Синдром самозванца. Как перестать обесценивать свои успехи и постоянно доказывать себе и другим, что ты достоин

Люди с синдромом самозванца склонны приписывать свои успехи устойчивым, внешним и неконтролируемым факторам, например: «Меня повысили по чистой случайности (внешняя атрибуция). Я этого не заслуживал и не заслуживаю (стабильный результат). Своим повышением я обязан факторам, не зависящим от меня (неконтролируемый результат)». Атрибутивные модели формируются в раннем подростковом возрасте, когда молодые люди начинают делать обобщения на основе специфических моделей поведения, развивать чувство самоуважения, прибегать к социальным сравнениям, а также делать умозаключения в ответ на те или иные события в детстве (преимущественно негативного характера). Важную роль в этом процессе играют как внутренние характеристики, например личность ребенка, так и внешние факторы, например отношения с родителями.

Так, если ребенок слышит, как родители регулярно приписывают его достижения внешним факторам («Какая удача, что ты выиграл этот поэтический конкурс!»), он может усвоить данную модель атрибуции и впредь задействовать только ее. Кроме того, результаты исследований иллюстрируют четкую связь между словесной критикой со стороны родителей и склонностью детей считать себя виноватыми во всех неприятных событиях, которые происходят в их жизни («Это моя вина, что так случилось»). Со временем атрибутивная модель закрепляется и становится нормой.

Как мы уже говорили, для синдрома самозванца характерно приписывание негативных событий внутренним факторам, а позитивных – внешним. Последнее чаще всего наблюдается, когда молодой человек ищет объяснения неожиданным успехам. Например, если в семье его никогда не считали «интеллектуальным гением», то успехи в учебе, скорее всего, будут объяснены внешними, а не внутренними причинами («Это была случайность, мои способности тут ни при чем»).

Роль социальных сетей

Как уже было упомянуто выше, около 70 % людей хоть раз в жизни чувствовали себя обманщиками. Очевидно, не последнюю роль в этом играет постоянное социальное сравнение, нагнетаемое соцсетями. Примечательно, что для 62 % опрошенных именно социальные сети – главный источник недовольства своей жизнью или достижениями[25].

Большинство любителей Facebook убеждены, что другие пользователи гораздо счастливее и успешнее их, особенно если в реальности они знакомы недостаточно близко.

Социальные сети – платформа, имеющая не только плюсы, но и минусы. Вот несколько причин, по которым Facebook, Twitter и т. д. могут содействовать развитию синдрома самозванца.

Публикация избранного и отредактированного контента

Одна из главных проблем с социальными сетями состоит в том, что мы видим только самые замечательные вещи, которые происходят в жизни других людей. Все обыденное, некрасивое или откровенно плохое, как правило, остается «за кадром». Недавние исследования показали: большинство любителей Facebook убеждены, что другие пользователи гораздо счастливее и успешнее их, особенно если в реальности они знакомы недостаточно близко[26]. Возможно, именно поэтому 60 % пользователей социальных сетей признаются, что завидуют своим друзьям[27]. Каждый пытается выставить себя в наилучшем свете, а это значит, что критерий успеха становится слишком высок – мы так рьяно хвастаемся собственными достижениями и достижениями наших детей, что в современном мире уже не существует такого понятия, как «среднее», а тем более «ниже среднего».

К несчастью, особенными могут быть не все, и уж точно не всегда. Мы смотрим на наших выдающихся друзей и подписчиков и чувствуем себя неполноценными. Но синдром самозванца – это не только чувство неполноценности. Прежде всего это чувство фальши, ощущение себя притворщиком или обманщиком. Поэтому неудивительно, что синдром самозванца может развиться не только у тех, кто видит эти хвастливые сообщения, но и у тех, кто их публикует, причем у авторов даже больше шансов его заполучить, чем у читателей.

Вероятно, на каждый хвастливый пост о роскошной жизни и невероятных успехах можно написать сто куда менее впечатляющих текстов (разумеется, последние никогда не публикуются). Это означает, что автор тщательно культивирует образ своего идеального «Я», хотя в глубине души прекрасно понимает, что оно не соответствует действительности. Исследования показывают, что пользователи Facebook ощущают выраженный дискомфорт, сравнивая себя не только с другими, но и со своим собственным профилем[28].

Когда реальность, в которой живет человек, не совпадает с цифровой иллюзией в его аккаунте, он начинает чувствовать себя обманщиком. В сущности, так оно и есть. Мы публикуем тщательно отобранный, отредактированный контент, и все думают, будто у нас просто сказочная жизнь. Но мы-то знаем, что это не так! Результат: синдром самозванца.

