Двенадцатый жнец

— Я знаю, знаю такое место, оно совсем рядом, — затараторил он. — Буквально пару шагов и вы на месте.

— Продолжай, — подбодрил его жнец.

— Когда выйдите из таверны сразу поверните налево и идите по заброшенной улице никуда не сворачивая. Так вы дойдёте до границы города и сразу попадёте на широкую дорогу. Сейчас она правда вся заросла, но вы её точно не спутаете и она выведет вас…

— К городскому кладбищу, — закончил за него Амадей.

— Верно, — кивнул хозяин, продолжая стоять на коленях. — Вы здесь бывали?

— Очень давно, но ты продолжай.

— Сразу за кладбищем находится «Чёрная церковь» именно там и поселилась тварь убивающая всех, кто имел неосторожность приблизиться к церкви.

— Почему ты её назвал чёрной, ведь раньше она была одной из самых посещаемых церквей города?

— Так то было раньше, но лет десять назад в ней поселилась тварь, которая стала убивать людей. Горожанам надоело, что рядом с городом появилось место, где пропадают люди и собрав большой отряд они пришли к церкви вечером и подожгли её. Здание обуглилось, но почему-то полностью не сгорело и погасло. Там явно без колдовства не обошлось, но несмотря на то, что время приближалось к ночи, несколько смельчаков остались, чтобы ещё раз поджечь церковь и довести задуманное до конца. Никто из тех, кто остался завершить начатое не вернулся в город. Утром горожане опять пришли к церкви, но она осталась целой только обуглившейся сверху и ставшей полностью чёрной.

— А тех, кто остался вечером нашли? — спросила Рена.

— Нашли, но не целиком, а лишь некоторые части их тел. Именно из этих частей в церкви и было выложено слово «Уходите». После этого никто в здравом уме к «Чёрной церкви» не приближался. Правда находились глупые люди, кто по недомыслию или незнанию оказывались возле неё вечером. Но больше их никто не видел, а проверять, что с ними произошло никто не хотел. Люди боялись того места и даже днём не приближались к нему, а те, кто пропадал в основном были не местными, а случайными людьми проходящими через город. Их конечно предупреждали, но они никого не слушали и уходили в сторону кладбища.

— Благодарю за информацию, ты мне сильно помог, — произнёс Амадей, направляясь к выходу из таверны.

Рена вначале тоже последовала за ним, но её взгляд упал на кольца колбасы развешанной на стене. Она перевела взгляд на стоящего на коленях хозяина таверны и он всё понял без слов. Быстро поднявшись и сорвав несколько колец он протянул их ведьме, а про себя молясь, чтобы она его не убила. Будь она действительно ведьмой, то скорее всего он бы не выжил, а таверна сгорела бы вместе с ним, но вместо этого Рена бросила ему несколько монет за колбасу.

Жнец не собирался её ждать и Рена нагнала его, когда он уже скрылся за углом дома. Догоняя Амадея она не удержалась и отломила небольшой кусочек колбасы. Что ни говори, а в таверне умели её делать и она действительно была вкусной. Хотя возможно её вкус связан с тем, что Рена довольно долго находится в походных условиях и организм банально требует еды. А в такие моменты вкусным кажется практически всё, что можно съесть, даже те блюда, которые раньше тебе были не по вкусу.

— Чего ты так долго?

— Раздобыла нам поесть, ведь до следующей таверны в заброшенных землях можно добраться очень не скоро.

— Хорошо, — кивнул жнец и отстегнув с пояса увесистый кошелёк протянул его Рене.

— Зачем, у меня пока есть деньги, — возразила она.

— Бери, теперь провиантом занимаешься ты, — ответил он, сунув кошелёк ей в руку. — Мне есть нужно не так часто как вам, поэтому деньги тратить некуда, а ты распорядишься ими правильно я в этом уверен.

— Ладно, — согласилась Рена и заглянув в кошелёк удивилась тому, что увидела. — Да здесь целое состояние, — посмотрела она на жнеца.

