чтобы дать тебе достаточно времени, для отвода взгляда.

После этих слов она покраснела ещё больше и не знала, что на это ответить.

— Я не подглядывала, — прошептала она, накинув на голову капюшон.

— Ясно, — также спокойно произнёс жнец, и проглотив кусок мяса запил его несколькими глотками воды.

Расстелив на траве плащ он лег и заложив руки за голову посмотрел на звезды.

— Оружие демонов и их когти не оставляют на мне шрамов, хотя это не означает, что они не наносят мне ран, — решил ответить на её вопрос Амадей. Они даже способны убить меня, ведь одиннадцать жнецов уже мертвы. Но вот шрамов от этих ран на моём теле не остаётся.

— Но тогда кто их нанёс? — раздалось из под закрывавшего лицо капюшона.

— Ангелы.

— Ангелы?! — подскочила на месте Рена, что даже капюшон соскользнул с её головы, подставив под серебряные лучи ночного светила белоснежные волосы арбитра. — Но почему? За что они на тебя напали?

— Скажем так, у нас немного разные взгляды.

— Но разве они не знают, что тебя создал Бог для борьбы с демонами?

— Отец и вас создал, — ответил жнец. — Но у него не всё хорошо получается, поэтому и был применён потоп. Правда он решил дать ещё один шанс людям, но помня о вашем стремлении ко злу, он и создал двенадцать жнецов. Мы карающий меч, который отсекает поражённые скверной ткани от здорового тела. По началу всё так и было, но люди слишком быстро размножаются и мы перестали справляться с разрастающимся человечеством. Людей не изменить вы по прежнему падки на зло, чем падший и пользуется. И я не был создан для борьбы с демонами, я создан для борьбы с людьми поражёнными скверной. Если у тебя больше нет вопросов то давай спать.

— У меня последний вопрос, — посмотрела на жнеца Рена.

— Какой?

Вместо ответа она указала на свои волосы.

— Спустя сто двадцать лет волосы человека приобретают именно этот цвет, — ответил жнец.

— Это всё конечно, прекрасно, но я вряд ли доживу и до половины этого срока.

— Согласен с тобой и я тоже сомневаюсь, что ты вообще протянешь даже месяц.

— Замечательно, но на вопрос, почему мои волосы в одно мгновение стали седыми ты так и не ответил?

— Когда человек становится арбитром, он перестаёт стареть и остаётся в том возрасте в котором принял книгу жнеца, — объяснил Амадей, продолжая смотреть на звёзды. — И умрёт он в тот час, когда стал арбитром, но произойдёт это ровно через сто двадцать лет, именно такой срок дал Отец человеческой жизни. А цвет волос лишь знак указывающий, что жизнь не вечна и она когда-нибудь закончится. Но даже до отпущенного срока арбитр практически никогда не доживает. Его жизнь заканчивается в каком-нибудь заброшенном доме или пещере, одним словом, где до него добирается какая-нибудь тварь. Сегодня был трудный день и не только для меня, поэтому тебе стоит отдохнуть, а время на остальные вопросы у нас ещё будет.

Рена смотрела как жнец повернулся к ней и костру спиной и практически мгновенно уснул. Она тоже хотела бы, как и жнец мгновенно отключиться, но то, что она узнала окончательно разогнал те крохи сна, которые у неё были.

— Сто двадцать лет, — прошептала она, держа в руках прядь белоснежных волос. — Арбитр перестаёт стареть, — повторила она слова жнеца.

Такие вещи человек не каждый день слышит, да вообще никто такое не слышит и не знает за исключением единиц, к которым теперь принадлежит и она. Достав книгу жнеца, Рена придвинулась ближе к костру и открыла первую страницу. Рена никогда не считала себя способной нарисовать хоть что-то. Раньше она пыталась это делать, но после того, когда никто из тех, кому она показывала свои наброски не узнавал изображённые на них предметы, она больше не брала в руки карандаш.

В этом плане, книга облегчила для неё работу и рисунок обращённого на первой странице проявился сам. Единственное, что она заметила это одинарный хвост обращённого вместо тройного. И едва она об этом подумала, как рисунок мгновенно изменился и у демона появилось ещё два хвоста. Затем она решила пошалить и попыталась добавить обращённому рога, но как она не старалась рога так и не появились.

