О Христе. Краткие беседы на воскресные литургийные чтения

Спаситель начинает Свою речь о посте с вопроса о том, как надо поститься. Стоит обратить внимание на то, что Христос не приводит никаких аргументов и доводов в пользу самого поста. Он априорно исходит из того, что пост как древнейшая форма покаяния, является необходимым аспектом в духовной деятельности человека. Господь говорит, что пост не только приемлется Всевышним, но и вознаграждается Им, причем вознаграждается явно, то есть ощутимо, в первую очередь, для самого постящегося. Тот, кто предпринимает труд поста, опытно знает его как телесную, так и духовную пользу. Пост внутренне углубляет и обогащает личность и многое открывает ей. Духовное приращение, возникающее в результате поста, и есть то самое явное вознаграждение, о котором говорит Христос. Наш ветхий человек, которого мы все в себе носим, противится любому утеснению, любому ограничению. Ему хочется вольготности и комфортности во всем. Тот, кто находится в плену падшего начала, кто живет в согласии со своим ветхим «я», будет пренебрегать постом, избегать его и отрицать его значение. Такой человек всегда найдет доводы против поста. Слово Божие адресовано тем, кто отдает предпочтение духовному началу перед началом материальным. Поэтому в Евангелии ничего не говорится о необходимости воздержания, но только о тех соблазнах, которые могут возникать во время поста. Что это за соблазны?

Пост в ветхозаветные времена имел индивидуальный характер. Обычно постился тот, кто испытывал потребность в покаянии или в приближении к Богу, он сам же и устанавливал время и меру поста. Накладывающий на себя ограничения для Бога вызывал среди людей уважение. Древнее религиозное общество умело ценить духовный труд. Это и порождало соблазн лицемерия, очень тонкой игры на публику, которая могла далеко не всегда осознаваться самим постящимся. Получать одобрительные отзывы – вожделенная пища для самолюбия. В любом роде человеческой деятельности есть свои опасности. Присутствуют они и в покаянной работе. Очень легко начать искренним богоугождением, а закончить едва приметным человекоугодием. Христос предостерегает христианина от подобного извращения поста. Казалось бы, при общей дисциплине поста, когда постится вся церковь, когда в труде пребывает все христианское сообщество, соблазн лицемерия исключен. Но наше изворотливое самолюбие всегда найдет для себя пищу. Призыв к радости во время поста актуален и для новозаветной церкви. Христос велит ничем не выделяться от окружающих нас людей, не играть каких бы то ни было ролей, держать себя в обществе просто и непринужденно. Он учит вести диалог с Богом сокровенным образом, никак не обнаруживая свой труд. Одно из основополагающих правил духовной жизни заключается в том, чтобы хранить в тайне свои отношения с Богом. То, что у христианина происходит с Ним, касается только двоих – его самого и Бога. Эти отношения не должны стать предметом широкого уличного обсуждения. Почему? Потому что в этом случае очень трудно будет подвижнику (а пост – это всегда малое подвижничество) избежать сетей самовозвышения. Весьма интересен тот факт, что святые не оставили записок, раскрывающих подробностей своей духовной жизни. Они не вели дневников, где фиксировали бы свои мистические переживания и отмечали свой духовный рост, хотя им и было что поведать о себе человечеству. Удивительное дело: те избранники, которые питали мир своей святостью, те не многие личности в истории человечества, которые обогащали его своим исключительным благочестием, совершали свою жизнь в глубоком молчании. Что можно сказать о внутренней жизни пророка Илии? Ничего. Библия покрывает ее абсолютной тишиной. Святые, достигшие полноценного богообщения, не только скрывали свою жизнь в Боге от других. Они скрывали ее даже от самих себя. Вот где кроется причина их молчания. Сколько их было в истории церкви? И никто из них не открыл дверей своей внутренней клети, не распахнул затворов своей души для людского обозрения. Никто не сделал этого даже в благих целях всеобщего назидания. Все они были согласны и едины в сохранении тайны богообщения.

Те, кто хочет привлечь внимание к себе, кто не достиг духовных высот, но претендует на них, кто всего лишь играет роль, хочет казаться, а не быть, те, конечно, поступают иначе. Например, публикуют книжки с претенциозным названием, вроде «Путь моей жизни». Чем примитивнее личность, тем громче она сама о себе заявляет и тем быстрее и легче она становится добычей пустого и суетного тщеславия, получая в нем убогую плату за свой жалкий труд. В церковной жизни, к сожалению, очень много восхваляющих себя лицедеев, уверенных в собственной значимости. Увы, на плодородной почве сорняки всякого рода растут гораздо обильнее и быстрее, чем на скудной. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в церкви так много лицемерия.

Тем, однако, выше и ценнее награда тех, кто в условиях криводушия и лжи избежал сетей искусного притворства и тонкого лукавства, кто всецело прилепился правде и кто совершал путь свой в той молчаливой безвестности, которая была свойственна людям подлинной духовной жизни.

Неделя 1-я великого поста. Торжество православия

На другой день Иисус восхотел идти в Галилею, и находит Филиппа и говорит ему: иди за Мною. Филипп же был из Вифсаиды, из одного города с Андреем и Петром. Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета. Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе? Филипп говорит ему: пойди и посмотри. Иисус, увидев идущего к Нему Нафанаила, говорит о нем: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства. Нафанаил говорит Ему: почему Ты знаешь меня? Иисус сказал ему в ответ: прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя. Нафанаил отвечал Ему: Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев. Иисус сказал ему в ответ: ты веришь, потому что Я тебе сказал: Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего. И говорит ему: истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому.