— У меня есть вклады во всех крупных королевствах и во множестве мелких, поэтому проблем с финансами у меня нет, а теперь их нет и у тебя.

Рена кивнула и прицепила кошелёк к поясу и только после того, как она убедилась, что он крепко привязан и не отцепиться даже во время боя она побежала догонять жнеца. Идти по заброшенной улице оказалось не так и просто, во многих частях она была перегорожена завалами из мусора, а в некоторых местах разрушившимися от старости домами. В такие моменты им приходилось обходить завалы по другим улицам, но и там тоже не всё было хорошо. Ведь заброшенной была не только эта дорога, но и все остальные по которым они проходили. Иногда приходилось возвращаться обратно и искать другой обходной путь.

Несмотря на преграды им всё же удалось выбраться из города и добраться до кладбища. Чтобы преодолеть его им потребовалось время, кладбище не было маленьким и тоже изрядно заросло кустарником, но в конечном счёте они вышли к чёрному обуглившемуся зданию бывшей церкви.

Солнце клонилось к закату и тени на крестах стали удлиняться, а вместе с этим в душе Рены начал зарождаться страх. Она бы с большим удовольствием сейчас оказалась за крепкими стенами крепости-монастыря под защитой догматов, но она знала, что это не возможно. Теперь ей необходимо привыкать к новой жизни и обстановке, а в большинстве случаев она будет именно такой, какой она видит её сейчас. Покосившиеся от времени на могилах кресты да неизвестные монстры, некоторые их которых будут пострашнее демонов.

Несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув она произнесла короткую молитву, чтобы у неё появились силы противостоять страху. Ведь она сама выбрала этот путь, а могла бы просто стоять и наблюдать со стороны, как жнец отбирает для себя нового арбитра. Но она решила попробовать и вот теперь она арбитр, который стоит возле заброшенной церкви в окружении могил и ожидании появления демона.

— Держись рядом и будь внимательна, — предупредил жнец и двинулся ко входу в церковь.

Рена последовала совету и не отходила далеко от Амадея. Неожиданно раздался скрип петель обгоревшей двери и Рена едва не вскрикнула от испуга, но сумела сдержать себя. Скрип опять повторился, а затем и ещё раз, вот только погода была безветренной и дверь раскачивалась чем угодно, но только не ветром. На жнеца правда подобное никак не подействовало, видимо он видел уже всё и его мало чем можно было удивить или застать врасплох. Рена попыталась взять себя в руки и больше не пугаться, но тень страха на сердце никуда не делась и так и ждала момента, чтобы вонзить в него когти и парализовать новоиспечённого арбитра.

Едва они переступили порог церкви скрип дверей так раздражавший Рену резко прекратился, но она рано обрадовалась. Створки с грохотом захлопнулись, заставив её подпрыгнуть на месте. В отличии от неё Амадей по прежнему оставался невосприимчив к подобным фокусам и продолжал спокойно идти к разрушенному алтарю. Но двери не просто захлопнулись, сработали и металлические задвижки на них. Теперь она прекрасно понимала, что выйти из церкви им будет весьма не просто и банальной физической силой здесь не обойдёшься.

Внутри церкви всё было словно истыкано копьями. Скамьи, стены, потолок и пол, всё в отверстиях и засохших следах крови. Но никаких тел или останков Рена пока не видела, только засохшая кровь, но она реально была практически везде. Не доходя до алтаря каких-то двадцати метров жнец остановился.

— Теперь отойди от меня и постарайся не подставляться, — произнёс Амадей обратившись к Рене. — И помни, что я тебе говорил о подготовке, — добавил он, опускаясь на одно колено.

Рена отошла от жнеца на достаточное расстояние чтобы не мешать ему и принялась быстро рисовать в воздухе незаконченные знаки заклинаний.

— Отец, благослови и помоги мне грешному, совершить начинаемое мной дело, во славу твою, — прошептал Амадей и в его руке стало появляться узкое лезвие огненного меча.

Рена закончила подготовку, но пока так и не видела где находится демон хотя и чувствовала, что он где-то рядом. Словно прочитав её мысли жнец произнёс: — Она за алтарём.

