Эвакуатор. Часть 1

— Красноглазым? Может, осколки льда попали? — проговорил себе под нос Михаил. — Нормально с ним все. Вроде. Сразу спрятался за юбкой. Где-то среди пассажиров. Ладно, если пообещаешь себя хорошо вести, пущу обратно доктора. Она тебя осмотрит.

— Обещаю не буянить и не приставать, — через силу пошутил я.

— Это как раз можешь. К пьяным мы тут все давно привыкли. А вот к воющим и скребущим плитку ногтями — нет, — строго посмотрев на меня, сказал начстанции. — Лиза, буйный пристегнут и почти вменяем. Можешь осматривать.

— Спасибо, Михаил Иванович, — сказала девушка, входя в помещение. Я узнал ее с первого взгляда, хотя сознание мое и было в прошлый раз затуманено. Все тот же халат поверх зимней куртки. У входа в метро было нежарко, а ураганный ветер вытянул последние остатки тепла.

— Здравствуйте, — поприветствовал я её. — Спасибо за спасение.

— Спасение? О чем это вы? — взяв стул удивлённо спросила Лиза. Она вошла в круг света над кроватью, и я наконец смог рассмотреть моложавое, ухоженное лицо женщины чуть за тридцать. Русые волосы были аккуратно забраны в хвост. Обязательную маску заменял медицинский респиратор со сменными фильтрами.

— Искусственное дыхание. Вы же его делали, — предположил я, надеясь, что это был не один из полицейских. Рот в рот… все такое.

— А, да. Конечно. Но помогло вам это несильно. К сожалению, — вздохнула Лиза, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Не дергайтесь, я должна вас осмотреть.

Не терпя возражений, она задрала кофту и прижала к коже видавший виды стетоскоп. Замерла на несколько секунд, прислушиваясь. Передвинула его чуть в сторону и нахмурилась. Вновь выждала.

— Дышите полной грудью. Вдохните максимально, — строго сказала женщина. Я послушно начал набирать воздух в легкие. Но почти сразу закашлялся. Во рту появился отчетливый вкус крови. — Стоп. Стоп. Спокойней. Выровняйте дыхание.

Она на несколько мгновений задумалась, молча смотря на меня.

— Бред какой. Ладно. Попробуем по-другому. — Лиза достала из кармана телефон и включила фонарик. — Смотрите на мой палец. Проверим реакцию зрачков. В левый верхний угол. Теперь в нижний правый.

Я непроизвольно зажмурился от яркого света. Попробовал поднять руку, чтобы протереть глаза. И, на удивление, у меня это получилось. Хоть кожа и скрипела от напряжения, а мышцы едва слушались. Убрав толстыми, словно сосиски, пальцами слезы, я понял, что смутившее меня пятно в глазу никуда не исчезло. Потребовалось несколько секунд, прежде чем я понял, что это не соринка.

😊😊💀 — торчало в самом углу. Что за хрень? У меня к глазу иконки?

— В чем дело? Посмотрите на меня, и продолжим, — требовательно сказала врач. Не решаясь рассказать о глюке, я открыл глаза и продолжил глядеть в указанных направлениях. Через минуту экзекуция закончилась, и Лиза вновь задумчиво замолчала.

— Что со мной, доктор? Жить буду? — выдавив из себя улыбку, спросил я.

— Будешь. Хоть и не должен, — задумчиво сказала женщина, переходя на «ты». — Я в чудеса не верю. Профессия не та. Но с тобой случилось именно чудо. В твоем теле полопались почти все капилляры. Ты уже должен умереть от обильной внутренней кровопотери. Или от кровоизлияния в мозг. Но вместо этого спокойно дышишь и даже пришел в сознание.

— Как это возможно? — Я слушал её, но не верил. Да, я чувствовал себя плохо, но не умирал.

— Во время контузий на фронте такое бывает. От ударной волны при взрывах. Еще я слышала об испытаниях на мышах ультразвуковых установок, — перечислила доктор. — Но чтобы такого объема и с таким результатом…

Она решительно направила на меня камеру своего смартфона.