В первое воскресенье великого поста, которое называется «Торжество православия», читается краткий отрывок из Евангелия от Иоанна. В нем повествуется о призвании Христом Филиппа и Нафанаила. Чем оно примечательно?

Филипп сразу же, после первой встречи со Христом, признает в Нем Мессию. «Мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки», – говорит он своему другу Нафанаилу. Эта поспешность могло показаться непозволительной легкомысленностью в таком серьезном и исключительном вопросе, как признание Мессии. Допустима ли здесь торопливость? Не было никаких исследований со стороны Филиппа на соответствие личности Христа пророкам и Моисею. Он не остановился и перед тем фактом, что Иисус был из Назарета. Об этом городе не было никаких упоминаний у пророков. Не было также ни чудес, подтверждавших мессианское достоинство Христа, ни Его проповеди. Все это было впереди. Была всего лишь одна встреча. Но она произвела переворот в душе и в сознании Филиппа. В силу чего он совершился? Каким образом Филипп избежал тех сомнений, которые захватили израильское общество после невероятного количества небывалых чудес, совершенных Христом? Ответ прост. Эта безоговорочная и несомненная уверенность Филиппа происходила оттого, что он имел Бога в сердце и пребывал в непосредственной связи с Ним до встречи со Христом. Филипп жил с Богом, был недалек от Него и потому хорошо знал язык божественных откровений. Он ведал Бога не только по Библии, но и из опыта своей внутренней жизни. Именно поэтому он не стал «поверять» и «измерять» Христа Библией и обращаться к доводам рассудка. Его не смутило и назаретское происхождение Иосифова сына, как он назвал Христа. Он совершенно определенно и несомненно знал: то, что он узнал об Иисусе, было открыто ему только Самим Богом, и никем иным. Тот, кто близок Всевышнему, не может не признать в Иисусе Сына Божия. Ведь Христос одной природы с Отцом. Соприкасаясь с Ним, душа естественным образом переживает Бога, узнает Его. Вот почему в случае с Филиппом личная встреча с Мессией имела решающее значение.

Этот же путь познания Филипп предлагает и Нафанаилу. «Пойди и посмотри», – говорит он своему другу. «Убедись на опыте личного общения, это лучшее доказательство, его будет достаточно. Других не потребуется». Уже одно созерцание Иисуса, малейший опыт общения с Ним моментально обращал к Нему сердца. Интересно, что в этом «пойди и посмотри» Филипп дословно повторяет Христа, не ведая этого. Он говорит Нафанаилу то же самое, что Христос сказал апостолам Андрею и Иоанну. Когда те спросили Его: «Равви, где живешь?», то Он ответил им: «пойдите и посмотрите». Они пробыли у Него тот день, и вышли от Него с тем же твердым убеждением, что и Филипп: «Мы нашли Мессию». И привели к Иисусу Петра, то есть сделали то же самое, что позже сделал Филипп с Нафанаилом. Они знали, что личная встреча решит все, и не ошиблись в своих ожиданиях.

При встрече с Нафаналом Господь называет его израильтянином, в котором нет лукавства. Услышать такое из уст Сына Божия – великая честь. Во всяком человеке, за редчайшим исключением, в той или иной степени присутствует лукавство, тонкое или грубое. Даже первоверховный Петр подвергался нареканию со стороны апостола Павла за лицемерие. В Нафанаиле не было этого недостатка. Христос как Истина открывается нелукавым, не умеющим хитрить, притворяться, лгать, торговать своей совестью. Вероятно, это прямодушие Нафанаила в очередной раз проявилось в тот самый момент, когда он был под смоковницей. Не исключено, что он попал в жизненную ситуацию, поставившую его перед выбором: пойти на ложь с выгодой для себя или же проявить прямодушие, но оказаться в явном проигрыше? Вся жизнь человеческая состоит из цепочки таких выборов. Там, под смоковницей, Нафанаил пребывал в состоянии борьбы с собой, в которой решающую роль сыграло его органическое неприятие любых форм лжи и лукавства. Это-то и обнаруживает Христос в Своем приветствии Нафанаила. Христос знал сокровенное, Ему было открыто не только душевное состояние Нафанаила под смоковницей, но и исход этой борьбы. При этом Он обнаруживает Свое знание того, что происходило в душе Нафанаила, в выражениях, исполненных величайшего такта. Он не говорит прямо о предмете тайных размышлений Нафанаила, потому что это могло поставить его в неловкое положение перед Филиппом. Христос открывает Свое знание прикровенно, но в то же время так, чтобы у Нафанаила не оставалось сомнений в Его полном всеведении, в том, что Он свободно читает в душе человеческой. «Я видел тебя под смоковницей», – говорит Он тому, кто впоследствии станет Варфоломеем. Все это было слишком неожиданно и слишком необычно, и так поразило Нафанаила, что он тотчас безоговорочно признает во Христе Царя Израиля, оставляя свои прежние и вполне правомерные возражения. В ответ на это Христос предрекает ему, что он будет удостоен гораздо больших откровений, нежели то, очевидцем которого он явился. «Увидишь больше сего», – говорит Он будущему апостолу. И прибавляет: «Отныне будете видеть небо отверстыми и ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому». Преграда, отделяющая небо от земли, Бога от человека, разрушена с пришествием Христа. Апостолам первым предстоит стать свидетелями этой истины. Вместе с тем, словами об ангелах Божиих Христос корректирует представления Нафанаила о Мессии. Он как бы говорит: «Я не только Царь Израиля в теократическом понимании. Обо Мне не нужно мыслить только в земных категориях. Я – также Царь неба. Моя власть распростирается над всей вселенной, над миром видимым и невидимым».