В 2015 году бывшая звезда Instagram Эссена О’Нил, у которой в 18 лет было больше 600 000 подписчиков, признала несоответствие между глянцевой картинкой и реальностью. Заявив, что созданный ею образ «наигранного совершенства» требовал многочасовой подготовки и делал ее несчастной, – она публично удалила все свои аккаунты в социальных сетях[29].

Приуменьшение усилий, потребовавшихся для достижения успеха

Социальная сеть – площадка, позволяющая позиционировать себя почти как бренд. Многие из нас склонны преувеличивать свои успехи, но приуменьшать усилия, которые потребовались для их достижения. Эта особенность – типичная черта одного из типов «самозванцев» – прирожденного гения (см. Главу 1). Мы видим невероятно красивую картину, которую написал и вывесил в сети наш друг, но не видим 12 полотен, которые он разорвал, прежде чем создать этот шедевр. Если позже мы решим тоже заняться живописью и наша первая попытка окажется не такой блестящей, мы едва ли снова возьмем в руки кисть, ибо никогда не сравнимся с другом, работу которого видели на Facebook.

Возможность сравнить себя с огромным количеством людей

Всем людям свойственно сравнивать себя с другими. Судить о собственных успехах, сопоставляя свои достижения с достижениями окружающих, – базовая человеческая потребность, естественный инстинкт, который в 1950-х годах описал психолог Леон Фестингер в своей теории социального сравнения. Социальное сравнение выполняет разные функции, в том числе удовлетворяет потребность в построении и поддержании социальных отношений, позволяет оценить свои успехи, помогает принимать решения (путем анализа мнений других), служит источником вдохновения (посмотрев чей-то дом, мы можем вдохновиться на ремонт в своем) и т. д.[30].

Во времена, когда социальных сетей и Интернета еще не существовало, и даже еще раньше – до появления дешевых и быстрых средств передвижения, люди поддерживали тесный контакт только со своими соседями. Жители одной деревни или одного городского района вели более или менее одинаковую жизнь. У них были одинаковые дома, предпочтительное времяпрепровождение и методы воспитания сыновей и дочерей. Дети ходили в одни и те же школы, а взрослые работали на одних и тех же заводах и фабриках. В те времена наши социальные барометры были настроены на себе подобных. Да, люди знали о классовых различиях. Они знали, что где-то там живут в роскошных особняках богачи, но это социальное сравнение было расплывчатым, смутным. Они слышали о знаменитостях, королевских особах, кинозвездах и гламурной жизни, которую вели эти счастливчики, но это был иной мир, далекий от их собственного. Люди, с которыми они себя сравнивали, были очень похожи на них самих. И никто не чувствовал себя неудачником.

Сегодня все иначе. Поколение Facebook, Instagram и Twitter может сравнить свою жизнь с жизнью самых разных людей, что раньше было просто немыслимо. Не только со знаменитостями, которых, кажется, развелось слишком много, но и с друзьями, знакомыми и коллегами, которые куда богаче и успешнее. Будь мы лет на двадцать постарше, мы никогда бы с ними не встретились. А теперь они и их жизнь постоянно у нас перед глазами.

Благодаря социальным сетям мы можем сравнить себя с огромным количеством людей, но это сравнение едва ли будет в нашу пользу. Как показывают исследования, около 88 % пользователей проводят социальные сравнения в Facebook, при этом 98 % таких сравнений восходящие[31]. Восходящее социальное сравнение – это сопоставление себя с теми, кто, на наш взгляд, находится в лучшем положении и обладает положительными характеристиками, а нисходящее социальное сравнение – сравнение себя с теми, кто явно уступает нам и обладает отрицательными характеристиками. До того как заглянуть в сеть, мы могли гордиться своими скромными успехами, но они вдруг оказались незначительными – по сравнению с успехами других. В итоге мы можем почувствовать себя обманщиками, которые только притворяются успешными.

Мгновенность и вездесущность социальных сравнений

Соцсети немыслимы без социального сравнения. Оно повсюду. Пока мы не отключимся, сеть будет скармливать нам фотографии и истории других людей. Этот капельный эффект гораздо опаснее, чем периодическое социальное сравнение, к которому прибегали предыдущие поколения. В прошлом люди читали о жизни богачей в ежедневных газетах, через час забывали об этом и наслаждались собственной жизнью до следующего выпуска. Сегодня социальное сравнение происходит нон-стоп: мы регулярно обновляем наши новостные ленты и постоянно находимся на связи. Согласно одному источнику, мы проверяем наши телефоны в среднем каждые 12 минут, а лица моложе 35 лет – каждые 8,6 минуты[32].

Чем больше у человека лайков или подписчиков, тем более популярным, общительным и успешным он представляется (и тем сильнее мы убеждаемся в том, что недотягиваем до его уровня).

