Девки гулящие 3

Что-то кум ему не отворяет дверь в ограду. Нет, вот и открыли. Солдат господину штыком на дверь указывает, говорит что-то. Глаза то далеко видят, а под носом ничего не разглядеть. Эх, старость – не радость…

Вот и солдат в пристрой избы кума ушел, дверку прикрыл. Больше никого на улице не осталось.

Никанориха кацавейку накинула, ноги в сапоги и из избы чуть не выбежала. По улице она не пойдет. Огородом сейчас проберется и сзади у пристройки послушает, что там делается.

По дому еле Никанориха передвигается, а тут как гуси-лебеди её к крытому двору кума солдата перенесли. Про все свои болезни враз забыла.

Разговаривает кто-то в пристройке. Как бы и не по-нашему. Сынок про немцев сегодня говорил, что разбежалось их много по городу, всех найти и выловить не удалось. Может и здесь он спрятались? Пришли ночью и затаились? Надо скорее сына поднимать с кровати…

Как дома оказалась Никанориха и не заметила.

– Филя, вставай! Немцы на нашей улице объявились. – стала Никанориха сынка будить, за плечо трясти. Тот сразу и не просыпается – устал, намаялся. Крепко спит.

Разбудила. Филя спросонья потягается, глаза рукой трёт, зевает. Не зевать надо, а револьвер свой брать и идти немцев арестовывать. Надавал же Господь непутёвого…

– Что там, маманя? Какие немцы? – в себя никак Филя не придёт, лениво от мамаши отговаривается. Поспать бы ему ещё сейчас часик или два.

– Через две избы в пристрое спрятались. Иди скорей, арестовывай. – тормошит Филю Никанориха.

– Погоди, дай проснуться. – Филя опять зевает и потягается.

Чуть не за ногу мать его с кровати стащила, всё по порядку рассказала. Сон как рукой с городового сняло.

– Много их там? – уточнил Филя.

– Кто его знает. По голосам – два, может три человека. – подумав ответила ему маманя.

Ну, если два-три немца, один Филя не справится. Немец – вояка серьезный. Надо за помощью бежать.

– Маманя, я – в участок. Скоро обратно буду. – Филя стал быстро одежду на себя натягивать. Револьвер на предмет количества патронов в барабане проверил. Заряжен – всё нормально…

– Ты улицей не ходи – заметят немцы. Пробирайся огородами. – Никанориха Филю поучать как обычно начала. Мужику уж вон сколько, а она его как мальца наставляет.

– Ладно, маманя. Ты у окна сиди и поглядывай, не будет ли кто из и дома выходить. Если выйдет, посмотри – в какую сторону. – это уже Филя Никанорихе указание дал. Вот так у них взаимообразно получилось.

Убежал Филя.

Сидит и глядит Никанориха.

Мир в масках…

Глава 35 Филя, Тит Титыч и Василий

Мир продолжает болеть.

До участка добрался Филя быстро. Когда личная, а не только казенная заинтересованность имеется, дела споро двигаются.

Участок не как в былые времена – почти пуст. «Немка» сильно полицейские ряды в Вятке сократила, да и события последних дней тоже без последствий не прошли.

В одну дверь Филя толкнулся, в другую – никого. С кем же ему немцев то побеждать? Продвижение по службе зарабатывать…

Ан нет, откуда то из левого конца коридора приглушенно так разговор слышится. Табаком попахивает. Комнатка там небольшая имеется для разного хозяйственного инвентаря. Задержанным за различные мелкие провинности в хорошие прошлые времена этот инвентарь выдавался, и они под чутким руководством территорию вокруг участка в порядок приводили. Зимой снег убирали, осенью – листья, опавшие сгребали. Вятка – город зелёный, деревьями и кустарниками не обижен.

Дверцу Филя на себя потянул, а там – Тит Титыч и Василий от «немки» профилактику проводят. Ну, это если научным языком говорить. Ежели же по- простому – перцовку внутрь употребляют. Некоторые старухи ею спину натирают, но это только перевод полезного продукта один, не правильно они ею лечатся. Спина то всё равно болеть будет. Перцовка, она для пития. Пол стакана принял, салом закусил. Чесноком заел. Его, чеснока – чем больше, тем лучше. Затем без долгого промежутка это же повторить надо. Так три раза. Кто крепок или весом поболе восьми пудов, есть у них в участке и такие, дозу надо увеличить четвертым приемом. Никакая «немка» после этого не страшна. Так только от неё у них в участке и спасаются. Кто не верил в такое лечение – давно уже на кладбище.