Вот это уверение Нафанаила и Филиппа, основанное на личной встрече со Христом, и есть не что иное, как торжество православия. Любая ересь, любое лжеучение, потрясавшее церковь, исходит из того, что мыслит о Боге рационалистически, вне духовного опыта, пытаясь вместить Божество Иисуса в категории человеческого разума. Еретик – это тот, кто замыкает себя в самом себе, кто ограничивает себя рамками своего сознания, кто отторгает себя от опыта богообщения и начинает мыслить о Боге дискурсивно, теоретически, по-школьному. Если бы Филипп и Нафанаил, Андрей и Иоанн в своем следовании за Христом опирались только на свои рассуждения, то Спаситель остался бы без апостолов, а мир никогда не услышал бы их благовестия. Живой личный опыт богообщения, подкрепляемый знанием Священного Писания, – вот тот единственный путь, который приводит личность к торжеству православия, к тому убеждению, имеющему сокровенный характер, которое Нафанаил выразил в невольном восклицании: «Равви! Ты Сын Божий». Этим переживанием, этим исповеданием всегда жила, живет и будет жить истинная церковь Христова.

Неделя 2-я великого поста. Память св. Григория Паламы

Второе воскресенье великого поста церковь посвящает памяти святителя Григория Паламы. Много лет он подвизался на Афоне и был тем подвижником, кто путем умного делания достиг богосозерцания. Впоследствии св. Григорий стал защитником учения о возможности обожения человека. Он учил, что божественный свет, который апостолы созерцали на Фаворе во время преображения Спасителя, имел нетварную природу. Этот свет проявлял себя внешним образом и воспринимался человеческим глазом. Апостолы видели его телесно. Евангелисты строго зафиксировали внешние признаки этого света. Несмотря на это, он имел божественный характер, был совечен Богу и представлял собой энергию Творца. К такому умозаключению св. Григорий пришел благодаря своему духовному опыту, в результате практики исихазма, которая в те времена получила распространение на Афоне.

Может показаться, что спор о фаворском свете, главным участником которого оказался св. Григорий Палама, имел отвлеченный характер. Между тем, он был принципиален, ибо касался самого существа евангельской веры. Если фаворский свет – всего лишь атмосферическое явление, то человек отлучен от Бога, он лишен возможности полноценно участвовать в божественной славе и приобщаться Божескому естеству, как об этом писал ап. Петр (см. 2 Петр 1, 4). Тогда и та открытость неба, о которой говорил Христос Нафанаилу, не является подлинной реальностью, а есть не более, чем образная, благочестивая фигура речи. Христос ведь часто употреблял образы и сравнения, которые не следует понимать буквально. А если свет Фавора имеет нетварную природу, то это означает, что приобщение человека Богу, его вхождение в область божественного бытия происходит на онтологическом сущностном уровне. Своими богословскими трудами, всем опытом своей духовной жизни архиепископ Солунский противостоял внутрицерковным попыткам свести веру к одному из видов человеческой деятельности. Он отстаивал неотмирный характер христианства. Его специфика заключается в том, что оно сообщает личности возможность полноценного богообщения. Человек всем своим существом участвует в божественной жизни и становится богом по благодати. Предназначение церкви – в выполнении этой задачи. Церковь не столько удовлетворяет религиозные потребности человека, сколько их развивает, постепенно возводя личность к высотам богосозерцания. Церковь является хранительницей истины, и ей чужд прагматизм любого рода, навязываемый внешними силами.

За свои убеждения св. Григорию пришлось три года провести в тюремном заключении и даже быть отлученным от церкви. Падшая человеческая природа всегда стремилась низвести веру с высот боговедения и ограничить ее рамками земного существования. Можно сказать, что все лжеучения, потрясавшие церковь, от ереси Ария вплоть до иконоборческой смуты, ставили перед собой общую цель: оторвать личность от живого единения с Богом и подчинить веру интересам падшего мира. Если Бог не воплотился, как учил Арий, то тогда и человек не обожен. Изъять икону из религиозного обихода – значит отгородить себя от божественного присутствия, добровольно поставить себя вне Бога, сознательно отказаться от возможности обожения. Как и многим отцам Вселенских соборов, св. Григорию пришлось испытать на себе агрессию церковных властей, стоявших на стороне лжеучителей и стремившихся подчинить церковную жизнь сиюминутным интересам и целям.