Рена на этом не остановилась и продолжила попытки додумывать то, чего на самом деле не было, но рисунок отказывался изменяться. Книга изображала только то, что было в действительности и могла добавить лишь те элементы в рисунок, которые временно упустил арбитр, а затем вспомнил. Правда Рена настолько увлеклась попыткой изменить рисунок, что даже книга жнеца не выдержала и под изображением демона появились слова: «Угомонись дура».

Быстро захлопнув книгу, Рена испугалась, что от этого звука мог проснуться жнец, но он продолжал мирно спать. Решив, что на сегодня экспериментов достаточно, она убрала книгу и устроившись у костра быстро уснула. Сегодняшний день для неё выдался тяжёлым, но интересным и она погрузилась в глубокий сон так ни разу не проснувшись до самого утра.

Глава 4

Чёрная церковь

Жнец проснулся задолго до того момента, когда открыла глаза Рена. Он смотрел на своего нового арбитра и видел что ей снится, что-то хорошее. Она улыбалась во сне, а это большая редкость в этом мире. Здесь смерть с тобой ходит всегда, она просыпается с тобой, обедает за твоим столом и постель застилает тоже она. В конечном счёте человек обязательно оказывается на её ложе и засыпает навсегда.

Только дети с их непосредственностью в отношении к жизни могут улыбаться. У его нового арбитра похоже в сердце остался ребёнок, который во сне заставляет её забыть о кошмарах реального мира. На осколок скалы у которого они разбили лагерь приземлился ворон и видя, что люди на земле живы, раздосадованно проорал и взмахнув крыльями улетел.

От громкого карканья Рена мгновенно проснулась и несколько мгновений пыталась понять где она. Ведь последние годы её жизни она просыпалась в безопасной кельи храма. Но когда её взгляд упал на сидящего по другую сторону от потухшего костра жнеца она вспомнила всё, что с ней произошло за прошлый день.

— Поднимайся, нам пора в дорогу, — произнёс Амадей, надевая плащ и забрасывая в рот кусочек вяленого мяса.

Рена поднялась но прежде чем последовать за жнецом она открыла книгу и заглянула на первую страницу. Кроме изображения обращённого с тремя хвостами там больше ничего не было. Облегчённо выдохнув она сделала пару глотков из фляги и поспешила догонять жнеца. Выбравшись на заброшенный тракт они продолжили путь сохраняя полное молчание. Рена в таком стиле смогла продержаться только двадцать минут, а затем она обратилась к своему спутнику.

— Мне нужно то, чем я смогу писать, — произнесла она. — Я ведь должна записывать всё, что с нами будет происходить.

— Всё записывать не нужно, только важные моменты, обычно это монстры которых мы уничтожим, — поправил её жнец. — Да и для того, чтобы внести в книгу текст тебе достаточно лишь вспомнить то, что произошло и слова сами появятся на страницах, — пояснил он.

— Понятно, — кивнула она. — Но я всё равно не могу взять в толк, зачем тебе вообще арбитр? Если даже записывать ничего не нужно, а достаточно только подумать. Или арбитр своего рода обычный носильщик твоей книги?

— Нет, арбитр мне нужен не для этого, — ответил Амадей. — Свою основную задачу ты узнаешь, когда придёт время.

— Но ты уверен, что я скорее всего скоро умру, так может расскажешь в чём моя основная задача?

— Узнаешь когда придёт время.

— Это не ответ, я хочу знать для чего жнецу арбитр, по крайней мере до того момента когда я умру.

— Если ты умрёшь раньше, чем узнаешь своё предназначение, значит и не нужно тебе этого знать, — ответил жнец. — Но если тебе невыносима мысль о существовании без очевидной цели, то считай, что ты просто носильщик для книги.

— Хочешь меня задеть, чтобы я с тобой не разговаривала?

— А это поможет? — удивлённо взглянул на неё Амадей.

— Теперь нет, — ответила Рена, увидев реакцию жнеца. — Но мне хотелось бы знать, я действительно настолько бесполезна в качестве арбитра?

Амадей задумался над её вопросом и некоторое время шёл молча обдумывая ответ.

— Нет, — спустя некоторое время ответил он. — Ты хорошо себя показала во время сражения с обращённым. Расставить множество ловушек в которые он мог угодить было хорошей идеей, а главное она сработала. Но на будущее знай, что перед боем лучше подготовить несколько незаконченных заклинаний, чтобы была возможность завершить их единственным штрихом. Если это сделать заранее то, ситуаций на подобии осколка колонны можно будет избежать.

— Спасибо, — поблагодарила его Рена и тоже замолчала, обдумывая совет жнеца.