Тит Титыч и Василий только ещё приступили. Это по Васькиной морде видно. Покраснела она ещё не очень сильно. Филя с ним неоднократно вместе лечился и хорошо это изменение колера знает.

– Тит Титыч, Василий, помощь ваша требуется. Немцев я выявил на нашем конце, надо их к ногтю прижать. – мужикам всю малину Филя испортил. Васька даже чуть не подавился лечебной дозой. Как раз он её принимал, когда Филя дверь в их пристанище распахнул.

Тит Титыч тоже не особо ласково на Филю глядит. Тут только всё хорошее начинается, расположились себе спокойненько, большого начальства не ожидается, а сам Тит Титыч, городовой старшего оклада, сейчас за главного. Черт принёс этого Фильку полоумного, межеумка, ушибленного… Про немцев каких-то что-то плетёт, побили они уже всех немцев…

– Какие тебе ещё немцы? Нету их уже в городе. – Тит Титыч чуть не рыкнул, Филя даже на шаг назад сдал, чуть за порог каморки не запнулся.

– Мамка видела своими глазами. Господина они ещё захватили и солдат с ружьем у них в помощниках. – начал сбивчиво Филя объяснять. Так большим умом и красноречием не отличался, а тут совсем что-то запутался.

Тит Титыч крякнул, усы свои холёные пятерней-сковородой погладил, место рядом с собой Филе указал. Табуреточки то четыре в каморке имелись. На одной сам городовой старшего оклада сейчас монументально возвышался, а она бедная только поскрипывала, на второй Васька ерзал, третья аккуратно газеткой была застелена, а на ней уже и хлебушек порезанный имелся, сальцо, зубчики чеснока, четверть перцовки и стаканы. Пока два, но после жеста Тит Титыча третий как будто из воздуха появился. Филя даже глазами заморгал от удивления. Так мастерски количество емкостей на газетке увеличилось.

– Торопиться не будем. Никуда немцы не денутся. – рассудительно произнес Тит Титыч и Ваське головой кивнул. Продолжаем мол лечение.

Против начальства не попрешь. Нос ещё у Фили не дорос.

Полечились как положено. Надо делать это правильно. Если доза будет принята недостаточная – лучше было и не начинать. Чесночок, сало и хлебушек весь приговорили, а в посудине ещё плескалось. Решили не оставлять на потом. Лекарство лучше принять с запасом, больше – не меньше, лишнее тут не повредит.

Филя про немцев и забыл даже, но Тит Титыч не зря на шнуре три гомбочки носил. Твёрдо знал, что делу – время, а потехе – час. Час лечения прошел, пора и идти германцев в бараний рог гнуть.

Василий, пока что городовой низшего оклада, следы пиршества моментально ликвидировал, стаканы сполоснул. На свет были извлечены и проверены револьверы. Это уже на уровне рефлекса – пьян не пьян, а оружие проверь. На лицо были напялены маски – положено, так начальство распорядилось.

Пока то да сё, уже и темнеть начало. Так оно даже лучше. Сподручнее вражин будет брать. Так Тит Титыч выразился, а он глупость не скажет. Опытней его в участке никого сегодня нет.

До улицы Фили по проезжей части шли, а там уже и огородами. Нечего перед вражескими глазами как березонька во поле стоять. Филя дом указал, к нему задворками и пробрались.

Постояли. Послушали. Тихо. В избе ни огонька.

Тит Титыч ножик из кармана извлек, ловко дверь на огород открыл. Снова чуть подождали. Послушали в шесть ушей. Опять тихо – ни половица не скрипнет, ни загремит в доме железка какая.

В пристрой вошли. Слева – хозяйственные постройки. За одной дверью как бы зашебуршал кто, а потом мычание послышалось. Корова то не доена у кума, вот и беспокоится.

Темновато в пристрое. Чуть бы посветлее было, сразу бы городовые трупы собак и самого кума заметили, а так не видно им этих следов преступления. Всё скрыто мраком.