Может возникнуть вопрос: почему память св. Григория Паламы совершается во второе воскресенье великого поста? Во-первых, потому, что она продолжает собой тему торжества православия, заявленную неделей раньше. А во-вторых, потому, что христианину необходимо помнить, что главная цель поста, впрочем, как и всей человеческой жизни, заключается в достижении обожения. Пост – это не только и не столько воздержание телесного свойства. Это, прежде всего, устранение того, что делает невозможным единение личности с Богом, что разменивает человека на суету, что без остатка растворяет его в пустом времяпрепровождении, что делает из него раба земного существования, совершенно неспособного ни к какой к духовной деятельности. Из современной жизни почти совсем исчезла осмысленность действий, осмысленность поступков, осмысленность всего бытия в целом. Существование подавляющего большинства людей представляет собой механическое, бездумное перемещение по внешнему пространству действительности. Жизнь стала неимоверно пустой, ничем существенно не заполненной. Пост – это своеобразный противовес обесценивания жизни. Это устранение от того бесконечного внешнего разнообразия, которое в изобилии предлагает человеку сегодняшняя жизнь, и которое делает личность неспособной не только к богообщению, но и к чему-либо серьезному, правдивому, глубокому. Пост – это благое уклонение от мира. Пост – это та уединенность, в которой имеется тишина и глубина божественного присутствия. Пост – это освобождение личности для Бога. Пост – это время, напоминающее человеку об истине, как об абсолютной ценности бытия, и помогающее ему вырваться из плена ложного существования. Архиепископ Григорий Палама и был тем святым, который всецело жил для Бога, достиг обожения и пребывал в тайне боговедения. Когда он умирал, его губы шептали только одну фразу: «В горняя, в горняя». Его кончина стала рубежом нового существования. Он не сомневался в будущем бытии, жаждал его более, чем настоящее, и нисколько не боялся смерти. Он всецело усыновился Богу еще при земной жизни и во время кончины как бы подгонял себя к исходу из этого мира. Он с нетерпением, волнением и священным трепетом вступал в ту жизнь, которую познал отчасти и к которой глубоко и страстно стремился с юных лет. В его жизни отразилась непреходящая, неотмирная правда христианства. Эта правда стоит того, чтобы обновлять ее в своем сознании хотя бы раз в год, особенно в наше время. Слишком большую силу приобрели тенденции по уничтожению этой правды, стремящиеся к порабощению церковной жизни духом мира сего и окончательной ее десакрализации.

Неделя 3-я великого поста. Крестопоклонная

И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами. И сказал им: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе.

Спаситель начинает Свою речь словами: «Кто хочет идти за Мною…» Христос никого не принуждает, Он чужд насилия. Он обращается только к тем, кто добровольно избрал Его. «Кто хочет идти за Мною…» Возникновение такого желания, даже его малого проблеска, весьма проблематично в современной действительности, насквозь пропитанной антихристовым духом. Нынешняя жизнь надежно закрепощает личность в материальных оковах. Вырваться из них и утвердить свое понимание бытия – задача не из легких. А если все же и посещает человека влечение к истинам высшего порядка, а за ним еще следует и попытка воплотить их в своей жизни, то в случае с христианством всего этого оказывается недостаточно. Спаситель требует от личности нечто неизмеримо большего – отвергнуться самой себя. Принимать то или иное учение, воодушевляться красивой и благородной идеей – это увлекательно. Но зачем при этом отвергаться себя? Разве нет возможности жить в согласии с собой? Увы, бескровное христианство существует только в наших представлениях о нем, в наших иллюзиях, в нашем недопонимании Евангелия. В реальной жизни, в подлинном христианстве его нет. Не надо заблуждаться: тот, кто бесскорбно устроил свою жизнь, кто надежно оградил себя от страданий, по сути, чужд Христа. В самодовольной успокоенности, в сытом довольстве нет Бога. Нельзя совместить несовместимое. Это убаюкивающий самообман, всего лишь иллюзия сознания, находящегося во власти тьмы. Бог – в страдании, в непримиримом разладе с миром, в скорби и нищете, в безысходном противоречии с «родом прелюбодейным и грешным». Каждому, кто носит имя христианина, кто старается искренне и деятельно, не мечтательно, не в воображении следовать за Христом, с неизбежностью предлежит крест.

«Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя…» Эти слова были сказаны в ответ на прекословие Петра. Когда Христос предупреждает учеников о предстоящих муках, первоверховный апостол стремится уберечь Учителя от такой участи. Он отводит Его в сторону и в приступе человеческой привязанности говорит Ему: «Будь милостив к Себе, Господи, да не будет этого с Тобой». «Да не будет этого и со мной, Твоим близким другом», – слышится в этом противоречии. Не исключено, что Петр выражал охватившее его опасение за самого себя. Ведь если Наставник восставит против Себя церковную власть, то, значит, и Его последователям не избежать такого же серьезного столкновения. Поэтому-то Христос и говорит в ответ на это опасение Петра, что тот, кто хочет идти за Ним, должен совершенно отвергнуться себя. Какая непосильная задача! Кто из христиан может сказать о себе, что он готов к ее выполнению? Надо признать, что мы не только по-настоящему не вдумываемся в повеление Евангелия отвергнуться себя, но еще и постоянно противоречим ему. Очень многие потому ведь и следуют за Христом, что ждут от Него того же, что и Петр в свое время: «да не будет ничего скорбного со мной». На этом ложном ожидании у многих выстроено все здание веры. Нет, именно скорби и ждут христианина на евангельском пути. К этому-то он и должен приготовить себя. Более того, если он всеми силами будет избегать худого, вот тогда-то и найдет свою погибель. Есть только один способ избежать зла – терпеливо и великодушно принимать всякую встречающуюся скорбь. Тот, кто пытается застраховать себя от невзгод, неизбежно вредит своей душе. Скорби взращивают душу, без них она не может совершенствоваться, не может углубляться в себя, не может познавать Христа, не может приближаться к Богу. «Не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда, но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх», – сказано в Библии (Иов. 4, 6–7). Без Божьего водительства, осуществляемого скорбями, в отпадении от них душа неизбежно опошливается, мельчает, подвергается разрушительному действию страстей, теряет свою целостность и присущее ей благородство. Скорби, приемлемые человеком на пути следования за Богом, – вот что ограждает душу от неотвратимых процессов разложения. Тот, кто следует за Христом, кто ищет высшего смысла в том, что с ним происходит, кто воспринимает свою жизнь как Божие водительство, как Его руководство, тот существует в особом измерении. В этом заключается один из секретов духовной жизни, совершенно не воспринимаемый плотским умом.