— Надо все задокументировать, чтобы после твоей смерти мне поверили, — так, словно речь шла не обо мне, сказала врач. — Смотри в камеру. Я паспорт достану.

— Погодите, что значит после смерти? — прохрипел я.

Происходящее напоминало дурной розыгрыш. Не могло быть правдой.

— После такого не живут. Или живут, но крайне недолго. Надо успеть все заснять. Тогда, может, выберусь из этого клоповника. — Женщина чуть нахмурилась, включая подсветку на телефоне. — Пациент… Изяслав… поступил с обильным внутренним кровотечением. Хорошо различимы разрывы капилляров. Возможно внутреннее кровотечение. Терял сознание от болевого шока. В данный момент находится во вменяемом состоянии.

— Ёкарный шаман! — возмутился я. — Может, лучше попробуете меня спасти?

— А чем? — искренне удивилась женщина. — У меня тут не реанимация. Даже не операционный кабинет. Это медпункт. Повязку тебе могу наложить. На все тело. Компресс. Но от внутренних повреждений это тебя не спасет. Как видим, пациент находится в сознании и рассуждает совершенно трезво…

Выругавшись, я не стал с ней спорить. Лиза явно списала меня со счетов и посчитала мертвым. Да и чувствовал я себя не лучшим образом. Но подыхать так просто не собирался. К тому же, раз моего активного участия в съёмке видео «для истории» не требовалось, можно было заняться новинками.

Я закрыл глаза и скосил их на иконки. Те, будто почувствовав внимание, подсветились, а через несколько мгновений раскрылись.

😊😊💀

💪 [◼▧▧▧▧▧◇▢▢▢▢▢▢◇▢▢▢▢▢▢◇]

🧡 [◼▧▧▧▢▢◇▢▢▢▢▢▢◇▢▢▢▢▢▢◇]

⚡ [◼◼▧▧▧▢◇▢▢▢▢▢▢◇▢▢▢▢▢▢◇]

🧠 [◼◼◼◼▧▢◇▢▢▢▢▢▢◇▢▢▢▢▢▢◇]

👀 [◼◼▧▧▢▢◇▢▢▢▢▢▢◇▢▢▢▢▢▢◇]

🌞 [▢▢▢▢▢▢◇▢▢▢▢▢▢◇▢▢▢▢▢▢◇]

Что за хрень? Я, кажется, читал о подобном. Или видел в фильмах? Когда человек попадает в игру, у него появляется аналог компьютерного интерфейса. Вот только я-то никуда не попадал. К тому же для компьютерной игры все выглядит слишком примитивно. Словно не иконки, а первобытные иероглифы, недотягивающие даже до египетских.

Бред… Может, я реально брежу? Получил удар по башке крупной градиной, и с тех самых пор мерещится всякое? Красные глаза малыша, зубастые тени, золотые яблоки, иероглифы…

Хотелось орать от злости, страха и обиды. Злости на несправедливую судьбу, страха сдохнуть тут или остаться калекой, обиды на эту тварь в халате, мечтающую построить карьеру на видео с моей мучительной смертью… Но демонстрировать слабость при посторонних, да ещё и на камеру я не хотел. А потому всё, что оставалось, — изучать собственные галлюцинации.

Я снова присмотрелся к иероглифам. Даже забавно будет попытаться разобраться в этом. Представить, что распухшее тело и чёртова Лиза — не настоящее, а странные символы — реальность. Загадка, которую во что бы то ни стало нужно разгадать. Что это? Зачем? Откуда?

Никаких цифр или надписей. Рассчитано на папуаса, который ни читать, ни писать не умеет? А может, это последняя разработка каких-нибудь сумасшедших ученых? А картинки специально подобрали для мультиязычной структуры? Так, чтобы они вызывали однозначные ассоциации.