— Она? — удивилась Рена.

— А ты проницателен, — раздался из-за алтаря женский голос, а следом из-за него вышла молодая девушка.

На вид ей можно было дать лет семнадцать восемнадцать не больше, по крайней мере Рена была в этом уверенна. Чёрные распущенные волосы струящиеся по плечам девушки, белое платье в пол, ничто не говорило о том что перед ними демон. За исключением двух моментов, первый, это кровавые следы оставляемые её босыми ногами, а второй, едва заметный красный свет в её глазах.

— Теперь понятно, почему ты никак не реагировал на мои забавные шутки в виде скрипучих дверей, — произнесла девушка, глядя на огненный меч в руке Амадея. — А до меня доходили слухи, что вас практически всех уничтожили.

— Слухам верить нельзя, они подводят в самый неподходящий момент, — ответил жнец.

— Я запомню это, — усмехнулась она. — Но в любом случае я рада, что они оказались не верны и я встретилась с тобой. И как я понимаю ты и есть двенадцатый из жнецов, созданных самим Богом. Это большая честь для меня убить последнее его творение. А вот твоего арбитра я трогать не стану, она останется живой свидетельницей моего триумфа и будет всем рассказывать, кто на самом деле уничтожил двенадцатого жнеца.

Глава 5

Крик души

— Скажи жнец, почему Бог не ответил мне, когда я нуждалась в помощи? — спросила его девушка, медленно приближаясь к Амадею. — Или он помогает только избранным вроде тебя?

Она остановилась в нескольких шагах от него и ждала ответа.

— Отец отвечает всем, но его помощь в основном касается души человека, — произнёс Амадей.

— Ясно, — горько усмехнулась девушка и подойдя к поломанному кресту положила на него ладонь. — Знаешь жнец, мой отец был настоятелем в этой церкви, — произнесла она, продолжая стоять к нему спиной. Мать умерла при родах, Бог возможно помог её душе, но оставил меня без материнской любви. Но это не так страшно, ведь я не знала, что такое жизнь, когда у тебя есть любящая мать. Зато я знала, что такое жизнь, когда у тебя есть любящий отец. Для меня это был практически Рай на земле и я не подозревала, что люди могут быть настолько жестоки.

Она провела по кресту ладонью и на нём остался отчётливый кровавый след.

— Когда я была в городе их скверные слова брошенные в спину всегда приносили мне боль. Я не знала с чем это связанно и почему меня в основном ругали только женщины. Но как-то раз одна из них всё высказала мне в лицо. Правда оказалась жестокой, меня обвиняли в том, что я слишком красива и их мужчины больше не хотят их. После того раза я перестала ходить в город, но сквернословие на мой счёт не прекратилось. Они приходили молиться в церковь, а после молитвы продолжали перешёптываться и яд их слов всё глубже и глубже проникал в меня. Они завидовали моей внешности в которой я была не виновата. И однажды я захотела исправить это, но отец меня остановил и не позволил изуродовать себя.

Продолжая рассказывать она водила ладонью по кресту и он постепенно покрывался её кровью.

— Их было шестеро, шестеро бывших прихожан, — произнесла она и ее ладонь сжала деревянный крест, который затрещал не в силах противостоять давлению. — Бог видимо в это время был занят спасением души моего отца, отдав на растерзание его тело. Я не была в обиде на него за то, что он отнял у меня мать, но вот смерть отца я простить не могла. Всё, что делал Бог, это отнимал дорогих мне людей. Но скверна проникшая в меня от слов завистливых людей наделила меня силой и подарила спокойствие. Я переродилась и дала клятву падшему. Мучительные хрипы убийц моего отца до самого утра слышали стены этой церкви. Первым делом я лишила их языков, а потом перешла и к остальным частям их тел. Получила ли я удовлетворение от мести? Нет, только ещё большее желание убивать. Когда-то у меня была другая жизнь и другое имя, но его я уже не помню, взамен скверна дала мне новое.

Девушка оставила в покое крест и повернулась к жнецу.