Далее Христос прибавляет: «Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий…» Стыдиться Бога, единственной и незыблемой основы бытия, стыдиться Первопричины всего сущего, стыдиться высшего Начала жизни, стыдиться Источника всякого блага! Казалось бы, такое может произойти только в диком и нелепом сумасшествии, в кошмарном сне. Вовсе нет, не в болезненном помрачении совести, не в патологической утрате здравого рассудка. Это происходит повсеместно, в нашей обыкновенной, простой, повседневной жизни. Какие внутренние процессы должны были произойти в человечестве, чтобы оно не только привыкло обходиться без Бога, но и начало подвергать презрительным насмешкам истинных Его последователей? Каким прибором измерить образовавшуюся в человечестве катастрофу отчужденности от Бога? В этой жизни человек вынужден прятать свою приверженность церкви, скрывать самое возвышенное свое чувство – любовь к Богу. Она не популярна, обесценена, ничем не привлекательна, ретроградна. Ее место в далеком прошлом. Она отжила свой век. Христос предвидит ситуацию, в которой Его будущий ученик станет объектом людского осмеяния. Он заранее предупреждает об этом. Он говорит о том, что нет никакой возможности приспособиться к вкусам и мнениям падшего человечества. Христианин не может жить с этим миром одной жизнью. Конфликт неизбежен. Чтобы не оказаться в духовном поражении, следует помыслить: перед кем мы иногда трусливо прячем свою веру? Чье расположение боимся потерять? Не только перед людьми пустыми, но и перед теми, кого Христос называет родом прелюбодейным и грешным, перед теми, кто рукоплещет суете и пороку и с презрением отвращается добродетели.

«Я не стыжусь благовествования Христова», – скажет апостол Павел в Послании к Римлянам (Рим. 1, 16). Стыд быть последователем Христа имел место в период зарождения новой веры. Имеет он место и в эпоху постхристианства. Евангелие настаивает на том, что есть только один путь сохранения верности Богу посреди всеобщего поношения Креста. И он дан на все времена. Он заключается в непостыдном, стоическом и самоотреченном исповедании своей веры.

Неделя 4-я великого поста. Память прп. Иоанна Лествичника

Четвертое воскресенье великого поста посвящается памяти преподобного Иоанна, игумена Синайской горы. Он вошел в историю церкви как автор знаменитой «Лествицы», которую можно было бы назвать классическим учебником духовной жизни, данным церкви на все века. Этим трудом прп. Иоанн оказал неоценимую услугу всем тем, кто трудится в области самопознания, кто ищет духовного совершенства, кто жаждет воплощения евангельского идеала. В ней он раскрыл внутреннее содержание монашеской жизни, ее чрезвычайную сложность и ее непреходящую красоту. Этой книгой он многих воодушевил к прохождению иноческого подвига. По этой книге, которую по праву можно считать незаменимой, выстраивали свою деятельность целые поколения православных подвижников, ушедших в вечность. Все они стали воспитанниками прп. Иоанна, его благодарными учениками, теми огоньками живой веры, которые были зажжены от этой неугасимой свечи. Без «Лествицы» невозможно представить себе жизнь христианина. Она представляет собой неиссякаемый кладезь духовной мудрости, из которого можно черпать до конца своих дней. Уже давно эта книга стала недосягаемой вершиной для монашествующих. Но если нельзя во всей полноте воплотить все то, о чем писал преподобный Иоанн, то это вовсе не означает, что его труд можно отложить в сторону и предать полному забвению. Даже малая капля ключевой воды, падающая на загрязненное место, производит очищающее действие. Прп. Макарий Оптинский имел правило непременно перечитывать «Лествицу» каждые три года. Он считал совершенно необходимым обновлять в своем сознании содержащиеся в этой книге истины. При этом всякий раз он находил в ней новые откровения и глубины. Книги, которые являются итогом правдивой жизни в Духе, никогда не стареют. Они обладают свойством вечной молодости. Всего лишь один труд написал преподобный Иоанн за свою жизнь, да и тот – по просьбе стороннего лица. Но его было вполне достаточно, чтобы имя этого человека золотыми буквами было вписано в духовную историю человечества.