Погоня за лайками

Все социальные сети побуждают людей искать подтверждения (валидации)[33] своих взглядов, мнений и образа жизни. Мы можем судить об одобрении общества по количеству лайков или ретвитов, которые собирают наши сообщения. Фактически любая социальная сеть – настоящая ярмарка тщеславия. Низкая валидация со стороны подписчиков может не только снизить нашу самооценку, но и привести к синдрому самозванца. Так, было обнаружено, что люди с низкой самооценкой острее реагируют на недостаток валидации при размещении сообщений в социальных сетях, в результате чего возникает замкнутый круг: чем ниже самооценка, тем выше вероятность развития синдрома самозванца. Более того, сегодня мы можем без труда оценить «популярность» любого другого человека. Мы не только видим, сколько у нас «друзей» (а также лайков, комментариев и ретвитов), но и можем посмотреть эту информацию у всех остальных пользователей. Данное взаимодействие рассматривается как мера успеха – чем больше у человека лайков или подписчиков, тем более популярным, общительным и успешным он представляется (и тем сильнее мы убеждаемся в том, что недотягиваем до его уровня)[34].

Социальные ожидания и синдром самозванца у миллениалов

Миллениалы (или «поколение Y») – это люди, родившиеся в период с начала 1980-х до середины 1990-х годов и, следовательно, достигшие зрелого возраста в начале XXI века. Данная демографическая группа считается наиболее подверженной синдрому самозванца, причем не только из-за технического прогресса (они – первое поколение, с самого начала воспринимающее Интернет и электронную почту как одну из составляющих жизни), социального давления и сравнения в социальных сетях, но и из-за их родителей[35].

В отличие от предыдущего поколения, миллениалы – «трофейные» дети, которых слишком много и часто хвалили. Это дети, которые получали награды не столько за победу, сколько за участие: общество пришло к выводу, что проигрыш пагубно сказывается на хрупкой детской самооценке. Практически у любого человека 40 лет или младше наверняка найдется множество трофеев и дипломов, которые он получил без особого труда, тогда как его родителям приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы завоевать даже самый маленький кубок. Не так давно в одной газете было написано, что миллениалам сложно приспособиться к реальному миру, ибо в детстве они «получали медали за то, что финишировали последними»[36].

В итоге возникла некоторая путаница. С одной стороны, миллениалам говорят, что они успешны, – в конце концов, у них же есть награды и дипломы. С другой стороны, эти трофеи, по всей видимости, не более чем фальшивки и не имеют никакого отношения к реальному успеху, о котором мечтали их родители. По мнению Американской психологической ассоциации, все это – благодатная почва для развития неуверенности в себе[37]. Стоит ли удивляться, что данное поколение с детства страдает синдромом самозванца?

Вероятно, именно поэтому среди миллениалов особенно сильна потребность самоутвердиться. Согласно журналу Time миллениалы ощущают себя никчемными, пребывают в растерянности и подвергаются критике как родители чаще, чем два предыдущих поколения – беби-бумеров (родившихся в период с 1944 по 1964 год) и поколения X (родившихся в период с середины 1960-х до начала 1980-х годов)[38]. Кто знает, что будет со следующим поколением – поколением Z? Не исключено, что в конечном итоге они станут поколением «самозванцев». Впрочем, хочется верить, что понимание этого явления обеспечит им хоть какую-то защиту.

Итак, мы изучили основные причины и условия развития синдрома самозванца, а также описали некоторые его типы. Далее мы рассмотрим распространенность и проявления этого психологического состояния в наиболее подверженных ему социально-демографических группах.

Глава 3

Работающие женщины: история возникновения синдрома самозванца

Концепция синдрома самозванца была предложена в ходе исследования, проведенного среди работающих женщин[39], и всегда была тесно связана с прекрасной половиной человечества.

На самом деле изначально предполагалось, что это психологическое состояние свойственно исключительно женщинам, однако, как мы увидим в следующей главе, его часто испытывают и мужчины. Я так и не нашла достоверных данных в поддержку заявления, сделанного в 1970-х годах в рамках первого описания синдрома, что среди женщин он больше распространен, чем среди мужчин, хотя известно, что женщины чаще сомневаются в своей профессиональной компетентности – особенно если они заняты в отраслях, где преобладают мужчины, и зарабатывают меньше, чем их коллеги-мужчины.

Синдром самозванца у мужчин мы рассмотрим в следующей главе, а сейчас давайте поговорим о его проявлениях у женщин и попробуем разобраться, почему ему так сильно подвержены именно они.

Распространенность синдрома самозванца среди работающих женщин

Традиционно считается, что синдром самозванца чаще поражает женщин, чем мужчин. Джессика Л. Коллетт, социолог из Университета Нотр-Дам (Саут-Бенд, Индиана), утверждает, что «хотя синдромом самозванца могут страдать как женщины, так и мужчины, особенно он распространен именно среди женщин…» Далее она пишет: «Женщины чаще чувствуют себя “самозванками”, чем мужчины», – и подчеркивает, что женщины переносят это состояние тяжелее[40]. Тем не менее найти достоверные данные, подтверждающие эту разницу, на удивление сложно.