— Имя мне Зависть, — произнесла она и белоснежное платье превратилось в чёрное.

Подол платья сотканный из тонких цепей заканчивающихся острыми наконечниками использовался демоном для быстрого передвижения по любым поверхностям. Теперь Рене стала понятна загадка стольких отверстий, которыми была покрыта вся церковь.

Время разговоров закончилось и несколько цепей мгновенно устремили к жнецу, но он их сумел отразить и отскочил в сторону. Амадей вовремя среагировал на атаку демона и избежал десятка острых наконечников ударивших в то место, где он только что находился.

Зависть двигалась практически молниеносно и ни в какое сравнение не шла с обращённым, которого они уничтожили в крепости-монастыре. Несмотря на всю проделанную подготовку, Рена никак не успевала активировать заклинание, чтобы в него попала хотя бы одна из цепей демона. Зависть оказалась настолько быстрой, что ни на мгновение не оставалась на одном месте.

Она постоянно атаковала жнеца, но какого-либо результата ей это пока не приносило. Амадей все её выпады умудрялся отклонять огненным мечом и не получил ни единого ранения. Рена была вынужденна прижаться к стене, чтобы случайно не получить по голове обломком скамьи или чем-нибудь подобным. Зависть поняв, что ей сложно достать жнеца обычными атаками начала швырять в него всё, что попадалось под руку. Если цепь вонзалась в предмет, который не был крепко закреплён он тут же летел в жнеца.

Хотя огненный меч Амадея и справлялся с летящими в него предметами, но разрубая их он вместо одного создавал два, которые не давали жнецу отступить ни вправо ни влево. Демон мгновенно уловил уязвимое место жнеца и усилил натиск, отрывая от пола даже те предметы, которые были крепко к нему прибиты.

Рена увидев в этом свою возможность помочь Амадею добавила последний штрих в заклинание. Зависть пыталась оторвать от пола единственную каменную скамью используя для этого не менее десятка цепей. Ей почти удалось задуманное, но неожиданно скамью обволокли эфирные цепи и с силой вдавили её в пол прижав собой и цепи из которых состояло платье демона.

Жнец воспользовался ситуацией и его меч пробил грудь чудовища. Выдернув оружие Амадей смотрел как тело демона начинает превращаться в пепел. Когда тело полностью сгорело пепел ещё пару мгновений сохранял его формы, а потом осыпался. Но то, что увидела Рена, такого она никак не ожидала. В куче пепла стояла полупрозрачная девочка лет пяти и непонимающе озиралась по сторонам. Но когда она увидела жнеца она заплакала и протянула к нему ручки. Рена в первый раз увидела как выглядит душа человека.

Меч в руке Амадея распался на множество огоньков и жнец вынув ребёнка из пепла осторожно прижал его к своей груди. Девочка продолжала плакать и её слёзы словно раскалённое лезвие наносило шрамы на сердце Рены. Она хотела как-то помочь и облегчить страдание ребёнка, но не знала, как это сделать. Постепенно девочка успокоилась, остались лишь всхлипывания.

— Почему… почему… они… злые? — прошептала девочка, между всхлипываниями.

— Люди всегда стремятся ко злу, но тебе они больше не причинят вреда, — пообещал Амадей погладив её по голове. — Скоро ты встретишь маму и папу и у вас всё будет хорошо, но ты должна забыть всё, что произошло здесь.

— Я не могу, — опять заплакала девочка.

— Не плачь, я тебе помогу.

Амадей опять прижал ребёнка к груди и девочка немного успокоилась.

— Сделай один глоток и ты забудешь всё плохое, что с тобой произошло здесь, — протянул он ей небольшую фляжку.

После того, как она сделала глоток, Амадей убрал флягу и отошёл от ребёнка. Рена не знала, что ей дал выпить жнец, но душа действительно перестала плакать, а затем она закричала. Если до этого момента Рена думала, что плачь души причиняет ей боль, то её крик просто разрывал ей сердце, затем собирал обратно и разрывал по новой и так продолжалось бесконечно. Вся боль и страдания, которые перенесла душа находясь в теле человека соединились в этом крике. Рена не выдержав такого эмоционального удара упала на колени и чтобы самой не сойти с ума выплеснула боль через крик.