💪 — сила, тут все понятно. И даже понятно, почему большая часть шкалы красная — я сейчас, мягко говоря, не в лучшей форме. 🧡 — выносливость. Учитывая, что я почти подыхаю, к показателю, стремящемуся к нулю, тоже вопросов нет. ⚡ — очевидно, скорость. Хотя тут я уверен не на сто процентов. 🧠— мозг или, вернее, интеллект. Интересно, папуасы знают, что такое мозг, как он выглядит и за что отвечает? Впрочем, не так важно. 👀 — восприятие. Ну да, слышу и вижу я сейчас почти в два раза хуже обычного. 🌞 — а вот это последнее солнышко с пустой шкалой вызывало много вопросов. И никаких прямых ассоциаций. Но к главному я никак не хотел подходить.

😊😊💀 — две улыбающихся рожицы и идущий рядом с ними череп явно составляли одну фигуру. Означать они могли только одно. Я стал кошкой и одну из трех жизней уже просрал. Вот только это все полностью противоречит здравому смыслу, законам физики и биологии. Человек живет только один раз. Всегда.

Но как бы бредово это ни звучало — другого объяснения у меня не было. Я выжил и с каждой минутой чувствовал себя лучше. Что само по себе прогресс. К тому же очнулся раньше соседа по палате. А ему явно оказывали не меньше внимания. Да и ситуации у нас ничем не отличались.

Кроме съеденного мной яблочка.

Я отчетливо вспомнил темноту и крохотное золотое яблоко на ладони ребенка. Что за бред. Нет, понятно, что с яблоками у нас половина истории связана. От Ньютона до Джобса. А, по утверждению Библии, так и вовсе вся. С него все началось. Но мы же черт возьми не в старом завете. Да и само яблоко… Только дети верят, что это именно фрукт, а не завуалированный образ секса.

*тут завуалированный мат*. Я что, всерьез думаю о том, что переродился и имею две жизни в запасе? Что за чушь лезет мне в голову? Глюки, это просто глюки. Переиграл в рпгхи и борду. Нет. Надо избавляться от иллюзий. Подохну — так подохну окончательно. А сейчас мне просто повезло. Лежу. Не дергаюсь. Наслаждаюсь мягкой кроватью.

Так я и попытался сделать. Благо непрекращающееся землетрясение замечательно укачивало. Закрыв глаза, я почти смог уснуть, когда от очередного усилившегося толчка кровать, скрипя, поехала по полу. С трудом разлепив веки, я увидел, как съежилась, крича, уставшая врач. В панике оглянулась по сторонам. И замерла, остолбенев от страха.

Проследив за ее взглядом, я, похолодев, увидел разрастающуюся трещину, идущую через всю стену и потолок. Только что она была едва заметна под плиткой. Но стоило грохоту полностью поглотить остальные звуки, как плитка посыпалась на пол.

— Ви-и… — завизжала в ужасе женщина, прикрыв голову от валящейся на нее плитки.

Я выматерился сквозь зубы, тоже пытаясь прикрыться непослушными руками. Беспомощность лишь умножала ужас от происходящего.

— Что? — заскочил в комнату запыхавшийся начальник станции. Мгновенно оценив ситуацию, он схватил доктора за плечи и как следует встряхнул. — Медикаменты? Аптечка? Инструменты? Где?

— В шкафах, — ошалело ответила Лиза. — Рассортировано…

— Да ёкарный шаман, — выругался старлей. — Собирай, что можешь унести, и на выход. Тут сейчас обрушится все!

Сам он подхватил лежащего на соседней кровати полицейского. Взвалил его на загривок и выбежал прочь. Врач, будто очнувшаяся ото сна, забрала ноутбук и какой-то рюкзак, но на пороге остановилась, оглянувшись.

Надо же, я всё же не кусок мёртвого мяса в её глазах. Или она просто хочет успеть снять мою смерть и прославиться?

— Что встала?! Бегом! — окрикнул ее Михаил. — Я за ним вернусь!

Я был рад, что хоть он ещё не поставил на мне крест.