Одно из исследований среди работников технической сферы действительно показало, что синдром самозванца переживали 50 % опрошенных женщин и только 39 % мужчин[41]. Однако все респонденты были заняты в традиционно мужской сфере деятельности, а потому полученные результаты едва ли отражают чувства среднестатического специалиста – как упоминалось в Главе 1, люди, работающие в коллективе, в котором преобладают представители противоположного пола, на самом деле больше склонны к синдрому самозванца.

В течение долгого времени синдром самозванца представлялся неотъемлемым элементом «повседневной тревоги»[42], присущей всем работающим женщинам, – и, вероятно, остается таковым до сих пор. Если ввести «синдром самозванца» в строку Google, поисковик выдаст сотни статей, и большинство из них будут касаться именно женщин. Подобной трактовки придерживаются многие психологи, которые видят в ней частичное объяснение неравенства мужчин и женщин с точки зрения статуса и оплаты труда. (Даже сегодня в Великобритании женщины занимают всего 12 % должностей с заработной платой от 150 000 фунтов стерлингов в год[43].)

Наиболее подвержены риску успешные женщины: предприниматели, бизнесмены, специалисты в областях, где преобладают мужчины (например, в науке и технике), а также женщины, занимающие традиционно мужские должности (управленцы, руководители и т. д.).

Главный операционный директор Facebook Шерил Сэндберг в своей книге «Не бойся действовать: женщина, работа и воля к лидерству» пишет: «Достигая многого… женщины живут под гнетом чувства, что их разоблачение – лишь вопрос времени и что рано или поздно все поймут, что они лишь самозванки, чьи умения и таланты весьма ограниченны»[44].

Это может привести к следующим убеждениям и чувствам:

• Я занимаю не свое место или не вписываюсь в коллектив.

• Я не такая, как все остальные.

• Я не такая, как другие женщины.

• Вероятно, я здесь только для того, чтобы компанию не могли обвинить в дискриминации.

• Я не знаю, что я здесь делаю – на самом деле я не очень опытный и квалифицированный сотрудник (и я молю Бога, чтобы никто об этом не узнал).

Вот три случая из практики, наглядно иллюстрирующие развитие синдрома самозванца в трех наиболее подверженных риску группах работающих женщин.

Предприниматель

Как написано в статье, опубликованной в 2017 году в онлайн-журнале Entrepreneur, «в мире предпринимательства случаи синдрома самозванца проявляются в изобилии. Он неструктурирован, характеризуется высоким уровнем стресса и часто предполагает определенную степень изоляции. Это именно та среда, в которой неуверенность и сомнения в себе могут выйти из-под контроля»[45]. Особенно это справедливо в отношении предпринимателей-женщин. Так, опрос, в котором участвовали 30 000 взрослых, проведенный в Великобритании в 2009 году (Global Entrepreneurship Monitor 2009), показал, что среди женщин особенно высок страх потерпеть неудачу[46]. В качестве примера можно привести Рене (29 лет), владелицу успешного бизнеса по продаже джемов домашнего приготовления. Хотя сегодня женщины, успешно занимающиеся бизнесом, отнюдь не редкость, Рене чувствовала, что общество воспринимает ее как не совсем обычную молодую женщину. Многие считали ее бизнес хобби и относились к ней несерьезно. Поскольку успешных женщин не так много, а относятся к ним именно так, они начинают сомневаться в себе – как это сделала Рене. Хотя ее джемы закупали крупные магазины, она боялась, что своим успехом обязана исключительно удаче – пройдет немного времени, и люди поймут, что в том, что она делает, нет ровным счетом ничего особенного.

Программист

Наоми работает в мире компьютерных игр, где традиционно заняты преимущественно мужчины. Она изучала дизайн и разработку игр в колледже и была одной из двух девушек на курсе (50 человек). С тех пор она работает в игровой индустрии и сейчас служит старшим менеджером в одной из крупных компаний.

Наоми страдает синдромом самозванца. Она чувствует, что уступает коллегам-мужчинам, и часто задается вопросом: зачем ее наняли? Чтобы в коллективе была хоть одна женщина? Ее друзья, похоже, придерживаются именно такой точки зрения и часто посмеиваются, что единственной женщине увольнение не грозит. Однако Наоми видит в этом подтверждение собственной несостоятельности: получается, она занимает должность менеджера отнюдь не благодаря своим знаниям и таланту. Судя по всему, аналогичное мнение бытует и в обществе – женщины не умеют «программировать» и придумывать игры. Стремясь доказать, что это не так, Наоми трудится гораздо усерднее, чем ее коллеги-мужчины, и часто засиживается на работе допоздна. В глубине души она всегда недовольна результатом и беспокоится, что подведет всех женщин в мире, если представит неидеальный проект.