Она практически ничего не видела, глаза застилали слёзы, а внутренности словно кто-то выворачивал. Корчась на полу Рена не смогла сдержать тошноту и содержимое желудка выплеснулось ей под ноги. Рвотные позывы не прекращались и её по прежнему выворачивало, но желудок был пуст и она только содрогалась в судорогах.

Неожиданно крик прекратился, но в голове Рены он ещё какое-то время продолжал звучать. Лёжа на полу и смотря сквозь пелену слёз она видела чей-то приближающийся силуэт. Голова раскалывалась и она не стразу узнала в размытом силуэте жнеца, но оказавшись рядом с ней он схватил её за плечи и резко поставил на ноги.

— Нам нужно уходить, — произнёс он, после того, как несколько раз встряхнул арбитра, чтобы она пришла в себя.

— Почему мы должны уходить? — спросила Рена смахнув с глаз слёзы.

Амадей не успел ответить, в крыше церкви появилось отверстие через которое в пол рядом с душой бил широкий луч света. Затем крышу пробили ещё три луча и когда свет пропал, в тех местах куда он светил, стояли три закованных в белоснежные доспехи воина. Каждый из них сжимал в руке длинный и широкий меч излучающий внутренний свет, а другая рука удерживала огромный щит за которым легко мог укрыться весь воин. Белоснежные крылья за их спинами красноречиво говорили, кто такие эти воины.

— Из-за них, — произнёс жнец и отбросил Рену в сторону.

Ангелы не обратили никакого внимания на улетевшую к стене девушку, а сосредоточили свои взгляды на стоящем в центре развороченного помещения жнеце. Один из ангелов закрыл щитом девочку, которая с удивлением наблюдала за происходящим и готов был искромсать любого, кто хотя бы намекал на вред душе. А двое остальных расправив крылья мгновенно атаковали жнеца.

Рена придя в себя от удара о стену поднялась на ноги и не могла понять почему ангелы атакуют Амадея. Ведь он спас душу, а они пытаются его уничтожить, но и он только уворачивается от их мечей и не делает попыток вооружиться. Один из ангелов неожиданно бросил щит в ноги жнецу, но Амадей успел подпрыгнуть и щит пролетел мимо, но это оказалось лишь отвлекающим маневром.

Пока жнец находился в воздухе на него спикировал второй ангел и выставив перед собой щит припечатал его к полу. Подняв щит ангел мгновенно вонзил меч в жнеца, но Амадей успел сдвинуться и широкое лезвие прошло между правой рукой жнеца и телом. Единственное чего добился ангел это пригвоздил к полу плащ. Амадей сделал кувырок через голову и избежал смертельного удара от второго ангела. Но они не собирались останавливаться, вытянув руку ангел призвал к себе щит и они продолжили атаковать Амадея.

Рена не знала, что ей делать и в этот момент из чехла выскользнула книга жнеца и упав перед арбитром раскрыла страницы. На них горели слова: «Защити жнеца или он погибнет». Она понимала значение слов, но не понимала, как это сделать. Её никто не учил противостоять ангелам, сама эта мысль вызывала в ней отторжение. Голова арбитра была готова взорваться от противоречащих друг другу вещей.

Рена смотрела как ангелы раз за разом попадают по жнецу и из его ран уже не сочиться, а хлещет кровь, но он продолжает избегать смертельного удара. Наконец им удалось сбить жнеца с ног и рухнув рядом с ней и полностью обессилевший от потери крови, он посмотрел ей в глаза. Окровавленные губы Амадея беззвучно шевелились, но она поняла, что он прощается с нею.

И в этот момент Рена поняла всю свою бесполезность и ненужность собственного существования в этом мире. На самом деле она так и осталась той самой маленькой девочкой прятавшейся от демона в печке, когда её спас орден Догматов во главе с экзархом. Видя, как меч ангела поднимается для решающего удара, Рена проклинала себя за то, что она живёт, а многие догматы отдают свои жизни за таких как она, никчёмных и ни на что не способных. На краткий миг ей показалось, что она слышит крик собственной души и присоединившись к нему, она бросилась к жнецу закрывая его собственным телом.