Женщина послушно отступила на шаг. Затем еще на один — и выскочила из кабинета вслед за начальником станции. Я попытался сам встать с кровати, но смог лишь свалиться на пол. Прикованная наручниками рука не позволяла отойти от кровати. Жуткий грохот заглушал звуки снаружи, но крики и ругань пробивались даже сквозь него.

— Выводи всех в зал! Под защиту колонн! Всех в зал! — орал начальник станции, разрываясь между мной и полутора сотнями людей, застрявших на станции. Он сделал правильный выбор. Как и должен был. Но, к сожалению, не в мою пользу. Крики отдалились, а когда в двери замаячил силуэт грузного начальника, было уже поздно.

Переборки не выдержали. С жутким грохотом бетонная плита рухнула, осыпая все осколками плитки. Прикованный наручниками, ослабший, я едва успел протиснуться под кровать. В последнее мгновение я увидел злое и разочарованное лицо начальника станции. А затем все закрыло облако поднятой от удара пыли.

Меня оглушило. Прижало покореженной кроватью к полу. Сквозь матрас и железную решетку прошла толстая арматура. Ноющую боль во всем теле затмила новая, от страшной раны. Я взвыл, пытаясь зажать ее ладонью. Черная, толчками выходящая из дыры кровь потекла по опухшим пальцам. Сердце сжалось, и я отчетливо понял, что умираю. Второй раз за сегодня. Взгляд заволокло черной пеленой. А затем темнота вновь озарилась вспышками боли. Я умер? Воскрес? Не могу сказать, что воскресать было проще, чем умирать. Но приятнее — определенно.

Мне не потребовалось искусственное дыхание, чтобы начать хватать ртом воздух. Арматура каким-то чудесным образом оказалась чуть в стороне от тела, разминувшись с ним всего на несколько миллиметров. Но оставшаяся боль явно говорила, что это не прошло даром. Боль и смерть не глюк и не галлюцинация. Всё слишком реально. Слишком больно.

😊💀💀 — у меня осталась одна жизнь. Как и положено человеческому существу. Вот только ненадолго. Надо мной нависало несколько тонн бетона. Ветер выл в потрескивающей неустойчивой конструкции. Мороз неприятно щипал кожу. Если меня не прикончит свалившаяся балка — убьет переохлаждение. Есть только один шанс — что меня кто-то вытащит наружу. Но, кажется, сегодня у спасателей и без того много работы.

Взглянув в едва виднеющуюся щель между плитами, я криво улыбнулся. Между мной и свободой всего несколько десятков сантиметров. Но без спасательной бригады и подъемного крана их не преодолеть. Черт. Как бы я хотел просто оказаться там.

Откуда-то из самой глубины моего подсознания всплыла мысль. Нет, даже не мысль. Чуждое. Дикое желание жить. Любой ценой. Оно было настолько острым, что я просто не мог сопротивляться. Первобытный страх, перерастающий в осознанное желание. Желание.

Желание… Желание! ЖЕЛАЙ! Я вздрогнул. Это была не моя мысль. Она существовала параллельно моему сознанию. Всплыла откуда-то из другой части мозга. Жгучая, словно раскаленная сковорода. Не позволяющая думать о чем-либо другом.

ЖЕЛАЙ!

Глава 3

Я едва сдержался, чтобы не пожелать обычного — мирного неба над головой. Как там у классиков? «Счастья всем, даром. И чтобы никто не ушел обиженным»? Нет. Это глупость сродни детским сказкам. У каждого свое счастье. И что счастье для одного — для других горе.

ЖЕЛАЙ!

Нет. Даже дети знают, чем оборачиваются глупые и непродуманные желания. Нет никого и ничего совершенно всемогущего. У цветика-семицветика, золотой рыбки и лампы Алладина есть только один закон. Желать нужно очень осторожно. Выбирать простые, осуществимые, личные…

ЖЕЛАЙ!!!

Сука! Не напирай!

ЖЕЛАЙ!!!!

Выбраться! Я, ёкарный шаман, хочу выбраться из-под завала! Хочу оказаться с той стороны бетонной стены. ВЫЖИТЬ!