Менеджер

В рамках одного из исследований, проведенных Институтом лидерства и управления, о неуверенности в себе сообщили половина опрошенных женщин-менеджеров и только одна треть менеджеров-мужчин[47]. Одна из таких женщин – Келли (38 лет). По ее словам, она не знает ни одну женщину-управленца, которая могла бы послужить примером, а потому воспринимает лидерство как исключительно мужское занятие. Поскольку Келли явно не мужского пола, она постоянно задается вопросом, правильно ли все делает. Проблема в том, что она не может сравнить свой стиль управления с тем, что делают другие, ибо все они – мужчины. «Я не знаю, что мне делать: то ли копировать мужской стиль руководства, то ли создать свой собственный, – жалуется она. – Мне кажется, мой стиль получится слишком женственным и недостаточно эффективным. Копировать мужчин тоже не выход: что бы я ни делала, я никогда не смогу вести себя и мыслить в точности как они».

Почему женщины чаще страдают синдромом самозванца, чем мужчины?

Существует целый ряд теорий, согласно которым женщины действительно страдают синдромом самозванца чаще, чем мужчины. Рассмотрим некоторые из них:

«Успех» – мужское слово

Согласно статье, опубликованной в журнале Psychology Today в 2009 году, в экономически развитых индустриальных странах, таких как США, «успех» определяется исключительно с точки зрения «мужских», а не «женских» заслуг[48]. Успех связан с получением статуса, власти и ресурсов (например, денег). Исторически все три показателя успеха преимущественно ассоциировались с мужчинами, располагавшими теми возможностями, которых не было у женщин. Разумеется, сегодня женщины пользуются гораздо большей свободой, но успех по-прежнему измеряется сквозь призму традиционно «мужских» достижений.

Почему мы не измеряем успех другими способами? Например, в качестве его мерила мы могли бы выбрать мать, которая заботится о своих детях, или друга, который оказывается рядом в трудную минуту, или волонтера, чья доброта делает мир чуточку лучше, или того, кто неустанно трудится на благо общества. Эти качества чаще присущи именно женщинам, но мы не склонны измерять успех ни по одному из этих критериев.

В результате характеристика «успешная» может вызвать у женщины некоторый дискомфорт и ощущение, что она неуместна или незаслуженна.

Женщины запрограммированы на страх неприятия

Согласно данной эволюционной теории женщины боятся быть отвергнутыми в большей степени, чем мужчины, а потому более чувствительны к критике. Это происходит из-за «женской экзогамии» – исторической практики, когда девушек, едва достигших половой зрелости, изгоняли из семьи. Некоторое время они жили с людьми, с которыми не были связаны родственными узами, а затем вступали в брак и строили новые семьи. Человеческая история женской (в отличие от мужской) экзогамии предполагает, что взрослые женщины обычно живут среди генетически не связанных с ними незнакомцев, тогда как взрослые мужчины всегда жили среди генетических родственников. Отчасти это объясняет, почему мужчины и женщины по-разному реагируют на неприятие и неодобрение[49].

Мужчинам, столкнувшимся с явным неодобрением, можно было не волноваться – каким бы сильным ни было осуждение, они знали, что родные никогда их не отвергнут. Женщины, которые, напротив, находились вдали от кровных родственников, не чувствовали себя защищенными, в результате чего стали более чувствительными к неодобрению со стороны окружающих.

Данный эволюционный пережиток научил женщин острее реагировать на критику, а также быть более чуткими к видимым признакам того, что неодобрение заслуженно. А это основные условия для развития синдрома самозванца.

Заниженные ожидания со стороны общества

По мнению психологов, предложивших термин «синдром самозванца», от женщин в целом ожидают меньших успехов, чем от мужчин. Распространение стереотипа о собственной некомпетентности приводит к тому, что женщины, которые не только компетентны, но и успешны, приписывают свой успех внешним преходящим факторам (см. Главу 1 «Что такое синдром самозванца?»)[50].

Заниженные ожидания влекут за собой феномен, который психологи называют «гендерным разрывом в уверенности». Это значит, что, несмотря на успех, навыки и талант, женщины с большей вероятностью будут мучиться сомнениями, чем их коллеги-мужчины. Другими словами, они более подвержены синдрому самозванца. Так, профессор Шелли Дж. Коррелл из Института гендерных исследований Мишель Клейман при Стэнфордском университете (Калифорния) обнаружила, что мужчины воспринимают невысокий результат (например, «тройку» по высшей математике) как успех (в конце концов, экзамен все-таки сдан), а женщины – как провал. Более того, многие женщины, скорее всего, увидят в «тройке» подтверждение того, что плохо разбираются в предмете, и откажутся от дальнейшего изучения предмета[51].