Они какое-то время шли молча, а затем Амадей остановился и свернул с заросшего тракта на едва заметную тропинку. Рена в ней с трудом узнавала некогда оживлённую дорогу. Этот путь постигла та же участь забвения, что и некогда широкий тракт. По мере их движения по тропинке она становилась всё более широкой и похожей на дорогу. Здесь явно кто-то жил иначе кто её вытаптывал?

Наконец они вышли к небольшому городку, который переживал не лучшие свои времена. Пока им попадались лишь заброшенные дома, которые кто-то разбирал на запчасти. По мере приближения к центру городка они стали замечать людей и их оказалось не так мало, как могло показаться стороннему прохожему. Город оказывается не умер окончательно, а начинал помаленьку возрождаться.

Разбирая заброшенные дома на окраине, жители использовали их для ремонта и строительства новых домов. Вот только к посторонним они относились с большим недоверием и каждый житель провожал двух незнакомцев долгим подозрительным взглядом. Амадей в прошлом несколько раз заходил в этот городок, но в то время он был довольно жизнерадостным поселением, а затем что-то пошло не так. Результат начавшихся изменений теперь он видел собственными глазами.

Но жнец шёл в определённое место, где он надеялся получить нужную ему информацию. В том, что жители её знают, он совершенно не сомневался и продолжал идти по едва узнаваемым улицам. Рена с того времени, когда ей было пять лет и её спас экзарх так ни разу и не покидала пределов крепости-монастыря. Всё, что она сейчас видела для нее оказывалось в новинку и вызывало неподдельный интерес. Правда угнетающая обстановка городка и жителей настораживала её.

Она не знала чем это можно объяснить, но что-то гнетущее исходило от самих жителей и их взглядов. Рена непроизвольно стала идти как можно ближе к жнецу. У неё не было страха, за пятнадцать лет проведённых в крепости её довольно хорошо обучили и она отлично могла постоять за себя. Одолеть догмата в рукопашном бою она конечно не могла, но задействовав заклинания она какое-то время могла продержаться против него. Правда в конечном счёте она всегда терпела поражение, как ни крути, а догматы элитные воины бьющиеся лицом к лицу с демонами и всякой нечистью.

Но здесь была гнетущая и незнакомая для неё обстановка с большим количеством недобрых взглядов. И единственное, что ей было здесь знакомо это идущий впереди неё жнец. Она видела его всего второй день в жизни и ничего про него не знала, если не считать книг в которых о жнеце сказано довольно мало. Но тем не менее он являл собой знакомый и безопасный мир, который она знала в прошлом, а поэтому неосознанно тянулась к нему.

Амадей заметил, что едва они вошли в город, как Рена стала идти к нему намного ближе чем шла ранее. Подобное поведение для него оказалось в новинку, что опять напомнило ему о сомнениях в том, что она годится для этой работы. Все прошлые арбитры были матёрыми догматами, прошедшими не одно сражения с демонами, а Рена в первый раз за пятнадцать лет выбралась за стены крепости-монастыря. И её теперешнее поведение только укрепило его уверенность в том, что она временный арбитр.

Впереди показалось знакомое здание, которое и искал жнец. Чугунная вывеска с изображением кружки пива неприятно поскрипывала раскачиваясь на слабом ветру. Открыв дверь жнец вошёл внутрь привлекая внимание завсегдатаев заведения. Но по правде сказать их привлёк не он, а его спутница. Как бы она не скрывалась под плащом, но женскую фигуру он утаить не мог. То, что со здоровяком в таверну вошла женщина взбудоражило местную фауну подогретую алкоголем.

Столько похабных взглядов Рена не ловила на себе никогда. Для начала те, кто бы посмел на неё так посмотреть в крепости, неотвратимо бы столкнулся с гневом ордена Догматов, а жить хотят все. Но здесь догматов нет, так же как и женщин, по крайней мере Рена не видела ни одной за то время, что они шли к таверне. Возможно именно этим и объяснимо их столь откровенное поведение. Правда она вспомнила один совет экзарха, который говорил, что в любой непонятной ситуации действуй как догмат окружённый демонами. А это означало заставить их пожалеть, что они встали на твоём пути.

Это был всего-лишь совет экзарха, но иногда он ей помогал и она переставала размышлять на тему, почему они так поступают и смотрят. В бою нет места эмоциям, только холодный расчёт. Представив, что вокруг неё не люди, а демоны ей стало легче, ведь демон ничего непристойного с ней делать не будет, он тупо её сожрет, а этому можно противостоять отточенной техникой.