— Прости, прости, прости, — шептала она, крепко прижимаясь к жнецу и ожидая смертельного удара.

Меч ангела остановился за пару сантиметров от её шеи и она ощущала холод исходящий от лезвия. А ещё она чувствовала, как что-то капает на её шею и поняла, что это кровь Амадея стекающая с лезвия ангельского меча.

— Она арбитр, — раздался над ней громоподобный голос ангела. — Он под её защитой.

Рена по прежнему не открывала глаз и прижимаясь к окровавленной груди жнеца продолжала шептать: — Прости, прости…

Она слышала удаляющиеся тяжёлые шаги ангелов, а затем раздался громкий хлопок и церковь погрузилась в темноту освещаемую лишь яркой луной. Её лучи проникали в помещение через три отверстия в крыше, которые проломили ангелы, когда явились на крик души. После излучающих свет ангелов церковь действительно на краткий миг погрузилась в темноту, но глаза Рены быстро к этому привыкли и света луны оказалось вполне достаточно.

— Больно, — услышала она хрип Амадея и только сейчас до неё дошло, что она до сих пор лежит на раненом жнеце.

— Прости, прости, прости, — спохватилась она, сев возле него на колени и положив ему под голову книгу.

Скинув с себя плащ она отрезала снизу рубахи небольшую ленту и попыталась перевязать рану жнеца, но он её остановил.

— Не надо, они скоро затянутся, просто мне нужно немного отдохнуть, — произнёс он. — Совсем немного…

Амадей замолчал и потерял сознание. Рена вначале испугалась подумав, что он умер, но грудь жнеца мирно вздымалась при каждом вдохе и она поняла, что он просто спит. Раны на его теле действительно стали затягиваться испуская небольшое свечение и тепло. После того, как они полностью затянулись на их местах остались шрамы и они лишь пополнили многочисленное их количество полученное жнецом ранее.

По идеи ей тоже надо было отдохнуть, но сон после пережитого ей за сегодня никак не хотел к ней приближаться. Рена свернув плащ осторожно заменила им книгу лежащую под головой жнеца. Открыв её она увидела, как на странице начинает проявляться изображение «Зависти» облачённой в платье из цепей. А прямо под ним краткое описание, что это за демон.

— Почему он не сказал, что я должна делать, — прошептала Рена, глядя на страницы книги.

На пустой странице появился текст: «Спроси у него, но ты действительно могла опоздать. Теперь закрой меня и постарайся отдохнуть. И спасибо тебе, что успела». Слова в книге исчезли и Рена последовав совету и положив её себе под голову устроилась возле жнеца. Исходящее от него тепло согрело не только тело Рены, но и успокоило душу, после чего арбитр уснула мирным и крепким сном.

Проснулась она когда на неё упал первый луч солнца. Открыв глаза она увидела, что жнец давно уже не спит и смотрит на облака через пробитые ангелами отверстия в крыше.

— Не хотел тебя будить, — произнёс он, продолжая следить за проплывающими облаками. — Мы не пойдём к следующей крепости-монастырю, — добавил он.

— Почему? — удивилась Рена, поднимаясь с пола и убирая книгу на которой она спала в чехол.

Амадей поднялся следом и протянул ей плащ.

— Спасибо, что положила его мне под голову, было довольно удобно. А что касается смены маршрута, то у меня исчезли сомнения на твой счёт — арбитр. На какое-то время это место очищено от скверны, но их слишком много, чтобы мы могли позволить себе отдых.

— Прежде чем мы покинем эту церковь, я хочу кое-что спросить, — повернулась Рена к жнецу.

— Спрашивай.

— Почему ты не сказал, что я должна была делать как арбитр?

— Арбитр это прежде всего самопожертвование и ты сама должна была это понять.

— А если бы я этого не поняла, ты бы уже был мёртв.