Девочек судят более строго, чем мальчиков, причем по всем параметрам – физическим и интеллектуальным. Дабы избежать негативных суждений, которых они так боятся, девочки, естественно, стремятся к совершенству.

Гендерный разрыв в уверенности приводит к тому, что женщины реже просят о повышении заработной платы (возможно, это объясняет, почему согласно отчету 2015 года американки получают всего около 67 центов на каждый доллар, который получают их коллеги-мужчины[52]) и реже соглашаются на продвижение по службе.

Формирование этого аспекта социализации начинается в раннем возрасте. Как пишет Валери Янг в своей книге «Тайные мысли успешных женщин», «если мальчиков учат блефовать и преувеличивать, то девочек – не доверять своим суждениям и помалкивать»[53]. Девочек судят более строго, чем мальчиков, причем по всем параметрам – физическим и интеллектуальным. Дабы избежать негативных суждений, которых они так боятся, девочки, естественно, стремятся к совершенству (см. Главу 1, «Перфекционизм»).

К несчастью, как мы видели в предыдущих главах, перфекционизм является идеальной почвой для развития синдрома самозванца.

Даже девочки, которым удается сохранить уверенность в себе, скорее всего, столкнутся с жесткой критикой во взрослом мире. Причина – ролевой диссонанс. Янг пишет: «Если вы женщина, ваши профессиональные заслуги автоматически имеют больше шансов оказаться проигнорированными, незамеченными, обесцененными или принятыми менее серьезно, чем заслуги мужчин». Это приводит к тому, что женщины гораздо самокритичнее, чем их коллеги-мужчины, и гораздо больше подвержены риску развития синдрома самозванца. Стоит ли удивляться, что женщины сомневаются в своих способностях, если в них сомневаются все остальные!

Гендерный разрыв в уверенности

Несмотря на существенный прогресс в плане карьерного роста для женщин, они по-прежнему отстают от мужчин с точки зрения зарплаты и статуса. Карьеры мужчин и женщин движутся по разным траекториям. Долгое время считалось, что это связано с материнством и уходом за детьми, а также с целым рядом культурных и институциональных барьеров, возникающих на пути к женскому успеху. Однако исследователи постоянно сталкиваются и с другой силой, которая мешает женщинам на работе; речь идет о недостатке уверенности в своей компетентности. Женщины чаще мужчин убеждены в том, что плохо сдадут экзамены, или не подходят для продвижения по службе, или не заслуживают повышения заработной платы. При сравнении с мужчинами они, как правило, недооценивают свои способности.

Существует множество доказательств в поддержку этих наблюдений. В ходе одного из опросов среди учащихся бизнес-школ было установлено, что мужчины инициируют переговоры о заработной плате в четыре раза чаще, чем женщины, и что женщины просят на 30 %: меньше денег, чем мужчины[54]. Мой бывший научный руководитель Линн Дэвидсон, которая преподает в Манчестерском университете, регулярно спрашивает своих студентов о предполагаемом заработке: обычно девушки рассчитывают получать на 20 % меньше, чем юноши[55].

Присущая женщинам неуверенность в себе проникает во все сферы трудовой жизни, о чем свидетельствует пример Клары Ши, которая в 2009 году основала компанию Hearsay Social, а два года спустя, в возрасте 29 лет, вошла в совет директоров Starbucks. Клара Ши – одна из немногих CEO женского пола в Силиконовой долине. Однако в 2009 году она призналась авторам книги «Womenomics», что «чувствовала себя обманщицей» и даже в университете была убеждена, что другим (то есть мужчинам) все дается легче, чем ей[56].

Примечательно, что гендерный разрыв в уверенности сильнее всего выражен именно в западном обществе, где мужчинам и женщинам предоставлены примерно равные возможности. Хотя на первый взгляд это противоречит здравому смыслу, ученые предложили следующее объяснение: дело в том, утверждают они, что в западных промышленно развитых странах женщины склонны сравнивать себя с мужчинами, тогда как в других частях света женщины склонны сравнивать себя с другими женщинами. Сравнивая себя с мужчинами, женщины неизбежно приходят к выводу, что уступают им, ибо мужчины по-прежнему занимают более статусные должности и получают более высокую заработную плату[57]. Получается, что стремящееся к равенству общество в действительности не содействует, а, наоборот, препятствует карьерному росту женщин, снижая их уверенность в себе.