Духовный опыт древних… Насколько он вообще совместим с современной действительностью, с повседневной жизнью сегодняшних христиан? Нам представляется, что в далекой древности, в сокровищницах которой мы ищем духовного наставления или ответа на свой запрос, все было совсем иначе, что прошлым поколениям намного легче было жить во Христе. Однако время, в которое преподобный Иоанн написал свою знаменитую «Лествицу», было исполнено, пожалуй, не меньшего драматизма, чем нынешнее. Он жил в VI веке, в эпоху трагического разделения Александрийской церкви, последствия которого не преодолены до сегодняшнего дня. Он жил в той стране, которая не приняла определений IV Вселенского собора и впоследствии стала оплотом монофизитства, духовной родиной отпавших от православия церквей, которые сейчас принято называть красивым словом «ориентальные». В 536-м году Александрия не признала смещения патриарха-монофизита и образовала коптскую церковь. Это событие сопровождалось ожесточенными столкновениями с участием греческих войск. Египет в VI веке был не только непримиримым противником Византии и исповедуемого ею православия, но и убежищем для византийских монофизитов. Уже по одному этому факту то время, в которое жил прп. Иоанн, никак нельзя назвать благоприятным для составления книги о духовной жизни. Столь же нестабильным было политическое и экономическое положение Египта. Византия держала страну под своей властью, в угнетенном состоянии, истощая и используя ее в своих интересах, не давая ей развиваться в полную силу. Почти сразу же после кончины святого Иоанна Египет подпал под более тяжкое иго: страна была завоевана арабами-мусульманами, что, конечно, только ухудшило ее положение. К полному обнищанию населения прибавилась насильственная исламизация страны. Египет в годы написания «Лествицы» прп. Иоанном пребывал во всестороннем и глубоком кризисе, исключавшем мирное и благополучное течение жизни, необходимое для полноценного развития аскетической мысли.

Каким же образом прп. Иоанн избежал поглощенности проблемами своего времени, той обычной и знакомой всем угнетенности духа, которая формируется в личности под давящим гнетом своей эпохи? Той подавленности, которая отнимает веру, парализует творческую активность, лишает энергичности, обесценивает созидательную деятельность? Сознание прп. Иоанна Лествичника оказалось совершенно свободным от тех бесконечных волнений и трудностей, из которых состоит вся наша жизнь, и которые здесь, на земле, никогда не найдут своего разрешения. Каким же образом до конца дней своих он сохранил в себе сосредоточенность на предметах божественного порядка? Ответ может быть только один: силой своей веры, силой своей исключительной устремленности ко Христу. Память прп. Иоанна Лествичника – это не только повод обновить в себе его уникальное понимание духовной жизни. Это еще одно напоминание церкви о том, чтобы верующие христиане старались жить единым на потребу, не растворяясь без остатка в окружающей действительности, не увязая в вопросах сиюминутности, не поглощаясь всецело проблемами современности. Совершая память св. Иоанна Лествичника, церковь предлагает сойти с поверхности своего времени, спуститься в глубины духа и приобщиться иному существованию. Она как бы противопоставляет мятущейся пустоте века сего тихий и немеркнущий свет христианства. Евангелие постоянно напоминает нам о том, что царство Христа – не от мира сего. Преподобный Иоанн Лествичник и был тем подвижником православия, который подтвердил эту истину всей совокупностью своего духовного опыта. Он явил миру непреходящее, надмирное значение жизни, принесенной на землю Спасителем. Поэтому он и останется объектом церковного почитания до тех пор, покуда не потеряет человек живой устремленности к Евангелию, покуда не иссякнет в человечестве окончательно тяготение к тайне Христовой жизни, убедительно и талантливо раскрытой в литературном труде этого удивительного подвижника.

Неделя 5-я великого поста

Когда были они на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шел впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что будет с Ним: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет. Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим. Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей. Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься; а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано. И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна. Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих.

В пятое воскресенье великого поста на божественной литургии читается 47-е зачало Евангелия от Марка. В нем говорится о том, как Христос в последний раз шел в Иерусалим. Он следовал навстречу Своим крестным страданиям и на пути разъяснял Своим ученикам, что ждет их в столице Иудеи. В ответ на Его предсказания к Нему подходят апостолы Иоанн и Иаков и просят у Него первых мест в грядущем царстве. Из этого вопроса видно, что апостолы не поняли Его слов, что, воспринимая речь Христа, они оставались в каком-то своем, чисто человеческом измерении. Они и слышали Его, и не понимали. Слова Христа не входили в их сознание. Какая-то пелена лежала на их умах, и не давала им воспринимать ясный смысл божественного предсказания. В самый неподходящий момент апостолы обращаются ко Христу с просьбой об особых привилегиях в Его царстве. Они полагали, что царство Мессии вот-вот наступит. Их Учитель идет в Иерусалим, и сейчас произойдет государственный переворот, Христос станет верховным правителем Иудеи, провозгласит Себя царем. Он будет справедлив и полностью очистит церковь от столетиями копившейся в ней лжи, греха и порока. Он освободит Иудею от власти Рима и сделает ее поистине независимой. Апостолы глубоко переживали за судьбу своей родины и ждали той драгоценной минуты, когда произойдет ее освобождение. И вот она, наконец, наступила. Как долго ждали этого момента лучшие представители иудейского народа! Сейчас Христос, чья божественная сила и власть очевидна для любого жителя Палестины, войдет в Иерусалим и восстановит царство справедливости. Он сделает людей счастливыми. И наступит тот золотой век богоизбранного народа, о котором вдохновенно говорили все древние пророки. И апостолы полагали, что в этом новом порядке они, как избранные Самим Мессией, займут особое место. Ведь Христос Сам говорил им, что они сядут на двенадцать престолов и будут судить двенадцать колен Израилевых. Сейчас все это и произойдет, и апостолы станут прямыми участниками этих событий, окажутся устроителями новой жизни и будут наделены особыми полномочиями. Близость земной славы кружит им головы, и они теряют способность трезво мыслить, правильно воспринимать слова Христа. Святитель Иоанн Златоуст пишет, что у Иоанна и Иакова был только один соперник в борьбе за будущие «министерские портфели» – апостол Петр, так как он тоже был в числе тех избранников, которых Христос взял с Собой на гору Фавор. Этого конкурента они и стараются опередить.