Размышляя над этим Рена не заметила, как остановилась в центре таверны, а когда отвлеклась от собственных мыслей поняла, что жнец стоит на противоположной стороне и о чём-то разговаривает с хозяином заведения. Она поспешила к нему, но в этот момент её кто-то сильно дёрнул и незастёгнутый плащ слетел с её тела. Сидящий за ближайшим столом здоровяк держал в руке подол слетевшего с Рены плаща и откровенно скалился.

— Дамочка не стоит в подобных местах так разбрасываться верхней одеждой, — произнёс он. — У нас это считается преступлением, но ты можешь искупить свою вину сделав нас счастливыми.

Рена оценила обстановку быстрым взглядом, отметив про себя, что осчастливить нужно как минимум десятерых дурно пахнущих мужланов.

— Верни плащ? — произнесла она.

— Господа, а преступница-то с характером, думаю тут одним искуплением не обойтись, — обратился здоровяк к собравшимся в таверне завсегдатаям. — Становись на колени и тогда мы договоримся и не надейся, что твой дружок тебе поможет. С ним мы разберёмся позже, у нас тут есть несколько парней положивших на него глаз.

Рена оглянулась на жнеца и увидела как возле его горла хозяин заведения держит нож. Вот только на Амадея это не произвело никакого впечатления, он спокойно стоял и смотрел на Рену. Ей даже показалось, что его взгляд в некотором роде скучающий.

— Ты будешь умолять, чтобы я остановилась, — произнесла Рена, повернувшись к здоровяку.

Наверное он, что-то хотел ответить, но его рот наполнился кровью и собственными зубами, которые Рена вбила ему в пасть ударом локтя. Здоровяк ещё не успел коснуться липкого от пролитого пива пола, а двое его товарищей уже оглашали заведение дикими криками боли. Один хватался за вывернутое колено, а второй пытался выдернуть нож, которым Рена пригвоздила его кисть к столу. Лезвие вошло на всю длину и кончик его торчал снизу стола. Продолжая орать он тщетно пытался вынуть оружие, но любое касание приносило ему ещё больше боли.

Второе лезвие тоже недолго оставалось в руке арбитра и рассекая со свистом воздух, оно вонзилось в бедро четвёртому мужлану. Шестеро оставшихся не собирались сдаваться, но когда один из них двинулся в сторону Рены, она сжала кулак и появившийся эфирный капкан раздробил ему ногу. И тут до разбойников похоже начало доходить понимание того, с кем они на самом деле столкнулись. Замерев на мгновение они с криками: — Ведьма! — выбежали из таверны, попутно выломав входную дверь.

Рена вытянула вперёд руки и нож засевший в бедре мужлана вернулся ей в ладонь, следом прилетел и второй. Бедолага поняв, что теперь его ладонь не приколота к столу зажав рану второй рукой рванул к выбитой двери. Он так спешил на выход, что оттолкнул хромающего товарища и тот рухнул под стол, но быстро поднялся и торопливо покинул таверну. Не обнаружив больше противников, Рена повернулась к хозяину таверны, который продолжал прижимать лезвие к горлу спокойно стоящего жнеца.

— Только дёрнись и я мигом прирежу твоего дружка! — крикнул он.

Рена не обратила на его слова никакого внимания, она подняла с пола свой плащ и ударом ноги в голову вырубила поднимавшегося с пола беззубого заводилу. Встряхнув плащ она накинула его на себя.

— Я сказал только дёрнись и я…

Закончить фразу ему не позволил жнец, он кончиками пальцев крепко схватил лезвие ножа, которое мгновенно раскалилось. Зашипев от боли хозяин таверны выпустил раскалённый нож и замахал обожжённой рукой пытаясь успокоить боль. Он хорошо понимал, что его дела совсем плохи поэтому попытался бежать. Сделав движение в сторону выхода он мгновенно остановился, ведь в стену перед его носом вонзился его же собственный нож, которым он пытался угрожать незнакомцам появившимся на пороге его заведения. Раскалённое лезвие заставило дерево дымиться, но огня не появилось.

— Я всё отдам только не убивайте, — запричитал хозяин таверны, опускаясь на колени.

— Всё нам не нужно, — ответил Амадей. — Я лишь хочу услышать ответ на мой вопрос, который я задал до того момента, когда вы решили нас убить.