Непривлекательность успеха для женщин

В качестве примера главный операционный директор Facebook Шерил Сэндберг приводит эксперимент 2003 года, в рамках которого студентам факультета экономики и управления рассказали историю о некоем успешном предпринимателе. Первой половине участников сообщили, что предпринимателя зовут Хайди, а второй – что предпринимателя зовут Говард. В Говарде большинство студентов увидели симпатичного и талантливого молодого человека, достойного всяческого уважения, а в Хайди – эгоистку, с которой некомфортно работать ни коллегам, ни начальству. Обе истории были идентичны, за исключением пола главного героя. «Чем успешнее мужчина, тем больше он нравится как мужчинам, так и женщинам, – заключает Сэндберг. – Чем успешнее женщина, тем меньше она нравится как тем, так и другим»[58].

Другие исследования показывают: хотя за последние 50 лет число женщин-руководителей сильно выросло, негативное отношение к женщинам-лидерам сохраняется до сих пор. Руководители женского пола, как правило, получают менее благоприятные отзывы, чем их коллеги-мужчины, вызывают меньше симпатий и подвергаются резкой критике за мужской стиль управления. Авторы исследования, опубликованного в журнале Human Relations в 2011 году, опросили 60 000 служащих на предмет их отношения к менеджерам мужского и женского пола. Почти 50 % респондентов выразили предвзятое отношение к руководителям-женщинам, причем 72 % из них заявили, что предпочли бы менеджера-мужчину[59].

Но почему? Похоже, всему виной так называемый ролевой диссонанс. Традиционно в нашем социуме существуют типично женские роли, которые, как правило, включают различные общественные виды деятельности и акцентируют такие качества, как «заботливость, внимательность и чуткость»[60]. Мужские гендерные роли предполагают более высокий уровень активности, а также определенную степень агрессии, напористости, инициативности и амбициозности. Проблема в том, что, когда некто действует вразрез с назначенной ему гендерной ролью, о нем думают в негативном ключе. Одно исследование показало: мужчины, которые много говорят, считаются на 10 % более компетентными, а женщины – на 14 % МЕНЕЕ компетентными, чем их более молчаливые коллеги того же пола[61].

Возможно, именно этот страх негатива заставляет успешных женщин приуменьшать свои заслуги. Наверное, если они припишут успех факторам, не связанным с их собственными навыками и способностями, они не вызовут столь яростного осуждения. Это классическое поведение при синдроме самозванца, которое легко может привести к тому, что женщина перестанет верить в собственные компетентность и опыт.

Самоисполняющееся пророчество

Женщины, которые сомневаются в своих способностях и боятся, что их «разоблачат», своим поведением могут превратить такие убеждения в самоисполняющееся пророчество. Из-за неуверенности в себе они реже высказывают свое мнение, боятся принимать решения и часто лишены здоровых амбиций. Как следствие, они неизбежно начинают проигрывать коллегам-мужчинам. Это может избавить их от чувства диссонанса – «Видите, я знала, что не так хороша!» – но приведет к еще большей неуверенности в себе и возникновению замкнутого круга. Успех, утверждают авторы «Womengenics», «так же тесно связан с уверенностью, как и с компетентностью»[62].

Вероятно, это одна из причин, почему в 2016 году женщины возглавляли всего 21 компанию, вошедшую в список Fortune 500. Иными словами, женщины занимают крошечные 4,2 % руководящих должностей в 500 крупнейших компаниях США[63].

Удаленная работа и женщины

Сегодня многие работают удаленно: по состоянию на 2014 год 13,9 % работающего населения Великобритании трудятся из дома[64]. В США в 2016 году 43 % занятых американцев пребывали хотя бы некоторое время на удаленной работе, что на 4 % больше, чем в 2014 году[65]. Работа на дому, вероятно, более привлекательна для женщин, особенно матерей, ибо позволяет совмещать профессиональные обязанности с уходом за ребенком. Исследования показывают, что в организациях, делающих ставку на удаленную работу, женщины занимают руководящие должности чаще, чем в традиционных офисных компаниях[66]. Предположительно это объясняется тем, что удаленная работа в принципе комфортней и удобней для женщин, активно занимающихся своей карьерой. Кроме того, женщины склонны извлекать большую пользу из гибкого графика, чем мужчины, поскольку вынуждены выполнять больше обязанностей по уходу за детьми.

Случай из практики: женщины в университетской среде

В рамках исследования, посвященного синдрому самозванца, Джессика Л. Коллетт (см. «Распространенность синдрома самозванца среди работающих женщин») и ее коллега Джейд Эвелис провели опрос, в котором принял участие 461 аспирант из Университета Нотр-Дам (штат Индиана)[67]. Около половины респондентов были женского пола; большинство изучали науку. Особый интерес для исследователей представляли так называемые «дауншифтеры»: люди, которые отказались от более престижной, интересной и высокооплачиваемой должности, предполагавшей место преподавателя и возможность проведения научных исследований, в пользу менее престижной работы. В общей сложности дауншифтерами оказались 11 % женщин и только 6 % мужчин.