Неуместная просьба апостолов могла нанести душевную рану Спасителю. Идя на крестные страдания, Он ждет от них сочувствия, сопереживания, понимания, а вместо этого сталкивается с их честолюбивой борьбой за власть. Между апостолами и Христом – пропасть. Было, отчего прийти в полное отчаяние. Но Христос кротко продолжает наставлять их и долготерпеливо объясняет им, в чем заключается их неразумие. Он как бы говорит им: «Царство Божие – это совсем не то, что вы думаете. Это не справедливая форма правления с боголюбивым монархом во главе. Это не гуманная власть одних над другими. Это и не торжество национальных интересов. Царство Божие – это вы сами, ваше сообщество, то малое содружество, в котором не должны действовать законы подчинения одних другим. Не надо искать первенства, не надо вводить между собой законы мирского существования. Князья владеют и вельможи господствуют, а между вами да не будет так, но будьте во всем слугами и даже рабами друг другу».

Христос указывает на основополагающий принцип новой церковной жизни. В этих словах Спасителя сосредоточено предостережение всем тем, кто ищет господства в церкви, всем тем, кто в своей церковной деятельности вдохновлен идеей не служения, а властвования, всем тем, для кого церковь является обычной ареной карьерного роста и удовлетворения своих амбиций. Принцип насилия, на котором построена мирская власть, уродует церковную жизнь, лишает ее самого главного отличительного свойства – духа Христовой любви. «По тому узнают, что вы Мои ученики, если любовь будете иметь между собой», – сказал Христос. Когда иерарх церкви или иной священнослужитель становится чем-то вроде князя, присваивая себе властные права над другими, то это полностью искажает природу церковной жизни, самую ее сущность. Она перестает быть новым сообществом, построенным на началах Христовой любви. Место любви занимает грубый произвол со стороны властей и бесправное, угодливое раболепие всего остального церковного общества. Церковь перестает быть организмом, живущим единым духом, и распадается на тех, кто диктует, и тех, кто вынужден слепо и рабски подчиняться диктату. Такой порядок способствует не только исчезновению любви в церкви, но и падению нравов в ней, утрате ею чистоты. По указанию Евангелия пространство церковной жизни должно быть заполнено любовью. В противном случае место любви начинает занимать борьба за власть, материальные выгоды и расчет, за которыми неизбежно следуют постыдные страсти самого разнообразного характера, прикрываемые фальшью, ложью, лицемерием. Народ Божий испытывает тяжкий моральный гнет от подобного извращения церковной жизни, охладевает к вере. Наступает духовное оскудение церкви.

«Не только в братской, а даже в рабской любви служите друг другу», – вот слова Христа, обращенные к апостолам, искавшим первых мест. И это единственный и основополагающий принцип устроения церковной жизни, игнорирование которого разрушает церковь изнутри, превращает Ее в жалкое подобие мирской организации, в аппарат грубого насилия над личностью. Постараемся же не терять в своем сознании тот идеал церковной жизни, который был явлен Христом в Евангелии, чтобы не принять ложь за истину.

Неделя 6-я великого поста. Вход Господень в Иерусалим

За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых. Там приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, и Лазарь был одним из возлежавших с Ним. Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира. Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали. Иисус же сказал: оставьте ее; она сберегла это на день погребения Моего. Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда. Многие из Иудеев узнали, что Он там, и пришли не только для Иисуса, но чтобы видеть и Лазаря, которого Он воскресил из мертвых. Первосвященники же положили убить и Лазаря, потому что ради него многие из Иудеев приходили и веровали в Иисуса. На другой день множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что Иисус идет в Иерусалим, взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев! Иисус же, найдя молодого осла, сел на него, как написано: Не бойся, дщерь Сионова! се, Царь твой грядет, сидя на молодом осле. Ученики Его сперва не поняли этого; но когда прославился Иисус, тогда вспомнили, что так было о Нем написано, и это сделали Ему. Народ, бывший с Ним прежде, свидетельствовал, что Он вызвал из гроба Лазаря и воскресил его из мертвых. Потому и встретил Его народ, ибо слышал, что Он сотворил это чудо.