Стоило яростно подумать об этом, пожелать всем сердцем, и жгучая мысль отступила. Разум на секунду стал кристально ясен. А затем боль ударила с новой силой.

Нет, это не съехали плиты. Не прогнулась стойка кровати. И даже не открылось прекратившееся кровотечение. Боль ядовитым плющом разрасталась по всему телу. Вгрызалась в кости. Пережевывала в кашицу мышцы. Окутывала шипами мозг.

Я до скрипа сжал зубы.

Казалось, агония длится уже много часов. Я потерял счет времени. Мысли текли как отработанное машинное масло. Медленно, оставляя отвратительные черные потеки сожаления в мозгу. Даже холод едва мог пробиться через терзающую меня боль. А когда я уже окончательно смирился со смертью, все резко прекратилось.

Мне стало тепло и уютно. Жуткий ветер утих, словно отдалившись. Через закрытые веки я видел ровный свет. Меня едва заметно покачивало, словно младенца в колыбели. Я наконец просыпался от кошмара. Сколько же я спал, что умудрился отлежать и руки, и ноги? Они онемели и плохо слушались. И только в углу зрения опять застряла соринка. Но я не хотел на нее смотреть.

Пора просыпаться. Сегодня работаем в «Москоу-Сити». Надо ребятам новую страховку подогнать. И не забыть карабины.

С этой мыслью я открыл глаза и тут же закрыл их обратно. Сон, это просто дурной сон. Надо просыпаться.

— О, кажется, проснулся, — донесся до меня уже знакомый уставший голос Лизы. — Михаил Иванович, пациент приходит в себя.

— Отлично. Может, теперь получим несколько ответов, — сказал, подходя, начальник станции. — Продолжайте собирать вещи!

— Есть! — ответили ему полицейские.

— Доброе утро, — подсаживаясь ко мне, буркнул Михаил. — Вставай, спящая царевна. Или, как в прошлый раз, без оплеухи не обойдемся?

Выругавшись про себя, я открыл глаза и окончательно отбросил спасительную теорию о сне. Нет. Весь этот кошмар творится наяву. Надо мной — светодиодные лампы и округлый потолок станции. Пол продолжает потряхивать, хотя и не так сильно. Запахи гари и пыли бьют в ноздри.

— Спасибо, что вытащили, — прохрипел я.

— Вытащили? Ха. Я бы принял благодарность за последнее койко-место и обогрев, — жестко улыбнулся начальник станции. — А вот за то, что ты выбрался, благодарить не стоит. Не моих рук дело. Ты просто оказался снаружи и все. И мне очень хотелось бы знать, как именно ты это сделал, Копперфильд.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Просто очень хотел выбраться.

— Если очень захотеть, можно в космос улететь, — хмыкнул Михаил. — Ладно. Допустим. А что с твоими ранами? При осмотре Лиза нашла, по крайней мере, один шрам от смертельного ранения. Тебе пробило печень. А во время первого осмотра этого шрама не было. Как объяснишь?

— Может, она просто недоглядела? — прохрипел я, не собираясь рассказывать о глюках. Я пока и сам не понимал, что со мной происходит. Но в углу зрения все так же красовалось несколько символов. И последний оказался новым.

😊💀💀 🌀

Круг в круге. Хотя скорее овал. Что он мог значить?

— Может, и проглядела. Стресс дело такое, — задумчиво проговорил Михаил. — Ладно. Наручники я с тебя снимаю. Смысла в них уже не очень много. Тем более ты будешь на виду у всех, а койка, боюсь, скоро понадобится. Если есть жалобы — говори мне или Лизе. Пока пойдем, отведу тебя к остальным.

Не желая слушать возражений, он вывел меня из отгороженной ширмой комнаты в общий зал и посадил к гудящей пушке, нагнетающей теплый воздух. Я ошарашенно озирался. Станция осталась прежней, но при этом изменилась до неузнаваемости. Ее начали обживать пассажиры.

Начальник отошел к двум другим служивым. Они перетряхивали собранные в кучу вещи. Откладывали в сторону одежду и съестное.