Смертность от "немки" тоже не снижается…

Глава 36 В избе, пристрое и в хлеву

Без маски – никуда…

Да, так уж получилось, что сейчас под крышей дома кума много людей находится. Впрочем, изба со всеми хозяйственными постройками уже не кума, пресеклась его тропиночка жизни, вместе с убитыми собаками теперь он у стены хлева в пристрое валяется. Так ещё наступит на него кто в темноте или запнется, упадет. При жизни от него большого толка не было и сейчас не предвидится. Вред один. Потенциальный.

В самом хлеву солдат бока отлеживает. Руки и ноги связаны, во рту – кляп. Время от времени с бока на бок только переваливается или со спины на живот. Вот и все его развлечения. Время у него ничем не занято, вот и лежит, жизнь свою вспоминает. Думается ему, что скоро и его как кума в разряд хладных трупов переведут, вот о прошедшем и думает. Что у него хорошего было, а что и не очень.

Всю жизнь почитай в деревне прожил, тяжело работал, иногда только на ярмарку в город выбирался… Там опять же что – что привез продал, в трактир сходил, а на закуску – в дом терпимости.

Тут его и торкнуло. Гуляла в голове мысль, что видел он где-то мужика на государя императора похожего, но потом, когда он по не нашему заговорил – исчезла. Тут же, как про публичный дом вспомнилось, как озарило – там он этого мужика и видел. Сами то заведения бабы содержали, но поговаривали, что за всеми ими мужик один стоит, из темного уголка командует. Тогда то ему и показали его. Смотри мол – вот кто тут всему хозяин…

Совсем солдатик запутался – кого же они задержали – грабителя, шпиона или владельца публичных домов в Вятке и уездах губернии?

За Филю, Тит Титыча и Василия сейчас перцовка думала. Бурлила и по жилушкам их перекатывалась. Всё им было теперь по колено – хоть море или океан. С самим германским императором они теперь готовы были сразиться и победу над ним одержать. Они то сейчас на родной земле, а она нашим чудо-богатырям силу неимоверную придает. Шажками мелким они по пристрою беззвучно передвигались в направлении сеней. Ухом вражьим их выявить теперь было затруднительно, но вот носы немецкие могли и почуять – чеснок и перцовка выхлоп знатный давали…

Голова Ваньки Воробьева в сей момент от мыслей тоже как у солдатика пухла. От одной беды ушел, а в другую вляпался. Представился немцам ученым из Берлина, наговорил с три короба и направление их будущей деятельности обозначил. К своим де надо пробираться. Свои то у всех разные. У Ивана свои одни, а у германцев с «Маузерами» совершенно другие. У Ваньки то «Маузера» сейчас не имеется, даже ножика перочинного, а немцы вооружение имеют знатное. Заподозрят чего и навертят в его теле огнестрельных дырочек…

Двое бывших пленных, вчера ещё боевиков Гуго Бока, а теперь лиц неопределенного статуса тоже головы ломали. Свалился на их плечи непонятный господин. Вроде и обозначился правильно, командовать начал, птицу высокого полета из себя изображать, а им это надо? Хотели из города по-тихому уйти, но ему к руководству надо, ценные сведения в столицу передать. Пустить его в расход – свидетелей то нет и на все четыре стороны подаваться…

Легко сказать – в расход… Чем? «Маузеры» то у них имеются, а вот патронов к ним нет совсем. Ни одного. Что у первого, что у второго. Все использовали при боестолкновениях в городе, до последней пули бились с солдатами запасного полка и полицией, а потом только и отступили.

Про отсутствие у немцев боеприпасов не знали ни Ванька, ни Филя, ни Тит Титыч, ни Василий. Была бы у них такая информация – совсем бы они другие решения сейчас принимали. Решение, оно не только от качества мозгов зависит, но и от данных, которыми вы располагаете. Находитесь вы в неведении в отношении действительности – такого можете наворотить, сами потом удивляться будете.

Прокрались городовые по сеням, к двери в избу приблизились. Тит Титыч перекрестился, дверь на себя рванул, а Филя и Васька в неё верткими ужами скользнули. Тот и другой револьверам своим скучать не дают – палят по всему, что хоть чуть-чуть по силуэту на врагов-германцев похоже.