Мы знаем, что в событиях входа Господня в Иерусалим участвовали отроки. Однако замечание евангелистов о восклицаниях детей «осанна Сыну Давидову» занимает довольно скромное место в их рассказе. Ни Марк, ни Лука, ни Иоанн вообще ничего не говорят об этом. Только у Матфея есть краткое упоминание о детях, да и то сделанное как-то вскользь, мимоходом. Святой Матфей пишет, что когда Христос вошел в Иерусалим, Он направился в храм. Здесь к Нему приступили больные, хромые и слепые, и Он исцелил их. Дети были очевидцами этих многочисленных исцелений и стали восклицать прямо в церкви: «Осанна Сыну Давидову!» Надо полагать, что никто, кроме детей, не осмелился делать таких восклицаний в храме. По дороге в Иерусалим все сопровождавшие Христа люди открыто выражали свой восторг и ликование, но в храме, в присутствии церковной власти, это было делать, конечно, не безопасно. По замечанию евангелиста святые апостолы шли за Христом в Иерусалим в страхе и ужасе. Они знали об отношении ко Христу иудейской власти. Книжники глубоко возмутились детскими криками и потребовали от Христа, чтобы Он велел им замолчать. Они считали эту детскую радость безотчетной, неосознанной, не совсем здоровой, полагая, что дети просто поддались всеобщему возбуждению, не понимая до конца того, что происходит. Однако Христос берет их под Свою защиту и в Своем ответе ссылается на текст Священного Писания. Он говорит книжникам: «Разве вы никогда не читали: «из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу»?» Это известные строки из 8-го псалма. Спаситель открывает в происходящем библейский смысл, и этим делает книжников совершенно безответными.

Мы знаем из посланий апостола Павла, что никто не может исповедать Иисуса Христа Господом, разве что Духом Святым. Если дети исповедуют во Христе Божество, то, значит, они могут осознанно участвовать в полноте религиозной жизни. Чистота и простота детских душ – вот то, что делает их особенно близкими к Богу. Нередко в деле богопознания и богообщения они опережают не только взрослых, но и «мудрых» века сего, надмевающихся своим интеллектуальным багажом. В момент входа Христа в Иерусалим дети оказались куда «образованней», чем богословская элита иудеев, проводившая все свое время в усердном штудировании Писания. В их восклицаниях «осанна Сыну Давидову» присутствовал незамутненный голос вечной правды, посрамивший кичливые знания суетного мира. Богослужение праздника входа Господня в Иерусалим настаивает на том, что мы должны уподобляться детям в прославлении Бога, в служении Ему. «Темже и мы, яко отроцы, победы знамение носяще, Тебе победителю смерти вопием: Осанна вышних! Благословен грядый во имя Господне!» – это слова из праздничного тропаря.

Стоит обратить внимание на то, что Христос в своем ответе книжникам приводит в пример иудеям не детей даже, а грудных младенцев. Он говорит им: «Из уст младенцев совершил еси хвалу…» Когда отрок приобщается божественному свету и начинает осмысленно участвовать в церковной жизни, то это не кажется удивительным. Но чтобы в божественной хвале участвовал грудной младенец с несформированным, совершенно неразвитым сознанием, это представляется невероятным. «Из уст младенец совершил еси хвалу…» – как же существо, которое ни себя, ни других, ни окружающего мира не понимает, может предстоять перед Богом, участвовать в хвале Ему? Священное Писание только констатирует этот факт, никак не поясняя его. Но все ли мы знаем о душе человеческой? Все ли нам открыто в этой области? Из Евангелия мы знаем пример еще более поразительный, когда существо, которое и младенцем-то назвать нельзя, участвовало в божественной жизни. Я имею в виду встречу Девы Марии с праведной Елизаветой. Пресвятая Богородица приветствует целованием свою родственницу и та говорит Ей: «Взыграл младенец радостно во чреве моем». Оказывается, присутствие Божие может ощущать и по своему реагировать на него не только младенец, но даже зародыш, находящийся в материнской утробе, как это произошло со святым Иоанном Предтечей. Мы знаем и житийные примеры подобного рода. Точно также преподобный Сергий Радонежский, великий светильник православия, игумен земли Русской, будучи во чреве носим своей матерью, трижды громко воскликнул во время херувимской песни за божественной литургией. И это явственно слышали все, находившиеся в храме. Есть в божественной жизни и в устроении души человеческой тайны, недоступные человеческому пониманию.

Но вернемся к отрокам в иерусалимском храме. Их восклицания Сыну Давидову, как Мессии, несомненно, явились обличением книжников и первосвященников. Живое религиозное чувство детей открыло им очевидную истину о пришествии в мир Спасителя, в то время как официальное богословие того времени не только отвергло Его, но и вступило в слепую борьбу с Ним. Мы не должны забывать того, что опасность оказаться в числе богоборцев имеется не только у тех, кто отвергает бытие Бога, но и у тех, кто проводит свою жизнь в постоянном изучении богословских вопросов. Во избежание такой поистине трагической участи мы не должны терять непосредственного чувства к Богу. Сохранение детского отношения к Богу важнее всех отвлеченных знаний о Нем. Ведь мы все без исключения – Его дети, Его творение, и нам не следует терять этого драгоценного чувства. Тот, кто вступает в сыновнее отношение к Творцу, обретает правду о Боге, о Его подлинном отношении к Своему творению. Такой человек пользуется особым покровительством Бога и сохраняется Им от многообразных соблазнов мира сего. Именно поэтому богослужение праздника входа Господня в Иерусалим на разные лады призывает каждого из нас уподобляться малым детям в своем славословии Христа и подчеркивает особую важность этого религиозного действия.