Удивительно, но главная причина, по которой опрошенные женщины отказывались от хорошей работы, была связана не с семейными обстоятельствами, а с синдромом самозванца. Это был единственный статистически значимый гендерный эффект, объяснявший дауншифтинг. Кроме того, в ходе исследования был получен ряд интересных комментариев, например «Больше всего я хочу чувствовать себя компетентной в выбранной мною профессии».

Другим неожиданным открытием стали опасения, которые испытывали некоторые девушки в отношении успешных женских ролевых моделей. Вместо того чтобы вдохновиться их достижениями, они пугались и были уверены, что никогда не сравнятся с ними – еще одна особенность типичного «самозванца». Следовательно, заключили авторы исследования, пример успешных женщин может пагубно сказаться на амбициях всех остальных женщин, особенно в том случае, если они уже страдают синдромом самозванца.

Тем не менее большему риску подвергаются именно такие удаленные сотрудники. Если женщины чаще мужчин работают дома, значит, и синдромом самозванца они должны страдать чаще. Но почему «удаленные» сотрудники особенно подвержены этому психологическому состоянию? Одна из причин заключается в том, что работа на дому а) существенно ограничивает возможности положительной обратной связи и б) предполагает весьма узкий диапазон эмоциональных проявлений – хотя бы потому, что большая часть взаимодействия происходит онлайн.

Так, всякое общение преимущественно осуществляется по электронной почте (конечно, это относится и к офисным служащим, но для удаленного работника электронная почта зачастую является единственным возможным способом связи). Как известно, деловые письма должны быть лаконичными и по существу. Здесь нет места дружеским беседам, в которых участвуют офисные служащие, скажем, у кулера с водой. Все это может не только усугубить изоляцию «удаленного» работника, которому и без того не хватает эмоциональной связи с коллегами или клиентами, но и заставить его сомневаться в собственной эффективности – сидя дома, он не видит ни теплых улыбок, ни одобрительных кивков.

Выше мы убедились, что существует множество причин, почему женщины страдают синдромом самозванца. Как же справиться с этим состоянием?

Полезные советы и стратегии

Итак, что могут сделать работающие женщины, чтобы справиться с синдромом самозванца? Первый блок рекомендаций предназначен только для женщин, а вот следующие стратегии (2 упражнения) пригодятся всем, кто ощущает себя обманщиком. Также обязательно ознакомьтесь с методиками, предложенными в конце других глав.

• Подумайте, входите ли вы в группу «риска», особенно если вы предприниматель, заняты в традиционно мужской сфере деятельности, часто трудитесь удаленно или работаете менеджером. Если вы относитесь к любой из этих категорий, а также если в вашей жизни присутствуют другие, более общие факторы риска, рассмотренные в Главах 1 и 2, не забывайте о своей повышенной предрасположенности к синдрому самозванца. Признайте, что это распространенное явление и не ваша вина!

• Проанализируйте, как вы относитесь к неодобрению и критике. Критика является важным условием личностного и профессионального роста, но женщины, по всей вероятности, более чувствительны к ней, чем мужчины. Записывайте любые замечания в свой адрес; анализируя их, будьте объективны – только так вы сможете установить, заслужены они или нет. Если заслужены, сделайте соответствующие выводы (если нет – смело отстаивайте свою позицию!)

• Подумайте, являетесь ли вы жертвой «гендерного разрыва в уверенности». В качестве эксперимента попросите коллег мужского и женского пола анонимно оценить себя по различным признакам (необходимо указать только пол). Если вы (и ваши коллеги-женщины) поставили себе более низкие оценки, то, скорее всего, это последствия гендерного разрыва в уверенности. Осознание его – первый шаг к победе.

• Чтобы избежать самоисполняющихся пророчеств относительно уверенности и способностей, имитируйте веру в себя. Научитесь действовать уверенно, даже если вас мучают сомнения.

Упражнение 1: Факты

Эту стратегию может применить каждый, кто страдает от неуверенности в себе на работе или в школе/университете:

(1) Признайте факты

Как бы вы ни относились к своему успеху, факт есть факт. Факт нельзя оспорить. Например, если вы получили пятерку на экзамене или повышение по службе, это факт. Все остальное – всего лишь ваши мысли о факте. Вспомните свои главные достижения за последнее время (например, вы сдали экзамен или получили повышение по службе) и запишите их вот в такую табличку.

Записав неоспоримые факты о своих успехах, вы убедитесь, что, какими бы ни были ваши мысли, успехи есть – вот же они – написаны черным по белому. Некоторые из них на самом деле могут быть обусловлены удачей или внешними факторами, некоторые – но не все. Чем длиннее будет список, тем скорее вы поймаете себя на мысли, что, может быть, – только может быть – вы действительно не так уж плохи.