За столом в комнате два немца-боевика и сидели. Подъедали запасы кума покойного и о своей горькой судьбинушке думали и гадали. Им и прилетело из револьверов городовых. Ответить они ничем не могли, но кто про то знал? Спросить, что ли Филя их был должен о наличии патронов? Вот тебе, здравствуйте, ещё чего не желаете? Во вражин сперва стрелять надобно, а потом уж и вопросы задавать, если кто жив останется. В последние годы, что Филя, что Тит Титыч, что Васька глубоко осознали, что мертвым медаль от государя интереса не представляет.

Двое за столом. Сейчас уже два покойника с огнестрельными ранами… Третий где? Ванька Воробьев то наш миленький?

Он на счастье своё в соседней комнате прикорнул отдохнуть, сил набраться. Как будто сверху кто его надоумил. Может и оттуда весточка пришла – не познан ещё до конца мир, много открытий чудных человечеству ещё предстоит.

Как стрелять в горнице начали, Ванька с постели на пол скатился, за печью спрятался. Её никакая пуля не прошибет.

– Мужики, не стреляйте! Свой я! В плену у германцев нахожусь! – принялся орать он на всю избу. Жить захочешь – ещё не так закричишь.

Филя и Васька свои револьверы опускать не спешили. Тит Титыч вообще в тылу в безопасности находился.

– Выходи! Руки на виду только держи! – из сеней Тит Титыч скомандовал. Мало ли кто там надрывается. Посмотреть ещё требуется – что там за пленный такой.

На работу – только в маске.

Глава 37 Новости из столицы

Больной "немкой".

– Выхожу! Не стреляйте! – до Фили, Тит Титыча и Василия из соседней комнаты донеслось.

– Только не балуй! Получишь пулю сразу, пугать не будем! – Тит Титыч одновременно и незнакомца, что в дальней комнате находился предупредил и своим сослуживцам программу действий обозначил. Палите мол в выходящего, если какие коленца откалывать придумает.

В проеме двери, что горницу с дальней комнатой соединяла силуэт показался.

– Стой. – Тит Титыч снова скомандовал.

– Стою. – это уже Ванька отозвался.

– Серники есть? – неожиданно для Ивана прозвучало. Опять откуда-то почти из сеней. Курить что ли находившийся там собрался?

– Имеются. – ответил Иван. Куда ж без них? Огонек то для прикуривания всегда нужен.

– Медленно их достань и морду освети. – последовал следующий приказ.

Умно придумано. Руки заняты и глаза почти ничего не видят за пределами пространства, спичкой освещаемого. Тебя хорошо можно рассмотреть, а сам – как крот слепой…

– Сейчас, погоди. Правой рукой спички доставать из кармана буду… – озвучил Ванька свои будущие действия. Чтоб плохого не подумали, а то влепят пулю между глаз, с них станется…

– Медленно только и без глупостей. – опять из сеней донеслось.

Достал коробок. Чиркнул. Осветился.

Со стороны сеней кто-то что-то тихо пробормотал.

– Хватит ли? Пальцы скоро себе сожгу. – поинтересовался Иван. Пальчикам и правда, больно стало. Спичка, она хоть мала, а жжет сильно…

– Всё. Хватит. – это снова из сеней.

В комнате, после того, как спичка погасла, кажется ещё больше темнота в свои права вступила. Зимой то хоть от снега за окном как-то светлее. Сейчас же грязь на дворе, а она месяцу на небе не помогает.

– Филя, на столе свечи – зажги, что ли. – продолжал командовать голос из сеней.

Филя на ощупь почти требуемое нашел и скоро в горнице даже углы можно было разглядеть. Ну, не особо, но передвигаться не запинаясь о мебель уже находящимся в ней получалось.

– Вот уж кого тут не думал повстречать. – сказал входя в горницу Тит Титыч.

– Титыч, ты? Спаситель ты наш… – заулыбался Ванька. Старого знакомого встретил – Тит Титыч у него на Больше-Хлыновской до войны, тогда ещё городовым среднего оклада порядок наводил. Понятно, что не на общественных началах – Ванька ему хорошо приплачивал.

– Вот тут, оказывается, кто в узниках содержится. Филя то мне говорил, что какого-то господина тут германцы в плен захватили. – уже усаживаясь за стол проговорил Тит Титыч.